Ему нужно было сделать так много. А тело не двигалось. Он вдруг ощутил рядом чье-то присутствие. Около десяти Кьема смотрели на Голдофа, облизывая губы.
— Сдался, Голдоф? — спросил Кьема.
— Я… защищу принцессу.
Голдоф схватился за копье и встал на ноги. Тело казалось ужасно тяжелым, но он сражался. Горло болело. Все тело при движении болело. Ожоги, боль, усталость — они изматывали Голдофа, забирая всю энергию, и надежды на спасение Нашетании таяли.
— Попался!
Огромный Кьема-червь обернулся вокруг Голдофа. Рыцарь срезал его голову, но даже мертвый червь все еще сжимал его тело.
Кьема-пес двинулся к нему, целясь в шею. Голдоф уклонился и отбил его кулаком.
— Я… защищу… принцессу… — бормотал Голдоф.
Так он подбадривал себя, но отчаяние медленно растекалось по телу.
«Вряд ли я смогу найти Нашетанию, — Тгуней говорил, что она скрыта силой Кьема. И по его голосу Голдоф слышал, что вряд ли ее спасет. — Смогу ли я разгадать план Тгунея? Я не так умен, как Адлет или Ханс. У меня нет знаний о Кьема, как у Фреми. Что я могу сделать?»
— Голдоф!
Голдоф стряхнул с себя Кьема-червя, но Кьема-пес впился в его ногу. И хотя он попал копьем по его ядру, клыки не отцепились от его брони. И оставшиеся Кьема бросились в этот прорыв. Голдоф побежал прочь вместе с впившимся в него Кьема-псом.
Он пытался убрать от себя тело Кьема, но рукам не хватало энергии.
— Черт!
Адлет и остальные видят его врагом. Если они столкнутся с ним, то тут же убьют. Он не мог уже сбегать.
И сил сражаться с Героями у Голдофа не было.
«Меня убьют, стоит войти в зону действия камня-лезвия. Я не смогу найти Нашетанию».
— Бегите!
— За ним! Мы можем его убить!
Голдоф не мог рассчитывать на помощь Доззу. Он уже не слышал голос Нашетании, не знал, как спасти ее.
Голдоф убегал от Кьема. Он отбивал тех, кто атаковал его, и бежал дальше. Все больше Кьема нападало на него, но он не останавливался. И все это повторялось по кругу.
Время шло. А он мог думать только об одном решении его проблемы. Бросить Нашетанию.
Тгуней сказал, что если Голдоф расскажет Адлету и остальным правду, он тут же убьет Нашетанию. Но если умрет Нашетания, Чамо будет спасена.
Убегая от Кьема, он понял, что лучше вернуться к Адлету. Он расскажет правду и попросит прощения. Но даже Адлет мог убить Голдофа, не слушая объяснения.
Они бы сразился с Тгунеем, Маджином, а потом ушел бы куда глаза глядят. Он надеялся, что сможет забыть дни, проведенные с Нашетанией, словно сон.
Он почти погиб.
Голдоф отбросил Кьема-леопарда, последнего из преследователей. Он направился на юг, двигаясь к Адлету и остальным.
— Принцесса…
В груди Голдофа кипели разные эмоции. Шок от их первой встречи. Восхищение и дрожь, когда он спас ее кулаками. Эмоции, когда Нашетания услышала его просьбу. Смятение, когда он понял, что Нашетания — хулиганка. Злость, когда она издевалась над ним. И любовь, ведь она была день ото дня все женственнее.
Он помнил свое ошеломление, когда оказалось, что она станет Святой. Беспокойство когда она принялась тренироваться, не жалея себя. Радость, когда она становилась сильнее. Сожаление, когда он смог легко победить ее на турнире перед Богиней, но уступил победу ей.
Тревога, когда он понял, что стал одним из Героев Шести Цветов. Боевой дух, что появился, когда он решил забрать ее с территории Воющих Демонов. И немного зависти Адлету.
И сам факт существования Нашетании наполнял грудь Голдофа облегчением.
— Если все это сон, я мог бы забыть его.
Слеза скатилась по лицу Голдофа.
— Но как сложно бы это было?
Тело Кьема-леопарда лежало у его ног. Он подобрал его и впился в его шею. Голдоф громко высасывал остатки крови из тела Кьема. Наверное, впервые человек ел Кьема.
Кровь охладила ожоги во рту. Он снял броню и нанес остатки мази на тело. И выпил остатки лекарства, что получил от королевской семьи Пиены, одним глотком.
Лекарство было сильным, похожим на яд. Боль обожгла горло и желудок. Но он подавил желание стошнить и опустился на землю.
— …
Голдоф встал и сжал руки в кулаки. Он схватил копье и развернулся.
«Я еще могу сражаться», — подумал он, идя вперед.
Он принял решение. Он, несмотря на все сложности, спасет Нашетанию.
Восемнадцатью часами ранее Нашетания и Доззу скрывались в лесу Сломанных Пальцев.
Они говорили, склонившись близко друг к другу. Их никто не смог бы подслушать.
Вокруг не было их товарищей. Они сражались с последователями Каргикка и погибли.
Все тело Доззу покрывала кровь, Нашетания была ранена еще сильнее. Ее грудь пронзили рогом, рана была и на спине. Связки на ноге порвались. И хотя у Нашетании были особые способности к исцелению, благодаря Кьема, что слились с ее телом, раны были слишком глубокими.
Доззу не знал, сколько часов они еще смогут бежать. Каждый раз их окружали последователи Каргикка. Он не был уверен, что вдвоем они доживут до утра.
— Нашетания, я открою тебе путь. А ты, пожалуйста, сбеги.
— Доззу…
— Если ты умрешь, все кончится. Пока ты жива, живы и наши надежды. Прошу, выживи.
— Нет. Сама я ничего не смогу. Если мы не выживем вместе, наши цели не осуществятся.
Доззу уже хотел сказать, что ничего не исправишь. Но Нашетания вдруг сказала то, во что он не мог поверить.
— Попросим о помощи Тгунея.
— С ума сошла?..
— Нет. Другого выхода нет. Мы можем использовать камень-лезвие в желудке Чамо как условие переговоров. И Тгуней убьет для нас последователей Каргикка. А мы в ответ убьем Чамо.
Нашетания посмотрела на запад. Они знали по передвижениям Кьема, что где-то там Тгуней.
— Думаю, Тгуней согласится. Он явно не знает, как убить Чамо-сан. Мы убьем ее, а он защитит нас.
Это могло сработать, но Доззу не мог с этим согласиться. Тгуней был опаснее всех, кого Доззу знал. Он не помог бы им.
— Если мы с этим справимся, то путь для нас будет открыт. Не важно как, нам просто нужно выжить. Другого выбора нет.
Доззу понимал, но все еще сомневался.
— Нашетания. После смерти Чамо-сан мы не будем нужны Тгунею. Он, скорее всего, убьет нас.
— Мы объединимся с ним временно. Разберемся с силами Каргикка и сбежим. И сделаем это до того, как умрет Чамо-сан.
— Ты воспринимаешь Тгунея мягким. Он не даст нам сбежать, — сказал Доззу.
— Если он меня поймает, Шлем Правды Голдофа активируется. И тогда Голдоф придет и спасет меня.
— Но он…
— Шлем Правды активируется, если меня кто-то схватит. Сейчас я не могу позвать его. Но, когда меня поймает Тгуней, это будет другое дело. Шлем передаст ему, что я в опасности.
— Голдоф-сан точно придет и спасет тебя?
— Я верю в это.
Доззу прикрыл глаза и подумал о Голдофе. Доззу видел его, пока притворялся питомцем.
Он знал, что верность рыцаря непоколебима. Он за всю свою длинную жизнь ни разу не видел такой человеческой верности. И потому ему было жалко юношу.
Но именно из-за этой верности они не могли взять его себе в союзники. У него не было своих стремлений. Он сражался только ради защиты Нашетании. И поскольку цели Доззу и его приспешников будут подвергать Нашетанию опасности раз за разом, Голдоф из-за этого будет ломать им планы.
— Ты предала Голдофа-сана. Если подумать, то глупо не сомневаться в его верности.
— Ты не понимаешь его, Доззу. Он не выживет без меня.
— …Нашетания.
— Он был таким с нашей первой встречи. И не изменится.
Доззу слышал шорох за спиной. Последователи Каргикка приближались.
— Голдоф придет. Он поможет мне. Прошу, Доззу. Поверь.
— Не думаю, что он сможет. Спасет ли он тебя от Тгунея?
— Он сможет, — ответила Нашетания и улыбнулась. — Чамо-сан — не самая сильная в мире. И если не упоминать глупости Адлета-сана, то сильнейший в мире — Голдоф, когда пытается защитить меня.