В назначенном месте на опушке появилось сразу трое. Первой, понятно, была Мирута. Вторым был мальчишка. Если судить по лицу, ему минуло десять, но фигура заставляла усомниться в этом. Необычно широкие плечи, крепкие руки — кузнеца из него, возможно, и не выйдет, но молотобоец точно получится. Брат, надо полагать.
Третьей была крепконогая белогривая кобыла, запряженная в телегу.
Появившийся на опушке ствол сухой березы понравился решительно всем присутствовавшим, кроме четвероногой деревенской жительницы. Девчонка тут же извлекла лучковую пилу, а малец с авторитетным видом принялся тыкать пальцем в наиболее подходящее (по его мнению) место для распила. Стоит заметить, что старшая сестра все же тщательно прошлась взглядом по опушке. Нашла она меня без труда, но я и не намеревался маскироваться.
— Доброго вам дня.
Вид у Мируты был до смешного солидный.
— И тебе, Динозаврр. Познакомься: мой младший брат Пик.
— Пикор.
Младший член семьи тоже старался выглядеть взрослым, но выходило у него плохо.
Уважаемая, отдать должное, вспомнила о товаре без напоминания.
— Вот то, что ты хотел.
Из кармана на юбке появилась мечта золотоискателя. Сшито из двух кусочков кожи и довольно аккуратно. Завязки тоже кожаные. Я положил мешочек рядом с собой.
— Мы с тобой в расчете, Динозаврр. Предлагаю тебе ту же цену за сумку.
— Согласен.
Торговаться в данном случае не следует: очень уж мала сумма сделки.
— Тогда завтра здесь же, тогда же.
(между опушкой леса и деревней)
— А правда, что все драконы — маги?
— Ну да. Так папа говорит.
— Ишь ты, а этот сам из себя вежливый. Вроде как и не маг.
— Я думаю, Пик, это потому, что мы ему нужны, а не наоборот.
— Никогда не слышал о драконе, который торгует.
— Папа — и тот не слышал. Но мне интересно, что он еще купит.
— Так сумку же.
— А после нее? Вот мне кажется, что купит.
— Спроси завтра.
— И спрошу.
Пауза.
— Только, Пик, имей в виду: не стоит болтать об этом покупателе. Кто их знает… ну, ты понимаешь… как они отнесутся к торгующему дракону. Да и ему тоже ни к чему такая слава.
— Ты что, Мира, не сомневайся, молчу, как дохлая норка.
— Вот. А если спросят, говори, что в лесу наткнулись на сухое дерево и нарубили. Нет, еще лучше: вали на меня. Ну, что я нашла.
Завтрашний день принес труды по доставке очередного сухого ствола. Мирута не подвела: сумку она доставила. Не вполне чистая и не новая, но дырки более — менее аккуратно зачинены. И то неплохо. Но разговор у нас получился долгим.
— Мирута, за сумку мы с тобой в расчете. Но, возможно, я кое‑что еще куплю.
Брат с сестрой многозначительно переглянулись.
По размышлении я решил не давать никаких предварительных заданий и потому выразился так:
— Я не скажу сейчас, что намерен купить и за какой товар. Все равно у меня сейчас нет того, что тебе нужно. Но со временем я найду тебя в лесу. И вот тогда поговорим.
Девица солидно кивнула. Мальчишка не утрудился даже этим простым жестом: он вслушивался с горящими глазами.
— Повторяю, речь пойдет о торговле. Но товар будет совсем другим. И плата — тоже совсем другая. Возможно, понадобится помощь вашего отца.
Мне показалось, что племянники дядюшку не жалуют. Прекрасно, мне надо сделать так, чтобы его любили как можно меньше. Очень уж его психотип мне не понравился.
— Обо мне ваш отец уже знает, дядя тоже. Им обоим известно, что я с вами торгую. Тут уж ничего не сделать. Но больше никто об этом знать не должен!
Еще один обмен взглядами. Уверен, что эта тема уже поднималась.
— Даже мама.
На этот раз выражение лиц у брата с сестрой так изменилось, что мне потребовались объяснения. Мирута догадалась:
— Наша мама… она сильно болеет. Из дому не выходит, даже на кухне не может работать. Ноги у нее… ну только по комнате пройти, да и то… Целительница отказалась лечить.
Я не знал, что можно в таком случае сказать, и потому поинтересовался:
— К ней подруги заходят?
На этот раз ответил малец. Голос у него был не по — детски твердым:
— Никто к ней не ходит. Только мы и папа. Он думает, что мама красивая. И ей так говорит. И нам.
Да уж, прагматизма в их отце мало. Но пока что сделать для этих мелких что‑либо полезное я не могу.
Кузнецы не бывают совсем уж бедными, но и богачей среди них нет. Придется говорить с жестокостью:
— Как понимаю, нанять мага жизни вам не по средствам?
Ответ не содержал слов, но ошибиться было невозможно.
Я постарался придать голосу сухую деловитость:
— Если все пройдет так, как я задумал, у вас накопится достаточно денег, чтобы нанять мага жизни.
В глазах девчонки оставалось недоверие, а у мальчишки появилась надежда. Вдруг он выпалил:
— Господин Динозаврр, а вы можете вылечить маму? Ведь вы маг. Мы заплатим.
Ну да, он и обращается ко мне, как к магу — на «вы». Надо отвечать максимально дипломатично.
— Да, все драконы — маги. Но я не знаю среди них никого, кто бы специализировался на магии жизни. Мне вылечить вашу маму тоже не под силу.
Это правда, поскольку я сам универсал. И по — любому моих знаний хватит в лучшем случае на диагностику.
У Мируты, видимо, вся надежда давно испарилась. Но попрощалась она вежливо:
— Надеюсь, у тебя все получится, Динозаврр. Всего тебе Пресветлого.
— И вам.
Сумка отправилась туда же, где хранились совок и кожаный мешочек.
На следующее утро я начал искать золото. И начал с ближайшего ручья.
Черпнуть совок. Проглядеть поток магии земли, не отвлекаясь на потоки воды. И со всем вниманием…
Хорошо знакомая картина. Ни единого микропроблеска, говорящего о наличии металла. Ладно, это мы и предполагали. Еще три совка с того же места. Та же картина.
А если повыше по течению? Черпнуть. Проглядеть. То же самое.
До полудня был обследован весь этот ручей и начат следующий к северу. Ничего. До вечера я успел проверить полностью и этот ручей. Ноль.
Расход энергии был много больше, чем я полагал. Поэтому после ужина я практически немедленно хлопнулся на свою подстилку. И, конечно, не мог слышать разговоров в семье.
(в пещере)
— Ррума, доченька, ты ничего не хочешь мне рассказать?
— ?
— Я же видела, как ты подглядываешь за младшим братом. Он, кстати, и не особенно скрывался…
Это не вполне соответствовало истине: младший член семьи и вправду не прикладывал больших усилий, чтобы остаться незаметным, но и напоказ себя не выставлял.
Драконочка изобразила смущение. Получилось вполне недурно — настолько, что мама притворилась, будто поверила.
— Это… Стурр копал песок в ручье какой‑то деревяшкой, а потом что‑то этакое делал магией земли, потом переходил на другое место и еще копал…
Дракона прекрасно знала, что это была за деревяшка. И не удивительно: мать семейства не посчитала за труд забраться на полочку сына и тщательно обревизовать содержимое.
— А что он с песком делал после этого?
— Обратно в ручей.
— Ты хочешь сказать, он там ничего не нашел?
— Не, он ничего из песка не доставал. А что он там искал?
Мама чрезмерно умного сына и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос.
Географию драконьего поселения я помнил превосходно. Но то самое, которое вечера мудренее, подсказало: здесь не память нужна, а умение думать. Пробы песка решительно во всех ручьях неприемлемы с точки зрения расхода времени. С точки зрения геологии: где МОЖЕТ быть золото?
Был такой перспективный ручей или даже речка. Безымянная, но наставник упомянул особую примету: густые заросли малины по берегам. Очень много мелких притоков. Если хотя бы один из них золотоносный, то следы должны проявиться. От нашей пещеры не близко: часа два хорошего пешего хода. Столько же обратно. Эх, если бы я умел летать… Но этого пока нет. Значит, на работу останется всего — ничего: часов шесть или восемь. Тогда пробы брать лишь в устьях притоков. Шансы те же, а труда меньше. А что мне для этого надо? То, что хранится на полочке, а еще еда.