В целях обеспечения безопасности действующих против повстанцев войск и их лояльности Советской власти и РКП(б), чекистскому руководству пришлось решать серьезные организационные и оперативные задачи текущего момента. Прежде всего, требовалось самым кардинальным образом укрепить губернскую чрезвычайную комиссию и особые отделы действующих частей. На это обратил внимание и В. Ленин. В ответ на получение очередной информации об успешных действиях повстанцев при захвате села Анастасьевского и о разграблении находившейся там фабрики по изготовлению шинельного сукна и валенок для нужд Красной армии он немедленно отреагировал гневной запиской Ф. Дзержинскому: «…Верх безобразия. Предлагаю прозевавших это чекистов (и губисполкомщиков) Тамбовской губернии: 1) отдать под военный суд; 2) строгий выговор объявить Корневу (командующий Войсками внутренней службы Республики — A. З.); 3) послать архиэнергичных людей тотчас; 4) дать по телеграфу нагоняй и инструкции»[517].
Надо признать, что обстановка с чекистскими кадрами в зоне восстания была достаточно сложной, а их практическая деятельность не выдерживала даже поверхностной критики. Председатели губчека не задерживались на своих должностях более полутора-двух месяцев. Один из них — Якимчик — был арестован за непринятие надлежащих мер по борьбе с бандитизмом и пьянство, а после непродолжительного следствия осужден на 5 лет в концлагерь[518].
Начальник Особого отдела Тамбовской губчека Зоммер поощрял «самоснабжение» своих подчиненных, при проведении обысков процветало хищение ценных вещей[519]. Руководитель Полномочной комиссии ВЦИК В. Антонов-Овсеенко докладывал в Москву: «Чека насыщена развращенными и подозрительными лицами и совершенно парализована. Особый отдел никуда не годен»[520].
Реакция органов госбезопасности на звучавшую критику была следующей. Президиум ВЧК на своем заседании 14 января 1921 г. постановил отозвать из Астрахани председателя губернской ИС А. Левина (Л. Н. Бельского) в распоряжение ВЧК[521]. После получения соответствующей подготовки и инструктажа он выехал в Тамбов. Заметим, что А. Левин являлся не просто опытным чекистом — он имел большую практику работы в особых отделах. В 1919–1920 гг. он возглавлял ОО ВЧК 8-й армии[522]. Данное обстоятельство имело решающее значение при выборе его кандидатуры на ответственный пост в «воюющей» губернии. Мандат, подписанный лично Ф. Дзержинским 19 марта 1921 г., гласил: «Удостоверяю, что т. Левин является полномочным представителем ВЧК в Тамбовской, Воронежской губерниях, в районе действия Тамбовской группы войск»[523].
Забегая вперед, отметим, что А. Левин полностью оправдал доверие руководства, и 23 июля 1921 г. Ф. Дзержинский и Г. Ягода известили его о состоявшемся по их представлению постановлении ВЦИК РСФСР о награждении его за особые заслуги орденом Красного Знамени[524].
Одним А. Левиным дело не ограничивается. Председатель ВЧК 12 марта 1921 г. дает указание своему оперативному секретарю В. Герсону собрать сведения о конкретных шагах по укреплению чекистских аппаратов в Тамбовской губернии и дополнительно ставит задачу начальнику Административно-организационного управления ВЧК И. Апетеру, начальнику Секретного отдела Т. Самсонову и командующему войск ВЧК В. Корневу активизировать работу против «антоновщины». Он требует: «1) усилить ЧК; 2) заменить нач. особого отдела; 3) дать зав. секретно-оперативным отделом…»[525]
В итоге Ф. Дзержинский получил информацию о том, что намеченные им меры уже практически реализованы. В частности, И. Апетер сообщил о состоявшейся переброске Особого отдела Царицынской губчека в полном составе в Тамбов. Туда же были направлены сотрудники расформированного Особого отдела Пермской губчека. Всего за февраль — середину марта в Тамбов прибыло 140 чекистов из разных районов страны[526].
Председателем Тамбовской губчека стал М. Антонов (Герман) — ответственный сотрудник особых отделов Петроградского военного округа, а затем Западного фронта.
Начальником Особого отдела Тамбовской группировки войск был назначен И. Чибисов, работавший до этого начальником ОО ВЧК 1-й армии.
Прибывшим в район восстания сотрудникам предстояло в том числе активизировать оперативное обслуживание войск, собранных для подавления «антоновщины». Поскольку для усиления работы требовалось полное взаимопонимание с командованием и, в необходимых случаях, поддержка особистов, некоторые вопросы выносились на обсуждение Полномочной комиссии ВЦИК Так, например, в протоколе ее заседания от 10 апреля 1921 г. читаем: «п. 3. Одобрить предложение губчека и особого отдела об улучшении внутренней работы в частях»[527]. При всех боевых участках в короткое время удалось сформировать особые отделения, а при некоторых воинских частях и в гарнизонах — особые пункты. Работы для них хватало. Кроме имевшихся в губернии воинских частей туда были дополнительно переброшены 15-я Сибирская кавалерийская дивизия, 14-я отдельная кавбригада, 30-я бригада 10-й стрелковой дивизии и бригада 26-й стрелковой дивизии[528].
К сожалению, красноармейские части, героически сражавшиеся в Гражданскую войну против белогвардейцев, проводя операции в районе восстания, зачастую теряли боевой дух, действовали крайне вяло и нерешительно. Кроме как нежеланием воевать с повстанцами, нельзя объяснить, к примеру, поведение командира 2-го кавполка 15-й дивизии, не принявшего решения вступить в бой, когда на глазах его подчиненных антоновцы разгромили отряд начальника 3-го боевого участка Кузнецова. В итоге: из 120 красноармейцев отряда две трети были убиты, а остальные взяты в плен[529].
В советских военных частях процветало дезертирство. Материалы, хранящиеся в РГВА, свидетельствуют, что только за два месяца (январь и февраль) 1921 г. из войск, дислоцированных в Тамбовской губернии, дезертировало 8362 человека[530]. Лишь за особым отделением 10-й дивизии значилось 114 дезертиров, находившихся под арестом[531].
Чтобы облегчить войскам выполнение боевых задач и минимизировать возможные потери, особисты и сотрудники губчека развернули широкую вербовочную работу среди местного населения. Надо отметить, что насадить широкую агентурную сеть было делом весьма нелегким, поскольку в случае расконспирации секретного сотрудника из числа местных жителей его ждала неминуемая смерть. И, тем не менее, эту задачу удалось решить. По оценкам командования, чекистская информация оказывалась очень востребованной и помогала при планировании и проведении боевых операций. Так, М. Тухачевский не просто положительно оценивал чекистские сведения, но и прилагал усилия к тому, чтобы повысить эффективность деятельности по их сбору. Он полагал необходимым объединить усилия особых отделов и губернской ЧК, а также органов военной разведки, которые в плане агентурной работы были несравненно менее приспособлены к «малой гражданской войне», чем чекисты. Подытоживая опыт борьбы с бандитизмом, бывший командующий войсками Тамбовской губернии позднее писал: «Для старшего начальника, при составлении им плана искоренения бандитизма, главную роль должна играть агентурная разведка… Для этой работы необходимо спаять органы военной разведки, особых отделов и ГПУ»[532].
517
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 51. С. 310–311.
518
ЦА ФСБ РФ, ф. 1, оп. 4, Д. 68, л. 10 об.
519
Там же, л. 15.
520
Антоновщина. С. 126
521
Ф. Э. Дзержинский — председатель ВЧК — ОГПУ. Сб. док. (1917–1926). M., 1977. С. 255.
522
Архив УФСБ по Омской обл., личное дело Л. Н. Бельского. № 231362.
523
Там же.
524
Там же.
525
Ф. Дзержинский — председатель ВЧК — ОГПУ. С. 273
526
Там же. С. 274.
527
Антоновщина. С. 114
528
Самошкин В. Указ. соч. С. 77.
529
Там же. С. 75.
530
РГВА, ф. 235, оп. 1, д. 8, л. 34.
531
Плеханов А. М. ВЧК — ОГПУ в годы новой экономической политики. 1921–1928 гг. M., 2006. С. 355.
Всего по особым отделениям на 22 июня 1921 г. было задержано 1002 человека, из которых 533 бандита, 27 повстанческих шпионов, 51 криминальный преступник (включая и красноармейцев — мародеров), 377 заложников.
532
Война и революция. 1926, № 8. С. 6.