«Наверное, это Фреми», — решила она, хотя и не видела.
Но она была уверена, что все ее ищут, а не только Голдоф. Если они найдут ее первыми, то явно убьют. И все же Нашетания подавила страх и слушала дальше.
— …Бесполезно, Фреми-сан. Здесь ничего нет.
— Похоже на то.
Голоса были очень близко. Один принадлежал Фреми. Другой она не узнала, но поняла, что это, наверное, Ролония.
— Она точно под землей? Тогда… где же…
— Думаешь, она может скрываться еще глубже? Могут быть такие Кьема, — ответила Ролония.
— Будь так, остались бы следы. Вряд ли мы тогда не нашли бы ничего на всей территории.
Они не замечали Кьема, что проглотил Нашетанию. Кьема не двигался, пытаясь скрыться. Может, он сомневался в своих способностях.
— Но мы еще не везде проверили. Впадина, где осталась Чамо… холмы вокруг нее. Пойдем и поищем там.
— А если и там ее нет?
Голоса отдалялись, вскоре Нашетания их уже не слышала. Она не знала, куда они пошли.
Нашетания не понимала, как определить свое местоположение. Она не узнала ничего, что направило бы Голдофа.
Но она не сдавалась. Она прислушивалась и искала зацепки.
— Должно что-то быть.
Голдоф смог уйти от Адлета и безмолвно разглядывал пространство, где все взорвала Фреми. Хотя он был уверен, что ее, Адлета и Ролонии поблизости нет, он все же не мог войти в зону действия камня-лезвия.
Он решил, что войдет туда, когда узнает ответ.
«Почему пояс лавы?» — хотя у него не было доказательств, но Голдоф был уверен, что если найдет ответ на этот вопрос, то и отыщет Нашетанию.
Все происходило не где-то еще, а именно в поясе лавы. Здесь было жарко, пар периодически вырывался из-под земли. Он думал, может ли спрятать кого-нибудь пар. Но он так и не придумал, как такое возможно.
Он поднял камень, что лежал у ног.
«Может, секрет в камнях?» — задумался он, уставившись на него так, что взглядом мог прожечь дыру, но ответ от этого не находился.
Ничего не придумывалось. Он не мог думать ни о чем, кроме причины, по которой все происходило в поясе лавы. Должно быть что-то. С этим местом должен быть связан секрет.
Размышляя, он услышал вдали треск молнии. Звук доносился со стороны впадины Чамо.
— …Доззу?
Голдоф вспомнил, что Тгуней приказал Доззу остановить Ханса. Может, Доззу и хотел спасти Нашетанию. Но ослушаться Тгунея он не мог, и Голдоф не мог рассчитывать на его помощь.
— …
Голдоф снова вспомнил все случившееся, все слова Нашетании и Доззу.
«Тгуней следит за Доззу и заставляет его подчиняться. Может, он и не в состоянии спасти Нашетанию. Но это не так», — будь Голдоф на месте Доззу, он все равно действовал бы так, чтобы спасти Нашетанию. А если бы не мог, то давал бы незаметные для Тгунея подсказки.
Голдоф принялся вспоминать действия Доззу. И только одно он мог назвать неестественным. Это было посреди битвы между поддельной Нашетанией и Героями, как раз перед тем, как активировался камень-лезвие.
«Голдоф-сан, сколько раз ты сражался с Нашетанией?»
В тот раз Голдофа смутил внезапный вопрос. Но теперь, когда он обдумывал его, он понимал, что Доззу не просто так тревожился. А потом он спросил, сколько раз Нашетания уходила от него.
«Почему Доззу спрашивал это? Нашетания поймана, мой боевой опыт здесь никак не поможет. И как ее побег может быть с этим всем связан?»
Доззу пытался на что-то намекнуть.
«Что еще было странным?» — Голдоф не только вспоминал слова, но и выражения мордочки Доззу, даже когда маленький Кьема отводил взгляд. И понемногу Голдоф вспоминал тот раз, когда Доззу резко переменился в лице, как раз перед сражением с Адлетом ради помощи поддельной Нашетании.
«Доззу. Скрытность принцессы. Ее можно обойти, если сощуриться или пораниться, да?»
После такого вопроса Доззу отвел взгляд. Маленький Кьема безмолвно посмотрел на Голдофа, словно думал о чем-то.
И он ответил:
— Верно. Ты знаешь об этом. Хорошо. Мне не придется тратить время на объяснения.
— …Не может быть.
«Доззу пытался узнать, знаю ли я о скрытности?»
Когда Доззу услышал, что Голдоф знает, как обойти эту способность, он выглядел радостным. И хотя отвечал Кьема грубо, внутри он был рад.
«Скрытность. Может, так Кьема и скрывает свое тело?»
И в его голове тут же возникла другая мысль. Фреми говорила, что при использовании этой способности остается запах. Потому Тгуней и выбрал пояс лавы полем битвы.
Здесь пахло серой, а потому через пару минут пребывания здесь нос переставал ощущать запахи. Тгуней выбрал пояс лавы, чтобы запах серы скрыл использование скрытности.
— …Вот ты и попался, — пробормотал Голдоф. Он увидел тусклый свет во тьме. Он понимал теперь способность врага.
Голдоф бежал вдоль зоны действия камня-лезвия, стараясь быть незаметным. Его еще могли обнаружить Адлет или Фреми. Но он уже не мог спокойно думать о бомбах Фреми, разрушающих пояс лавы. Даже отсюда он видел, как изменился пейзаж.
Голдоф увидел Адлета в пятиста метрах от себя. Он сидел, схватившись за голову, и думал. Вряд ли он мог заметить Голдофа, но приближаться все равно было опасно. Голдоф не стал бежать в ту сторону и развернулся. Он был уверен, что Кьема, использующий скрытность, где-то в зоне действия камня-лезвия. А внутри него Нашетания. А ведь скрытность была своеобразным гипнозом.
По словам Фреми, Кьема распространяли особый наркотик, издавая звук, который не слышали люди.
Голдоф знал, как с этим бороться. Если он ранит себя, то эффект гипноза ослабнет. И если сощуриться, то увидит, кто там скрыт.
Говорилось, что скрытность длиться не больше десяти секунд, потому Голдоф не знал, как Кьема прячется теперь. Но если он использует что-то похожее, то и обойти ее можно тем же способом.
— Угуу!
На бегу Голдоф схватился за ноготь. Изо всех сил он надавил и сломал ноготь.
«Так гипноз ослабнет», — подумал Голдоф, превозмогая боль и щурясь.
Но он не увидел ничего нового.
«Где же он?» — думал Голдоф, двигаясь дальше и отрывая остатки сломанного ногтя. Он снова прищурился, но ничего не обнаружил.
— …Черт!
Он уже не слышал взрывы бомб Фреми. Может, она сдалась, перестав искать под землей и переключившись на что-то другое.
Он должен был найти Нашетанию раньше, чем Адлет и остальные. Но он уже обошел всю зону действия камня-лезвия и, выломав все ногти на пальцах, он так ничего и не нашел.
«Может, я ошибся. Может, боли недостаточно, чтобы увидеть сквозь его скрытность. Или нужно что-то еще».
Оставалось меньше тридцати минут. Паника охватывала его мысли, сомнения ломали его уверенность.
Темный Кьема номер 26 теперь мог видеть лучше и продолжал смотреть на Героев. Все это время Нашетания оставалась в его животе.
Адлет, Фреми и Ролония говорили в двадцати метрах от него. Но Кьема был уверен, что они его не замечают.
Ханс и Мора не собирались покидать впадину. Они не были проблемой.
Проблемой был Голдоф. Он явно понял, что номер 26 использует скрытность.
«Твоя способность слаба», — сказал ему Тгуней двести лет назад.
Тогда он мог скрываться лишь несколько секунд. Но на это уходило много сил, использовав скрытность, спрятать себя еще раз снова он не мог какое-то время. К тому же, был способ обойти его скрытность, и если его знать, его способность бесполезна.
Против Героев он мог пользоваться лишь неожиданностью своей способности. Но воины, избранные Героями Шести Цветов, были не так просты.
Но Тгуней сказал, что скрытность можно использовать и по-другому. Ею можно спрятать тело. И, как ни печально, такая простая способность могла привести к смерти всех Героев. А потому Кьема стал одним из Специалистов Тгунея, Темным. И получил номер 26.
Но Двадцать Шестой мог скрывать себя лишь несколько секунд. Как бы ни развивалась его способность, это не менялось.