— Да, детка. Я подготовился.
Ее глаза сузились.
— Презервативы утонули, а смазка — нет?
Дерьмо. Именно он будет тем, кто должен это объяснить?
— Детка, утонул только один мешок. Смазка была в другом.
Слава Богу, Лэн сделал правильный выбор. Смазка была гораздо важнее.
– Если тебе станет легче, то Лэн также пожертвовал моими любимыми зажимами для сосков, которые теперь покоятся на дне океана.
Лицо Алии покраснело, а на губах появилась нежная улыбка.
— Мы должны поговорить о твоих приоритетах, Дэйн. Презервативы намного важнее, чем смазка.
— Ты ошибаешься.
Она дала ему зеленый свет, и он был чертовски рад воспользоваться этим.
– Я хочу, чтобы ты забеременела. Я хочу наполнить тебя, потому что ты моя женщина. Я хочу семью, которую можешь дать мне только ты.
Он мечтал, как она будет округлой и мягкой и будет носить их ребенка. У его детей будет другая жизнь. Они будут знать, что такое любовь, мир и радость. У них будут четыре родителя, чтобы защитить их. Он хотел такую жизнь. Он хотел знать, что, если с ним что-то случится, то его драгоценную жену и детей по-прежнему будут защищать и любить его братья – братья, которые никогда не уничтожат его жизнь, а только улучшат ее и будут на его стороне, несмотря ни на что. В прошлом, у него было много дерьма, но на этот раз наступила светлая полоса.
— Я тоже хочу этого, — тихо сказала Алия. – Раньше я думала, что к этому времени буду уже замужем. Думала, что у меня будут мужья и дети. Я никогда не хотела подождать. Я хотела свое «жить долго и счастливо».
— Твои мужья прямо здесь, Алия.
На ее глаза навернулись слезы:
— Ты не знаешь всего.
Он покачал головой.
— Я знаю все, что мне нужно, детка. Я люблю тебя.
— Прямо здесь и прямо сейчас, я в это верю. Не думаю, что хочу покидать этот остров. Это похоже на сон. И я не хочу просыпаться.
Их спасут. Глубоко внутри он знал это, иначе бы не стал торопиться с беременностью. Он верил. Но ничего не пришлось менять.
— С нами ты в безопасности.
Теперь легко было говорить «мы». А теперь нужно кое-что сделать.
— Сними эту рубашку. Покажите мне свою грудь.
Она колебалась, но только мгновение, а затем ее руки поднялись к краю темно-синей рубашки Купера, и она начала тянуть ее вверх, открывая дюйм за дюймом прекрасную золотистую плоть. Колени. Бедра. Дэйн затаил дыхание, дерьмо, он увидел ее киску. Она тоже была золотистой и гладкой, немного покрасневшая от недавнего занятия любовью. Лия попрощалась с девственностью и двинулась вперед, делая еще один шаг в своем исцелении.
— Продолжай. Я хочу увидеть все.
Она потянула рубашку вверх, обнажая пупок. Он любил эту округлость и линию живота, прекрасные бедра. Так грациозно. Такой и была Алия. Из-под края рубашки показался кусочек груди, и его член выпрямился, длинный и толстый, устроив палатку из его спортивных штанов. Ублюдок, казалось, указывал ей путь.
Соски. Золотисто-коричневые, и он не мог дождаться, когда сможет взять их в рот. Но он контролировал себя. Ему было необходимо контролировать себя. Для нее. Для себя самого.
Дэйн откинулся на спину, чувствуя, как оживает для нее каждая клетка его тела, пока она сжимала рубашку в руке.
— Брось ее подальше и расскажи мне, как это было.
— Было что?
Как будто она не поняла, что он имеет в виду.
— Я хочу знать, что ты чувствовала, занимаясь любовью с моими братьями.
Ему нравилось, как она краснела.
— Было приятно.
— О, так легко ты не отделаешься. Скажи мне, что ты чувствовала и как, и я не хочу, чтобы ты использовала слово «приятно». Лэндон вообще-то не маленький, – он слегка пожал плечами, шевельнув бедрами, чтобы дать члену больше места. Он было прямо там, где хотел Дэйн. Под контролем. – Ты достаточно долго жила с парнями, чтобы, в конечном счете, увидеть больше, чем ты думаешь или хочешь. У Купа тоже не крошечный. Скажи мне, что ты с ними сделала.
Она сидела на пятках, сведя колени вместе.
— Не знаю, смогу ли я говорить об этом. Ты не можешь просто поцеловать меня?
Дэйн почувствовал, как его брови изогнулись. Она не понимала значение слова «подчинение», но она поймет.
— Я мог бы отшлепать тебя. Это твой выбор.
Ему нравилось, как она краснела, а ее рот приобретал форму идеальной маленькой буквы О.
— Ты хочешь меня отшлепать?
Это было сказано с придыханием и нотками гнева, что внушало надежду. Ей было не безразлично.
— Я бы убил за то, чтобы отшлепать эту попку. Я мечтаю об этом. Хочу, чтобы кожа приняла идеальный оттенок розового. Давай, детка, дай мне повод оставить мой отпечаток на твоей заднице.
— Я поработала рукой над Купером. Не знаю, почему это так называют. Я не считаю это работой.
Она говорила слишком быстро, проглатывая слова и краснея.
— Тебе это понравилось, моя маленькая тигрица?
Он надеялся, что так и было, потому как безумно хотел почувствовать ее ротик и ее руку на своем члене, и как можно скорее.
Милейшая улыбка появилась на ее лице. Черт побери, она была прекрасна.
— Я не была уверена в том, что смогу, но мне понравилось, как он пульсировал в моей руке.
Член Дэйна дернулся, а сам он расслабился, когда понял, она собирается дать ему все, что нужно. Она не сбегала. Она пришла к нему, несмотря на его идиотское поведение. Она была умной — его девушка. Она боролась за то, что нужно было им всем, и именно в такой жене они и нуждались.
— Он полностью тебя наполнил?
— Да. Я едва могла обхватить его рукой.
Алия произнесла это слегка охрипшим голосом, и он смог понять, что ей стало комфортно говорить об этом. Не только ее голос понизился, она вся расслабилась, расслабила свои бедра и, сама не осознавая этого, открыла шикарный вид на свою красивую киску. Черт, ему нужен фотоаппарат, потому что это зрелище необходимо увековечить.
— Должно быть, ты все сделала правильно. Он выглядел счастливым.
— Я старалась, чтобы ему понравилось, но я никогда не делала это раньше.
Он потянулся к ней, потому что неуверенность, проскользнувшая в ее словах, не только больно ударила в его сердце, но также отозвалась тяжестью в его члене. Дэйн встал на колени и приблизился своими губами к ее.
— Я уверен, что ты была идеальна, Лия. По-другому и быть не могло. Я не сомневаюсь, что Купер был на седьмом небе от счастья.
— Так и было, — раздался мужской голос.
Его брат был здесь. Дэйна грызла совесть, но он знал, что не только мог, но и хотел исправить это. Он оглянулся и увидел Купа и Лэндона, ждущих неподалеку. Купер практически оделся, не считая рубашки, которую стянула Лия. Лэн был в боксерах. Черт. Если они останутся здесь еще ненадолго, то все станут нудистами.
Алия оглянулась и ее рука потянулась за рубашкой, всего пару минут назад отброшенной в сторону.
— Может быть, вы, парни, должны уйти.
Дэйн протянул руку и схватил одежду, отбросив ту подальше от Алии. Не было даже шанса, что он позволит это.
— Купер, скажи ей, как сильно ты наслаждался ее рукой на своем члене. Лэн, не мог бы ты взять смазку? Думаю, нам нужно начать подготавливать нашу женщину к тому, чтобы она приняла нас всех.
Лан практически побежал к сумкам.
А Купер опустился на песок рядом с ними, его глаза были устремлены на их обнаженную женщину.
— Мне очень понравилось. Не могу перестать думать об этом. Ты была великолепна, детка. И я думаю, ты должна сосать член Дэйна, в то время, как Лэн и я будем тебя подготавливать.
О, его братья знали, что делать.
— Иди сюда, Лия, — низким голосом произнес он. Голосом Дома. Блять. Он уже и не надеялся, что когда-нибудь снова использует этот голос по отношению к какой-либо женщине, но с ней это произошло снова. Она была окончанием, финальной победой. Дэйн расслабленно прислонился спиной к бревну, которое они затащили в лагерь в их первую ночь, и широко развел ноги, чтобы она смогла разместить между ними свое великолепное тело.