В «Опыте диалектологической карты» южновеликорусское наречие было разделено на три группы, причем в основу этой классификации было положено различие в типах яканья, а также в судьбе звука в. Второй признак взят потому, что в одних южновеликорусских говорах звук в на конце слова и перед глухими согласными оглушается в ф, а в других — изменяется в ў.
С этой точки зрения и были выделены три группы южновеликорусского наречия: 1) Курско-Орловская (или Южная), 2) Рязанская (или Восточная), 3) Тульская (или Северная).
В Курско-Орловской группе распространен тип диссимилятивного яканья. Этот тип является наиболее древним из всех типов яканья в русских говорах. Вместе с тем в этой группе звук в в конце слов и перед согласными изменяется в ў: стало́ў, γало́ў, пра́ўдъ, тра́ўкъ.
В Рязанской группе распространено сильное яканье; однако оно наблюдается не во всех, да и не в большинстве Рязанских говоров. Экспедиции последних лет на эти территории показали, что в них шире известно так называемое ассимилятивно-диссимилятивное яканье, т. е. яканье в основе своей диссимилятивное, но с наслоением ассимилятивности (говоря коротко, в таком типе яканья произношение а в первом предударном слоге наблюдается тогда, когда под ударением не только и, ы, у, но и а)[30].
Что касается звука в, то он в Рязанской группе говоров в конце слов и перед глухими согласными оглушается в ф: стало́ф, γало́ф, тра́фкъ, ла́фкъ.
Наконец, для Тульской группы говоров характерно умеренное яканье. В то же время судьба звука в в Тульских говорах различна: в северной их части в оглушается в известных положениях в ф, а в южной — изменяется в ў.
Важно отметить, что южновеликорусские говоры отличаются большой пестротой. На территорию южновеликорусского наречия в поздние исторические периоды переселялись многие группы населения из иных областей страны. Это население приносило на места нового жительства не только свои обычаи, но и особенности своего языка. До сих пор на территории южновеликорусского наречия существуют островки говоров, отличающихся от окружающих их исконно южновеликорусских. Поэтому даже в наше время бытуют прозвища отдельных групп населения, основанные на особенностях языка. Широко известно, что местное население той или иной области чутко реагирует на особенности произношения других людей, подвергая часто насмешкам ту манеру «говорения», которая этому населению кажется неправильной. Как видно, поэтому среди южновеликорусского населения есть «саяны» (по произношению сае вместо «себе»), «еγуны» (по произношению еγо), «цуканы» (в прошлом, вероятно, цокающие) и т. п. Все это создает чрезвычайно сложную и пеструю картину говоров на территории южновеликорусского наречия.
3. Средневеликорусские говоры
Между северновеликорусскими и южновеликорусскими говорами узкой полосой с северо-запада на юго-восток, от Пскова через Москву к Пензе, тянутся средневеликорусские говоры. Средневеликорусскими они называются не только потому, что они территориально расположены посередине между южновеликорусским и северновеликорусским наречиями, т. е. занимают среднее географическое положение, но и потому, что они занимают такое «среднее» положение и в языковом отношении. По своей языковой структуре средневеликорусские говоры являются переходными от северновеликорусских к южновеликорусским или от южновеликорусских к северновеликорусским говорам. Языковая система средневеликорусских говоров характеризуется совмещением черт, исконно присущих северновеликорусскому наречию, с чертами исконно южновеликорусскими. Однако это не значит, что средневеликорусские говоры представляют собой нечто беспорядочное в языковом отношении, наоборот — это устойчивое соединение северновеликорусских и южновеликорусских особенностей в пределах одного диалекта. Известно, что средневеликорусским говором является и современный разговорный язык Москвы и ближайшего Подмосковья, на базе которого возникла устная литературная норма русского языка, по своему диалектному характеру тоже являющаяся средневеликорусской.
Как же возникли средневеликорусские говоры? Каковы причины их образования? Нет сомнения в том, что средневеликорусские говоры — это говоры «вторичного» порядка, т. е. они образовались на базе уже существовавших северновеликорусского и южновеликорусского наречий. Это положение доказывается наличием в языковой структуре средневеликорусских говоров таких черт, которые исконно свойственны именно двум основным наречиям русского языка, а не собственно средневеликорусским говорам; в то же время, если в этих говорах и есть черты типично средневеликорусские, то они оказываются возникшими на базе взаимодействия южновеликорусских и северновеликорусских говоров, т. е. тоже являются явно поздними по происхождению.
Более позднее происхождение средневеликорусских говоров свидетельствуется, и историей средней полосы России с её Ростово-Суздальским ядром. Приток населения на эту территорию с севера и с юга в эпоху образования великорусской народности привел к столкновению различных по своему характеру диалектов и к образованию смешанных, переходных средневеликорусских говоров.
Вопрос о путях образования различных средневеликорусских говоров и о причинах их возникновения давно занимает внимание русских языковедов. Еще в трудах Московской диалектологической комиссии была выдвинута точка зрения, согласно которой все средневеликорусские говоры являются говорами с северновеликорусской основой и южновеликорусским наслоением. Иначе говоря, согласно этому мнению, средневеликорусские говоры исконно были северновеликорусскими, воспринявшими впоследствии, под влиянием юга, ряд южновеликорусских черт. Такое заключение было сделано в результате определенных наблюдений над языком. Дело в том, что в числе русских говоров можно найти такие, где старшее поколение носителей говора «окает», а молодое — уже «акает» или где старшее поколение «цокает», а молодежь уже не знает этого явления. И вместе с тем среди русских говоров нет таких, где бы отношения были обратными: где бы молодежь, скажем, «окала», а старики «акали». Следовательно, можно найти говоры, где вытесняются северновеликорусские особенности за счет южновеликорусских, но нет таких говоров, где аканье, предположим, вытеснялось бы оканьем[31].
Этот взгляд на средневеликорусские говоры как северновеликорусские в основе с южновеликорусским наслоением долгое время держался в русской науке. Однако он, как видно, страдал крупным недостатком, заключающимся в его антиисторичности.
В послевоенные годы одним из крупнейших советских языковедов проф. Р. И. Аванесовым была высказана иная точка зрения на этот вопрос[32]. Проф. Р. И. Аванесов, подвергнув критике теорию Московской диалектологической комиссии по поводу образования средневеликорусских говоров, высказал мысль о том, что среди этих говоров надо различать две группы с точки зрения их происхождения — «первичные» и «вторичные» средневеликорусские говоры.
«Первичные» средневеликорусские говоры сложились в более раннюю историческую эпоху, по крайней мере до возвышения Московского княжества, в результате этнического смешения северного и южного населения на той или иной территории. В этих говорах нельзя различать «основу» и «наслоение», ибо здесь не может идти речи о влиянии одного говора на другой. Влияние как таковое со стороны одного говора на другой и отсюда — вытеснение из структуры последнего ранее присущих ему черт может, конечно, быть лишь в том случае, если носители первого говора получают преобладание в политическом, экономическом и культурном отношениях над носителями иного говора, т. е. если в результате подобного преобладания говор определенной части населения начинает признаваться образцовым. Если же таких условий нет, то нет и причин для возникновения влияния одного говора на другой, так как оба они находятся в равном отношении друг к другу.
30
См. новые данные о южновеликорусских говорах в статье Р. И. Аванесова «Лингвистическая география и история русского языка», журн. «Вопросы языкознания», 1952, №6.
31
См. подробнее «Опыт диалектологической карты русского языка в Европе», Труды Московской диалектологической комиссии, вып. 5, 1915, стр. 32—33.
32
См. Р. И. Аванесов, К истории средневеликорусских говоров. Доклады и сообщения филологического факультета МГУ, вып. 1, 1946; его же, Вопросы образования русского языка в его говорах, «Вестник МГУ», 1947, №9.