Первые две атаки не получились. Все же ярость не застлала противнику мозги. На третьей атаке настал мой черед делать глупость.
Атака задумывалась снизу и прошла. Прикрыть сустав левой передней он никак не успевал. И удар попал точнехонько туда, куда и был нацелен. Но ответный ход оказался непредвиденным: вместо поворота направо он развернулся влево. Моя ошибка: не учел в прогнозах, что он решится пустить в дело хвост. Наши с Киррином удары прошли одновременно.
Ощущения были, как от столкновения с чугунной гирей. Не нокаут, но нокдаун точно. Как в тумане, сквозь рев трибун я услышал пронзительный крик судьи: «Удар хвостом! Дисквалификация!» На последних остатках магии удалось вздеть тело и поставить его на все четыре.
Киррин стоять сам не мог. Болельщики помогли ему телемагией: понесли домой.
Через пару секунд зрение у меня восстановилось, и я увидел судейский жест Ррисы, хвостом указывающий на меня как на победителя, и пристальный взгляд главного наставника Хнурра.
Потом, ясно дело, пришлось выдержать напор своих болельщиков. На многочисленные вопросы об ударе ребром лапы ответ давался стандартный: «Тренируйте удар, пока мозоль не появится».
Но для самого себя вывод был очевиден: лишь кристаллик позволил мне не свалиться от истощения. Рано мне еще такие поединки проводить. Впрочем, Киррин до конца учебного года и не попробует вызвать. Досталось ему сильно. После каникул он перейдет в третий класс; поединок между нами станет невозможным в течение целых двух лет. А там подумаем.
Всю дорогу до дома я думал, как представить дело родителям.
Первый и самый очевидный момент: брат с сестрой должны узнать лишь то, что для них предназначено. Значит, придется иногда отмалчиваться. Или нет, еще лучше: рассказывать много и не особо конкретно.
Этот замысел прошел гладко. Мое повествование большей частью заключалось в пассажах типа: «А я в сторону, а потом с правой хренак! А он в ответ с левой, но мимо, я отпрыгнул, а еще он попробовал сначала с правой, потом с левой, ну а я перекатом от него и встречным — хрясь!» И прочее в том же духе. Сестричка была в восторге, братику тоже понравилось, а невнятность рассказа он объяснил моим возрастом. Родители же слушали с явной иронией. Они эту игру раскусили.
Второе, что надо было соблюдать: мой рассказ ни в коем случае не должен звучать ябедой. Имеется в виду: настоящий рассказ. Вот почему родители якобы погнали детей (и меня тоже) спать, но я улучил момент и слез с подстилки.
Как‑то отец ухитрился снизить голос до такой степени, чтобы его лишь мы с мамой и слышали.
— Ну а теперь подробности.
Я добросовестно изложил все события.
Почему‑то мама первой подала голос. Пожалуй, к требованию это было ближе, чем к вопросу.
— А теперь расскажи, что ты сам об этом думаешь.
К этому я тоже был готов. В ответе «возможно» и «не исключаю» звучали чаще других слов. Но главное все же попало в ответ: Хнурру доверять нельзя.
При этих словах папа с мамой синхронно фыркнули. В этом звуке явственно послышалось: «Тоже, открыл Америку»2.
А дальше последовал вопрос, к которому я совершенно не был готов. Задала его опять же мама.
— Сынок, какие у тебя планы на летние каникулы?
Всю правду говорить было боязно. Пришлось импровизировать.
— Я хочу во время каникул много думать и найти способ увеличить свою магическую силу.
Я только — только успел подумать, что глухое молчание отца кажется странным, когда он подал голос:
— Никто из драконов не может превзойти нашего великого предка по магической силе.
Мне надо бы уверить родителей, что я не стремлюсь даже сравняться с Черным Драконом, но в голову ударила мысль, которая и пошла на язык:
— Разве в Заветах Предков говорилось, что к магической мощи Черного Дракона нельзя приблизиться?
Молчание. Отец с матерью обменялись взглядами. Конкретно ничего говорить нельзя, но уверить в собственной целеустремленности просто необходимо.
— Уверен, что это возможно. Просто я пока что не знаю, как это осуществить.
Еще один обмен взглядами. На этот раз он мне показался куда более информативным.
Глава 11. Юридический хронометраж и методы охоты
(в Малом судейском зале)
Просьба о пересмотре результата поединка между теми, чьи имена совсем недавно уже всплывали в судейской коллегии, выглядела, самое меньшее, подозрительно. Но главный наставник Хнурр полагал, что с юридической точки зрения его позиция несокрушима. К тому же он заранее знал, что председатель коллегии будет отсутствовать, а с заместителем у главного наставника были вполне дружеские отношения.
Разумеется, судью поединка вызвали на заседание. Разумеется, ее рассказ был заслушан первым.
Председательствующий ни на мельчайшую черточку не отклонялся от регламента:
— Благодарю вас, уважаемая Рриса. Уважаемый главный наставник Хнурр, изложите суть вашего заявления.
— Уважаемые судьи. Прежде всего хочу заявить, что я никоим образом не ставлю под вопрос знания уважаемой Ррисы в части правил проведения поединков.
Учтивый поклон в сторону драконочки. Та сохраняла каменную неподвижность. Ее выдержка была вполне достойна взрослой драконы.
— Однако в конце поединка ее честь допустила неточность в интерпретации правил. Именно: удар участника Стурра был нанесен чуть позже, чем неправильный удар участника Киррина и команды судьи к остановке поединка. Таким образом, участник Стурр нарушил правила, продолжая поединок после его остановки. Ввиду того, что нарушили правила оба участника, предлагаю считать результатом поединка ничью.
Правая передняя лапа Ррисы взметнулась вверх. Председательствующий отреагировал в соответствии с правилами:
— Уважаемая Рриса, вы желаете задать вопрос?
— Совершенно верно, ваша честь. Мудрый Хнурр, в вашем заявлении сказано, что участник Стурр нанес удар после остановки поединка. По моим наблюдениям, он сделал это до моей команды…
Председательствующий прервал юную судью самым решительным образом:
— Ваши слова, уважаемая Рриса, суть выступление, а не вопрос. Это нарушение регламента. Делаю вам замечание. При повторном нарушении вы будете удалены из зала.
— Я еще не сформулировала вопрос, Ваша честь. Звучит же он так…
Голос юной драконы налился бронзой.
— …на каком основании вы подвергаете сомнению мое решение? Напоминаю, я находилась рядом с участниками, а вы не стояли даже в первом ряду. Вы слыхали когда‑нибудь присловье «Судье виднее»?
— Уважаемая Рриса, ваши вопросы риторические. Замечание остается в силе.
Главный наставник действовал в точном соответствии с регламентом, то есть дождался разрешающего кивка.
— Уважаемая Рриса, я судил примерно в десять раз больше поединков, чем вы. И опыт у меня, соответственно, больше вашего примерно в такое же количество раз. Если я говорю, что видел удар ПОСЛЕ вашей команды к прекращению поединка — значит, так оно и было.
Хнурр не предполагал, а совершенно точно знал, что коллегия будет на его стороне.
— Мудрый Хнурр…
Ирония в тоне семиклассницы звучала недвусмысленно: на грани оскорбления.
— …вы сейчас совершили ошибку. Громадную ошибку.
— Уважаемая Рриса, эти ваши слова также являются выступлением, а не вопросом. Лишаю вас слова и прошу удалиться из зала.
— Подчиняюсь, ваша честь.
И Хнурр, и Рриса знали, что до конца учебного года осталось всего неделя, после чего драконочка станет драконой и полностью независимой особой. С точки зрения закона, разумеется. Ученица выпускного класса не могла не понимать, что главный наставник — влиятельная фигура. Тем не менее, юная нахалка, уже выходя из зала, сделала жест хвостом и гребнем, который считался тайным знаком в языке драконочек и который поняла бы любая учащаяся третьего класса и старше. Означал он следующее: «Этот дракончик полное дерьмо, не стоящее внимания». В силу должности Хнурр знал все эти знаки.