Изменить стиль страницы

Когда ультиматум Вэру отсчитывал последние дни мира, он узнал, насколько этот мир богат и многообразен, и в какой лживой тьме они жили. Ему казалось, что такой мир непобедим. Но Вэру думал иначе. Когда Ами душил ужас смерти — в одно и то же мгновение — миллионов людей, он понял, что его мир обречен. Но он еще мог отомстить его уничтожителям! Их армия неудержимо продвигалась вперед, возрастая и в числе, и в силе, и Фамайа пришел конец. Когда они достигли Товии, ему казалось, что еще одно усилие — и враг падет окончательно. Но тех, кого обманули лживые идеи Проекта, осталось еще много. Битва оказалась страшной. Защитники города сопротивлялись, как могли, ему приходилось смотреть, как его товарищи выблевывают свои внутренности после нейтронных ударов и гниют заживо, превращаясь за несколько часов в скелеты, облепленные темной слизью…

Он чуть не налетел на остановившегося Уэрку. Прямо перед ними высилась Цитадель. Шоссе обрывалось у выступавшего углом вперед гласиса. Его откос поднимался над ними на высоту четырех этажей, ощетинившись надолбами вывороченного взрывами железобетона. За валом вздымалась облицованная темной сталью стена высотой в четверть вэйда — глухая и безмолвная, с выступающими гигантскими массивами башен. И надо всем возвышалась чудовищная масса центральной пирамиды с грозно отклоненными наружу стенами уступов. Ее вершина уходила в низкие, тяжело нависшие неподвижные тучи — казалось, она одна поддерживает небосвод.

Они свернули вбок и, спотыкаясь о решетки выбитых ворот, прошли через один из проемов вала на треугольный плацдарм, заваленный трупами, оружием, хламом и кусками бетона. Местами темными глыбами высились подбитые танки. Плацдарм заполнила шумная, ликующая толпа. Ами вместе с Уэркой подошел к краю рва — дальше их бойцам еще никогда не удавалось проникнуть. Ров был шириной метров в двадцать и в четверть вэйда глубиной, с отвесными стенами. На его дне громоздились заградительные фермы, обтянутые колючей проволокой, — в ней, как в паутине, висели тела, куски брезента, перепутавшиеся штурмовые веревки, лестницы… Под Ами нагромождение обломков и трупов поднималось до половины высоты стен. А за рвом, уже ничем не заслоненная, высилась Цитадель.

Ами почти с благоговейным трепетом смотрел на ее стену — снизу, до половины высоты, она отклонялась под углом в тридцать градусов внутрь, сверху под тем же углом — наружу. Закругленные передние торцы облицованных сталью громадных коробчатых башен выдвигались ко рву. Нижние, самые широкие уступы их ступенчатых крыш занимали массивные, плоские орудийные башни и во вспышках ракет отблескивали замершие навсегда стволы шестнадцатидюймовых пушек. Броня башен была иссечена, местами погнута. Прямо перед Ами возвышался огромный прямоугольный массив главных ворот, вогнутый внутрь наподобие линзы. Уступы его ступенчатых крыш изогнуто сужавшимися стальными клыками нависали над выбитым в центре барельефом — громадным, внимательно открытым глазом с файским вертикальным зрачком. Под ним в стену был врезан наглухо перекрытый трапециевидный портал собственно ворот. Ведущий к ним бронированный раздвижной мост был убран и слился со стеной рва. Неровная, избитая сталь ворот напоминала поверхность старого астероида — именно сюда много дней били пушки Уэрки. Ами повернулся.

Бойцы заполнили уже весь плацдарм. Одни занимали оборону, взобравшись на уступ с внутренней стороны гласиса — здесь его задний откос был наклонным и на него вели лестницы. Другие расчищали площадку, сбрасывая тела и обломки в ров. Третьи, радостно переговариваясь, собирали оружие убитых. Кто-то, проверяя его, выстрелил по Цитадели — и тут же началась стрельба из всех видов оружия по безмолвной крепости. Вспышки выстрелов и разрывов бессмысленно вспыхивали и гасли на толстенной вороненой броне.

Уэрке стоило большого труда прекратить пальбу. Он приказал немедленно наводить мост через ров, что оказалось весьма нелегким делом — на той стороне даже веревкам не за что было зацепиться.

Пока саперы возились с мостом, Уэрка отошел, укрывшись в разбитом помещении для охраны между проемами вала. Ами последовал за ним. Уэрка стал по рации выяснять обстановку на остальных участках.

— Дьявол! Файа вышли из второго северного форта и смяли наше окружение! Их очень много — они явно попали туда из Цитадели. Значит, туннель существует, а мы не верили, что такое возможно! Двадцать миль скалы!

— Теперь мы перебьем их всех! — Ами радостно поднял оружие. — У нас осталось еще около ста исправных танков и шестьдесят систем залпового огня. Если мы…

— А зачем? Теперь файа в худшем положении, чем мы — Цитадель, наконец, наша! А они пусть идут — пешком до Хаоса. Когда зима кончится, мы доберемся и до него. Правда, они изменили бы себе, если бы не устроили на прощание особенной мерзости, но с этим мы разберемся. Все равно, у нас нет выбора.

Тем временем, саперам удалось зацепить одну из «кошек» за торчавшую из гребня разбитой стены рва арматуру. Несколько смельчаков перебрались по веревке на ту сторону и навели штурмовой мост, по которому потоком устремились бойцы.

— И как же мы попадем внутрь? — спросил Ами, ударив кулаком по изрытой плите главных ворот Цитадели. — Может быть, проще под землей?

— Я получил сообщение, — сказал Уэрка, — наши заняли весь первый подземный ярус. Баррикады пусты, но все шахты, ведущие вниз, наглухо заперты. С ними придется повозиться. А с первого яруса внутрь не попасть — даже капониры в этом рву выходят туда!

— И что же нам делать?

— Ждать, пока саперы не взорвут входы вниз.

Уэрка хмуро смотрел на своих людей, заполнивших плацдарм — они переходили мост и собирались у подножия стены, дрожа от мертвящего холода.

— Мне удалось оставить часть наших на внутреннем обводе — сюда из города уже идут банды. Они как-то узнали, что Цитадель пуста. А всем известно, что в ней полно продуктов и всего, что угодно! Я не удивлюсь, если сюда пожалуют и гексы. Особенно эти, новые. Они явно хитрее нас.

Ами посмотрел в беспросветно-темное небо. «Странная ситуация, — подумал он, — мы гоним файа, банды гонят нас, их гонят гексы, а гекс гонит холод и темнота — ей одной не за чем идти. Она и так повсюду».

Продолжая смотреть вверх, он оглянулся — и вдруг заметил на отвесной стене правой от ворот башни, всего в сотне метров от него, отверстие свежего пролома — один из последних крупнокалиберных снарядов недавно попал в амбразуру для трехдюймовой пушки, расположенную в боку башни, этажах в шести от земли. Он выбил орудие вместе с подвижным броневым щитом, в котором то было закреплено. Теперь там зияла квадратная дыра, в которую легко можно было пролезть.

— «Кошку», быстро! — крикнул Ами, подбегая к башне.

Трехлапый крюк зацепился с первого же броска. Оставив тяжелый автомат, Ами с одним пистолетом отважно полез по косо натянутой веревке. Скоро он скользнул в отверстие. Внутри было совершенно темно. Он зажег фонарик — в заваленном искореженным железом каземате никого не было. Ами высунулся из окна.

— Тут пусто, залезайте все!

Через минуту Уэрка, окруженный охраной, осторожно спустился на захламленный пол.

— Нам надо подождать саперов — тут могут быть мины, — сказал он, заметив, что Ами жадно смотрит на зияющий чернотой проем внутренней двери, которую тоже вышиб снаряд.

Ами не слушал его, часто дыша. Внезапно, набрав побольше воздуха, словно перед прыжком, он кинулся в темноту. Ему не терпелось найти хоть одного файа и рассчитаться с ним сполна.

Никто не осмелился последовать за ним. Утонувший во тьме боковой коридор башни вывел его в просторное помещение. В его сумрачной глубине фонарик высветил огромные стальные двери, ведущие, как понял Ами, в подающий снаряды лифт. Лифт не работал, но сбоку от него, в провале шахты, блеснули марши лестницы. Ами немедля свернул туда, устремившись вниз. Стальные ступени гудели под его ногами. Через дюжину пролетов лестница кончилась и он увидел странный мертвенный свет в конце нового коридора. Тот вел в огромный зал, тускло освещенный темно-синими лампами.