А еще стоит отметить, что хотя ее произношение отличается от моего, но понять все можно.
— Хорошо. Завтра и послезавтра будут порции хворота. Топор не забудь.
Девчонка рубила сучья, аккуратно складывала их на заранее развернутую веревку и уже не без кокетства поглядывала одним глазком на меня.
— А почему от тебя не пахнет драконом? От всех драконов…
Небольшая заминка.
— …очень сильно пахнет.
Вот оно что! Выходит, все же запах демаскирует. Надеюсь, он не такой, как от скунса. Ведь маги имеют дело с драконами — и ничего, терпят. Тут уголок сознания еще раз кольнула боковая мысль. Что‑то, связанное с бронежилетом. Чушь, разумеется, но царапает мозги. И снова додумывание пришлось оставить на потом.
— Я не хотел тебя пугать. Но знай, что в следующий раз от меня, возможно, запах дракона будет. Мне трудно его уничтожить.
Наморщенный нос с очевидностью показал отношение хозяйки к этой перспективе.
Хворост оказался упакован в вязанку, которую добытчица взвалила на спину.
— Увидимся через три дня в полдень, Динозаврр.
— Увидимся, Мирута.
Что ж, пока все по плану, который я составил еще в пещере. План же был вот каким.
Что можно предложить в качестве товара? Можно попытаться найти золото.
Вопреки распространенному мнению, оно встречается не так уж редко. Загвоздка в том, что разработка большинства месторождений экономически невыгодна. Чего уж далеко ходить: в отвалах золотых рудников имеется значимое количество презренного желтого металла. А толку? Добыча грамма обойдется грамм в пять (в эквивалентных ценах).
Но у меня ситуация другая. Надеяться найти жильное золото глупо: это действительно редкость. А вот россыпь, даже бедная, подойдет, потому что с помощью магии я без запредельных затрат энергии могу промыть песок.
Что для этого нужно? Лоток или совок. Для мага земли второй как бы не лучше: легкие составляющие грунта будут уходить без усилий. Еще необходима емкость для хранения добычи. Ах да, не забыть: в качестве товара золотой песок не годится. Сразу возникает подозрение, что россыпь неподалеку. Интерес у посторонних появится, будьте уверены. Значит, плавить. Будь у меня тигель, сделал бы плавку на раз. Следовательно, некую емкость придется сделать.
И самый главный вопрос: канал сбыта и канал закупки нужных мне вещей. Пока что единственной кандидатурой является тот самый кузнец. Но в будущем для этого стоит задействовать несколько человек. Не ради производительности, но для создания конкуренции.
Продумав план еще раз, я счел, что надо завершить первый этап, а для этого надо заготовить хворост. Этим я и занялся.
(в деревенской кузнице)
— Пап, ты очень занят?
— Мне еще вот эту подкову доделать. Что у тебя, доча?
— Ой, такая новость! Ну, я хворост сгружу, а потом расскажу.
— Сухая сосна. Это хорошо.
Через пятнадцать минут подкова полетела на железный лист на полу: остывать.
— Так что там у тебя?
— Папа, ты не поверишь! Я в лесу видела настоящего дракона и говорила с ним! Он для меня сбил сухие ветки!
На отцовской физиономии сквозь пятна сажи проступило смятение.
— Мира, ты же знаешь: людям нельзя общаться с драконами; только магам это разрешено. Больше так не делай.
— Нет, это он со мной заговорил. И потом: от него не воняло драконом. Он довольно симпатичный. Такой… в пятнышках. И захотел купить у меня кое‑что.
На этот раз отец забеспокоился по — настоящему. Он совершенно точно знал, что драконы ничего не покупают и не продают: во — первых, им это не нужно; во — вторых, у них не бывает ни товара, ни денег. Кузнец считался среди односельчан бывалым человеком: он умел читать и писать, а последнюю войну провел в войсках (подручным отрядного кузнеца). Драконов он видел (не вблизи, к счастью). Но среди них не было ни одного в пятнышках. Всего этого вполне хватило, чтобы почувствовать неладное. А дочь он любил и желал ей только добра. Но поскольку товар из этой кузницы покупали во всей округе, кузнец считал себя неплохим купцом. Вот почему он все же решил установить факты:
— Что же этот дракон хочет купить и за какие деньги?
Мира ответила с истинно женской логикой:
— Его зовут Динозаврр.
Дождавшись, пока отец переварит эту важную информацию, дочка продолжила:
— Он хочет купить деревянный совок. Вот такой.
На свет появился рисунок, сделанный на бересте.
Папа проявил осторожность:
— Товар не из дорогих. Сколько ты за это спросила?
— Цену он сам предложил. За совок он предлагает пять вязанок хорошего хвороста. Считая эту, конечно.
Как ни странно, информация об условиях оплаты до какой‑то степени успокоила кузнеца. Но вопросы еще не кончились:
— На когда вы договорились о встрече?
— Через три дня.
— А зачем ему совок, он сказал?
— Ага. Говорит, копать ему надо.
Час от часу не легче. И тут умному владельцу кузницы пришла в голову умная мысль:
— А скажи‑ка, какого роста этот дракон?
Дева вытянула губки в трубочку:
— Ну — у — у… когда он на четырех лапах, то мне вот по сих. А в длину — как отсюда до твоей большой наковальни. Считая хвост.
Ошибиться было невозможно: размер не взрослый. Детеныш… может быть, совок ему нужен для игры?
Наконец, отец принял решение:
— Хорошо, через три дня принеси ему товар. С тобой пойдет дядя Бакор — на всякий случай.
Мордочка с веснушками довольной не выглядела.
Cосновые сухие ветки уже были заготовлены. За оставшееся время можно хорошенько продумать план действий.
Допустим, я найду золото. И даже промою. Мне точно понадобится емкость для золотого песка. Впрочем, это лишь название; на самом деле россыпное золото чаще всего представляет собой тонкие чешуйки. У Джека Лондона в качестве тары упоминались кожаные мешочки. Допустим. Хотя моими лапами завязывать горловину этой емкости — та еще головная боль. Но в любом случае песок я не унесу в лапах, а на самородки рассчитывать нечего. Если же такие удастся найти, то будет очень и очень приятный сюрприз.
Поскольку без подобной тары я не могу вести золотодобычу, придется купить за дровишки. А что еще из абсолютно необходимого?
Сумка, вот что. Матерчатая сумка, которую можно повесить на шею; в ней будут носиться и совок, и кожаный мешочек. Без надлежащей тары мне не утащить сразу несколько предметов. И тоже купить придется за хворост.
В назначенный день я (вопреки обещанию) не только принял хвойную ванну, но и побежал с раннего утра на опушку леса: посмотреть, сколько человек идет на встречу.
Наличие мании преследования не означает отсутствия врагов. Опасения подтвердились: барышня была не одна. За ней поспешал ранее мне не знакомый мужчина. На вид тридцать или чуть меньше. Нервный или боязливый, судя по тому, как он вытягивал шею и вглядывался в лес. Топор за поясом. Хвала острому драконьему зрению: я мог даже разглядеть черты лица. Пожалуй, некоторое сходство с Мирутой просматривается. Родственник, вероятно. Охранник? Или еще кто‑то? Неясно…
(на опушке леса)
— Нам далеко еще?
— Нет, дядя Бакор, совсем недалеко.
— Мне не нравится этот дракон. Поосторожней надо бы с ним.
— Да он вроде как безобидный.
— Посмотрим. Я спрячусь сзади тебя в кустах, а ты, если что, крикни мне.
— Хорошо, дядя Бакор.
Через пяток минут девушка замедлила ход.
— Мы почти пришли, вон я вижу верхушки тех сосен.
— Я иду за тобой.
Даже сквозь подлесок почти белая блузка была видна издалека. А где же охранник? А нет его. Спрятался. То есть он так думает, а на самом деле видно. Сзади барышни в кустах затаился. Это значит: подготовил путь к отступлению. Не храбрец, по всему видно.