Он вздыхает.
− Я сразу перейду к делу. Нам нужно обсудить повторный наймСтэйси. У тебя нет полномочий, чтобы уволить её, уж точно не без моего участия.
− Она копает под меня. Она изо всех сил старалась залезть мне под кожу…
Он поднимает руки.
− Достаточно. Мне плевать, из-за какого дерьма вы, женщины, препираетесь. Я не собираюсь нанимать кого-то ещё или готовить с самого начала. Либо ты, либо она.
− Ты серьёзно? – ловлю себя на том, что перестаю заикаться. – Ты серьёзно уволишь меня, чтобы оставить её на должности машинистки? – моя кровь закипает, не то чтобы она уже не кипела из-за вибратора.
− Она не возражает мне и результаты её работы ощутимы. А о твоих делах с Джеймсом Пирсом я не знаю абсолютно ничего, кроме того, что ты попусту тратишь время.
Качаю головой; я слишком разозлена, чтобы оставаться спокойной. Отталкиваю свой стул в сторону и ударяю руками по столу. Он вздрагивает.
− Херня. Если кто и просрал это дело, то только ты, − клокоча от гнева, говорю я, − И я уверена, что единственная причина твоего желания нанять Стэйси снова и убрать меня с дороги в том, что я не согласна сосать твой член за повышение.
Он прочищает горло и качает головой.
− Тебе лучше следить за тем, что ты говоришь…
Я снова ударяю по столу кулаками, перебивая его.
− Нет, Майкл, хоть раз послушай ты! Я устала от твоего дерьма. Я в одном шаге от твоего уровня заработной платы. Дай мне делать мою работу, и я справлюсь с Джеймсом Пирсом. Нанимай Стэйси обратно, мне всё равно срать на неё. Ты даёшь мне работать с этой сделкой, и я доказываю, что дело в шляпе. Просто перестань придираться ко мне по этому поводу каждый день. Я не твоя секретарша, я не твоя жена, я только твой сотрудник. И Джеймс не какой-то офисный придурок, он глава их целой чёртовой компании. Так что всё, что ты можешь сделать для меня, это просто заткнуть свою пасть.
Я в воздухе рисую молнию, и он больше не открывает рот. Его лицо красное, как сырой тунец, и моё, вероятно, точно такое же. Я сажусь обратно и поправляю пиджак, прежде чем снова закинуть одну ногу на другую. Мой взгляд направлен на него.
− Это всё?
Он кивает, колеблясь. Я встаю, стул откатывается назад и врезается в окно с громким треском. Оборачиваюсь, чтобы увидеть, что колеса стула ударились о стену под окном. Я устремляю взгляд на Майкла, чтобы увидеть, скажет ли он что-нибудь, но он молчал, и я покидаю кабинет.
Это, блядь, невыносимо. Это всё вина Джеймса. Если бы он просто сдался, мне бы не пришлось иметь дело с этой хренью. Возвращаясь в свой кабинет, могу думать только о том, как Джеймс получит жестокий урок. Это хорошо. Ярость удержит моё внимание на чем-то ещё, кроме напряжения в нижней части моего живота. Вены пульсируют из-за моего возбуждения и гнева.
− Это произошло быстро, − успевает сказать Гвен, стоит закрыть за собой двери под звук её голоса.
Проговорив её слова про себя, я думаю о тех, что бросила через стол Майклу. Он не может уволить меня. Никто другой не готов, чтобы справиться с Джеймсом Пирсом. Если этого не смогу я, тогда эта компания была обречена с самого начала. Жалко приняв отчаянное предложение.
С моим эмоциональным раздраем и изнурённым телом я уверена, что встреча с Джеймсом пройдёт просто на высоте.
Майкл гораздо слабее, чем Джеймс. Это легко можно определить по тому, как плохо сидит его костюм, как он не уверен в себе, по тому, как дрожит его шея, пока он говорит. По тому, как его глазки-бусинки сканируют комнату или раздевают взглядом. Вероятно, он думает, что незаметно, но это очень даже заметно. Майкл из того типа людей, которые собираются получить то, что придёт к ним однажды.
Джеймс из того типа людей, которые могут управлять кармой. Он тот, у кого пронзительный взгляд, одежда с иголочки, а в глазах искрится огонь, обещающий дарить восторг всю ночь напролёт. Он не будет раздевать без разрешения, он разденется сам, чем и очарует. Он трахнет вас, не удовлетворившись одним лишь представлением голой женщины. Я краснею от подобных мыслей, а затем злюсь из-за того, что такое вообще пришло мне в голову. Джеймс Пирс - кретин. Человек, прячущийся за компанией, созданной его отцом. Мужчина, который имеет смелость вносить себя в моё расписание, словно я не настолько важная персона, чтобы заняться этим самой. Человек, который игнорирует мои требования и считает, что я не могущественна.
Я подготовилась к встрече с Джеймсом. Гвен напомнила мне, что из-за того, что я не выбрала место, его нашел он. Я абсолютно уверена, что она скажет мне про кофейню.
− Это какой-то бар вниз по Девятой. Я даже не знаю баров, что могли бы быть открыты так рано…
Я смотрю на неё, моё терпение истончилось.
− Гвен, сейчас два тридцать. Некоторые бары открыты и в шесть утра.
Она бросает на меня удивлённый взгляд, будто только что я призналась в моём увлечении выпивкой. Но это не так. Просто знаю людей, которые зависимы. Я встречалась с такими людьми.
Девятая даже дальше, чем кафе на Баннок. Мысленно поспорила, стоит ли проехать два лишних квартала на машине. Если я весь этот путь буду идти пешком с работающим вибратором, вполне возможно, что, когда достигну бара, просто рухну.
Решаю ехать на машине.
* * *
Перед баром довольно просторная парковка. Только потому, что открыто в середине дня ещё не значит, что они завалены клиентами. Я паркую машину и вношу кое-какие изменения в счётчик. Тридцати минут должно быть достаточно, чтобы донести свою мысль.
С зажатой в руке папкой и сумкой на плече открываю дверь бара и посылаю улыбку бармену. В такую рань вышибал здесь нет. В любом случае, он меня знает. Мне не нужно ничего доказывать.
Я сканирую помещение и обнаруживаю Джеймса смотрящим соккер, он сидит за одним из самых высоких столов, находящимся напротив телевизора. Не могу сказать, впечатлён он или ему скучно.
(Соккер – так американцы называют европейский футбол.)
Ух. Мне чертовски не нравится этот его непоколебимый вид. Пока я готовила полную папку документов с информацией, чтобы убедить его, что слияние должно случиться и поглощение не в интересах его компании, у него была лишь салфетка, на которой стоял стакан со скотчем.
(Скотч – шотландский виски.)
Встаю перед ним, закрывая собой экран телевизора. Не узнав, он пытается вернуться к просмотру, наклоняясь, стремясь продолжить смотреть матч. Я выдвигаю стул и сажусь на него, а он всё это время не сводит с меня глаз. Не произносит ни слова, этой вспышки узнавания достаточно.
Присев, я скрещиваю ноги, едва маневрируя под столом, и затем выкладываю бумаги на стол прямо перед собой.
Он первым начинает говорить.
– Ты захотела встретиться в такое время. Должен сказать, ты насильно внесла себя в моё расписание. У меня много партнеров по бизнесу и инвесторов, которым нужно обсудить со мной поглощение. – Он такой же непочтительный и мерзкий, как и вчера.
Я пытаюсь препятствовать не только сердитому взгляду, но и одновременно бороться с оргазмом. Если бы он мог прочитать мои мысли, то был бы сильно сконфужен и точно находился бы в смятении. Я бы чувствовала именно это. Когда наблюдаю, как он подносит скотч к губам и делает долгий глоток, по моему телу проносится волна удовольствия, из-за чего на меня накатывает смущение и тепло.
– Мистер Пирс, – начинаю я и открываю папку. – Вы не приобретаете нашу компанию.
– Я определенно...
Я прерываю его.
– Давайте решим это прямо сейчас. Вы не приобретаете мою компанию. – В моём взгляде и голосе пылкость, удивляющая даже меня.
Я уж подумала, что моя энергичность покинула меня в самое неподходящее время. Видимо, он зажег что-то во мне. Как воздух разжигает тлеющие угли.
Выражение его лица становится невыразительным, он опускает стакан на стол. Я достала его?
Он смеётся мне в лицо. С каждой секундой я хмурюсь всё сильнее. Люди в баре оглядываются в нашу сторону, но я не поворачиваю головы, посмотрев в бок одним лишь периферическим зрением. Джеймс расслабляется и его смех стихает. Лишь сухой кивок. Словно все это было несчастным случаем.