Король Нальфтум вдруг обезумел. Он сообщил, что по королевству распространился культ язычества, а его последователи верили в Маджина и собирались уничтожить мир. Он думал, что они придут за ним.
Чтобы защититься, он истребил многих невинных людей — простых граждан и даже знать. И даже свою дочь Нашетанию он причислил к язычникам.
Но сколько бы рыцари и премьер-министры ни искали, они не смогли обнаружить в королевстве язычников. Но наваждение Нальфтума не прошло, и он даже отрекся от дочери и приказал казнить ее.
Король назначил своим преемником принца другой страны, дальнего родственника. А потом он заявил, что человеку, убившему больше всего язычников, дадут большую награду и статус.
В королевстве началась гражданская война. Люди ради денег и статуса обвиняли невинных аристократов. А потом король отменил бы их статусы и казнил бы.
Жизнь Нашетании была под угрозой, а потому ей пришлось покинуть столицу, притворившись обычной девушкой. Тогда она еще не стала Святой Мечей. Тогда она еще была обычной слабой девочкой.
В тот день, когда она встретила Голдофа, Нашетания и ее подчиненные должны были встретиться с правителями того города. Но эти аристократы предали Нашетанию и схватили ее стражей и горничных, только одна смогла сбежать.
Нашетания бежала без стражей, но упустила из виду свою служанку. А потом она смогла добраться до маленькой хижины, где и встретила Голдофа.
Голдоф выбежал из хижины, темное пламя пылало в его груди. Его глаза налились кровью, он задыхался, словно дикий зверь. Осталось лишь желание сразиться, других эмоций не было.
Он искал девушку и солдат. Но они уже покинули трущобы.
Голдоф останавливал прохожих и спрашивал их, где девушка. Но никто не знал ответов на большинство его вопросов, хотя нашелся один человек, что подслушал болтовню солдат. И из их слов было понятно, что принцессу силой приведут во дворец, где убьют.
И он продолжил расспрашивать о том, куда увели принцессу. Он нашел людей, что заметили, как принцесса уезжает в карете с четырьмя лошадьми.
— …Поместье… аристократа?.. — пробормотал Голдоф.
Забрав самый большой молот со двора архитектора, он направился прочь из портового города. Голдоф бежал по улицам. Поместье было в половине дня путь, и как бы быстро ни бежал Голдоф, он не смог бы догнать карету с четырьмя лошадьми.
Солнце село, и все вокруг окутывала тьма. Но Голдоф продолжал бежать по главной дороге, вдалеке выли волки. Добравшись до поместья, он попытался приблизиться к двери, но два стража направили на него копья.
Огонь в его груди разгорелся еще жарче. Но в этот раз жар был неприятным. Голдоф взревел, как дикий зверь, и атаковал стражей.
Он не помнил, что потом произошло. Голдоф бил всякого встречного огромным молотом. А когда он сломался, то Голдоф забрал одно из копий солдат и принялся бешено размахивать им.
Но как бы силен ни был Голдоф, ему все еще было всего десять лет. И он впервые в жизни орудовал копьем. А потому он не мог соревноваться с вооруженными солдатами, что были натренированы.
Голдоф терял над собой власть, зрение затуманилось. Но и он заметил, что не один сражается со стражами. Около десяти рыцарей ворвалось в поместье и билось с солдатами.
— Принцесса спасена! — крикнул один из рыцарей.
И Голдоф потерял сознание.
Когда Голдоф пришел в себя, все его тело было перевязано, а он лежал на мягкой незнакомой кровати. Когда он спросил юного рыцаря рядом с ним, где он, тот сказал, что Голдоф в одной из казарм Рыцарей Черного рога. Вообще-то, там могли быть только представители знати, но рыцарь сказал, что Голдоф был особым случаем.
Следующий вопрос Голдофа был о состоянии девушки. Рыцарь рассмеялся и ответил:
— Принцесса Нашетания невредима.
И Голдоф впервые услышал ее имя. А рыцарь был поражен, что Голдоф не знал, кто она.
По словам рыцаря, Нашетанию спас один из двенадцати отрядов королевских рыцарей, тех самых Рыцарей Черного рога, в чьей казарме он и находился.
Когда Голдоф встретил Нашетанию, глава рыцарей Газама уже знал, что принцесса в беде. Он приказал рыцарям устроить внезапную атаку на особняк Бэббитта и спасти ее. Они прибыли через полчаса после того, как туда ворвался Голдоф.
Бэббитта убили рыцари, Нашетания была спасена. Рыцарь объяснил, что на стороне Нашетании были три отряда рыцарей, а потому она была вне опасности.
Впрочему, казалось, что Бэббитт собирался убить Нашетанию, приведя ее в столицу. И когда Голдоф атаковал поместье, жизнь Нашетании не была в опасности в тот момент.
Иными словами, даже если бы Голдоф не вмешался, Нашетания была бы спасена рыцаряи Черного рога. А потому риск Голдофа не был оправдан.
Но рыцарь сказал ему, что смелость, с которой он в одиночку ворвался в логово врага, чтобы спасти принцессу, была больше, чем у любого рыцаря, что все рыцари должны подражать в этом Голдофу.
Но слова рыцаря смутили Голдофа, впервые его кто-то похвалил.
Вдруг в дверь постучали. Рыцарь поднялся и пригласил посетителя.
Вошла Нашетания, одетая в простое белое платье. Она грациозно прошла к кровати. Он смотрел на нее, и сердце Голдофа разболелось, а тело разгорячилось. Его незажившие раны могли снова начать кровоточить.
— Так ты спасен. Сначала я хотела бы узнать твое имя.
Нашетания говорила красиво, отличаясь от их первой встречи.
Покраснев, Голдоф назвал свое имя.
— Голдоф… хорошее имя.
Слова Нашетании не достигли ушей Голдофа. Он был пленен личиком девушки и не мог ни о чем думать.
Рыцарь рядом с Голдофом сказал:
— Голдоф-доно, когда принцесса хвалит вас, нужно… — но Нашетания взмахнула рукой, показывая, что ему не нужно продолжать.
— Рыцарь Боб. Прошу, оставьте нас. Я хочу поговорить с ним наедине.
— Как пожелаете.
Рыцарь покинул палату, а Голдоф все еще смотрел на личико Нашетании. Когда они остались наедине, Нашетания отвела взгляд и беззаботно улыбнулась.
— Значит, ты Голдоф-сан? А меня зовут Нашетания. Хи-хи-хи, ты ошеломлен?
Голдоф кивнул. А Нашетания вытянула руку. Голдоф, поколебавшись, пожал ее руку. Впервые он касался девушки, а потому он должен был держать ее руку осторожно, не так, как он бил людей.
— И при нашей первой встрече ты был тихоней.
— …Верно.
— Сколько тебе лет? Кто учил тебя так владеть копьем?
— Это… впервые… я взял копье. И… мне десять.
— Серьезно? Десять… так ты младше меня?!
Глаза Нашетании расширились, она разглядывала Голдофа.
— Что? Правда? Но твое тело не… ах, хотя лицо детское.
Голдоф смутился от такого взгляда, и опустил голову. Нашетания, много раз покачав головой, все же признала, что он сказал правду.
Она спросила его о ранах, а потом нежно коснулась его тела, чтобы проверить их. Не все они были неглубокими, но Нашетания радостно улыбалась, зная, что он восстановится.
Когда Голдоф говорил с Нашетанией, в груди его зарождалось странное чувство. Оно сияло в его сердце, согревало и успокаивало. Голдоф понял позже, что это было умиротворение.
— Голдоф-сан, нет, не так. Голдоф-кун. Я забыла спросить кое-что важное. Почему ты помог мне?
Голдоф был поглощен пламенем во время ее спасения. Он не мог облечь причину в слова, а пока он думал об объяснении, по его лицу неожиданно потекли слезы. Сколько бы он ни вытирал их, они не прекращались.
— В чем дело? Тебе больно?
Голдоф пытался выдавить хоть слово, но не получалось.
Нашетания улыбнулась и сказала:
— Не заставляй себя говорить. Я подожду.
Голдоф плакал долго. Когда он проснулся, уже было светло, но солнце уже село, а Голдоф все плакал. Все это время Нашетания ждала, даже не скривившись.
Долгое время Голдоф хотел, чтобы его кто-нибудь похвалил. Он хотел быть нужным кому-то. И хотя было хорошо и то, что он просто жил, он хотел доверять кому-то.
Впервые жизнь обрела смысл. И Голдоф плакал от того, как это было прекрасно.