Одной из таких черт является аканье (противопоставленное северновеликорусскому оканью). Аканье — это неразличение гласных о и а в первом предударном слоге после твердых согласных и произношение на их месте одного звука а. Если во всем русском языке под ударением о и а различаются, т. е. различно произносят, предположим, дом и дам, то в первом предударном слоге в акающих говорах о и а совпадают в одном звуке, и поэтому в них одинаково произносят дама́, дала́. Известно, что аканье является нормой устной литературной речи. Однако само аканье не всегда имеет один и тот же характер на всей территории распространения южновеликорусского наречия. Подавляющему большинству южновеликорусских говоров свойственно такое аканье, при котором о и а в первом предударном слоге совпадают всегда в одном звуке а, независимо от того, какой гласный в слове находится под ударением. В таких говорах, например, произносят: вада́, вад’е́, вады́, вадо́й, стару́хъ, пашл’и́ и т. п. Именно такое аканье характерно и для русского литературного языка. В науке оно называется недиссимилятивным, в противоположность диссимилятивному аканью, когда произношение а на месте о и а в первом предударном слоге наблюдается не всегда, а лишь в определенных условиях. При диссимилятивном аканье (свойственном, впрочем, больше белорусским, чем русским говорам) а произносится в указанном положении лишь тогда, когда под ударением в данном слове находится любой звук, кроме а; если же под ударением выступает а, то в первом предударном слоге произносится или редуцированный звук ъ, или звук, близкий к ы. Таким образом, при этом типе аканья произносят: ваде́, вады́, вадо́й, стару́хъ, пашл’и́, но: дъла́ — дыла́, въда́ — выда́, пъшла́ — пышла́ и т. д. Диссимилятивное аканье встречается в западной части южновеликорусского наречия.
По наличию аканья южновеликорусские говоры могут быть отграничены от северновеликорусских, но в то же время по этой черте они не отграничиваются от средневеликорусских говоров, являющихся тоже акающими.
Общей для всех южновеликорусских говоров чертой будет и явление произношения на месте гласных а, е, о в первом предударном слоге после мягких согласных одного звука а или а, чередующегося с и — е. Такое совпадение трех звуков в одном а или в а — и (е) в южновеликорусских говорах образует систему яканья, реально выявляющуюся в разных своих типах, многообразие которых до конца еще далеко не изучено. Можно определить, что в южновеликорусских говорах есть три основных типа яканья. В одном типе в первом предударном слоге после мягких согласных звуки а, е, о всегда совпадают в одном звуке а, т. е. всегда в данном положении на месте трех указанных звуков произносится а: т’ану́, п’ата́к, т’ан’и́, п’ат’и́, н’асу́, в’азу́, н’ас’и́, в’аз’и́, р’ака́, р’ак’е́, б’ады́, б’адо́й. Такое яканье называется сильным.
В остальных двух типах в первом предударном слоге после мягкой согласной не всегда произносится а, а в зависимости от частных условий а чередуется в произношении с и или е.
В одном случае а произносится тогда, когда после него находится твердый согласный, а и — тогда, когда после него — мягкий согласный. Например, при таком типе яканья говорят: н’асу́, б’ада́, б’ады́, б’адо́й, п’ата́к, т. е. а перед твердой согласной; но: н’ис’и́, в’ид’о́ш, р’ике́, с’иб’а́, м’ин’а́, т. е. и перед мягкой согласной. Такое яканье называется умеренным.
Наконец, в последнем типе а в указанном положении произносится тогда, когда под ударением находятся гласные и, ы, у, а и — тогда, когда под ударением а, т. е. происходит расподобление звуков в первом предударном слоге со звуками, находящимися под ударением (расподобление заключается в том, что при ударенных гласных верхнего подъема в первом предударном выступает гласный нижнего подъема, а при ударенном гласном нижнего подъема в первом предударном выступает гласный верхнего подъема). Таким образом, в говорах с этим типом яканья говорят: н’асу́, н’аси́, б’ады́, в’ад’и́, п’ат’и́, т’ан’и́, р’ак’и́; но: н’исла́, б’ида́, в’ила́, п’ита́к, м’ин’а́, с’иб’а́. Такое яканье называется диссимилятивным.
Вместе с тем, как известно, под ударением могут находиться и гласные среднего, а иногда и средне-верхнего подъема (если они есть в говоре): е, о, е̂, о̂. В этом случае в различных говорах с диссимилятивным яканьем звуки в первом предударном слоге произносятся по-разному, в зависимости от чего различаются несколько подтипов диссимилятивного яканья. Об этих подтипах, как и о ряде иных, более частных разновидностях яканья, можно прочитать в специальных пособиях, поэтому мы не будем подробно на них останавливаться[29].
Следовательно, типично южновеликорусской особенностью является наличие в этих говорах разных типов яканья несвойственных вообще северновеликорусскому наречию. Однако в составе южновеликорусского наречия есть еще и некоторые и́кающие говоры; они распространены островками в небольших городах и крупных селах. И́канье — это произношение в первом предударном слоге после мягких согласных на месте а, е, о одного звука и или и, склонного к е: н’ису́, н’ис’и́, р’ика́, р’ик’е́, б’иды́, б’идо́й, п’ита́к, п’ит’и́ и т. д. Или н’иесу́, н’иеси́, р’иека́ и под. Такое произношение свойственно просторечию Москвы и устному литературному языку. Как видно, под влиянием языка Москвы и́канье возникло и в некоторых южновеликорусских говорах.
Еще одной фонетической чертой, свойственной всем южновеликорусским говорам, является наличие в них звука г фрикативного (γ) в отличие от северновеликорусского г взрывного, т. е. произношение γус’, наγа́, γо́рът, паγо́ст и т. д.
В области морфологии особенностью южновеликорусского наречия является образование формы родительного-винительного падежа личных местоимений 1‑го и 2‑го лица, а также возвратного местоимения с окончанием ‑е: у м’ен’е́, за т’еб’е́, на с’еб’е́. По происхождению эта особенность южновеликорусских говоров представляет собой сохранение древнерусской формы этих местоимений.
Наконец, типичной южновеликорусской чертой (тоже, между прочим, сохранившейся от древнерусского языка) может считаться образование формы 3‑го лица единственного и множественного числа настоящего времени глаголов с окончанием т мягким: хо́д’ит’, н’ес’о́т’, в’еду́т’, γъвар’а́т’ и т. д.
В большинстве южновеликорусских говоров вместо ф произносят хв и х: съраха́н, Хвама́, ко́хта, хва́бр’икъ и т. д.
В южновеликорусских говорах форма творительного падежа множественного числа образуется только с окончанием ‑ми, но не ‑м, ‑ма, ‑мы и т. д.
Таковы в основном черты, характерные для южновеликорусского наречия русского языка.
Как северновеликорусские, так и южновеликорусские говоры на всей территории своего распространения не однородны. В составе южновеликорусского наречия тоже может быть намечен ряд диалектных групп, в каждую из которых входят говоры, которые объединяются между собой по некоторым признакам, отличающим их от говоров иных групп южновеликорусского наречия.
29
См., например, Р. И. Аванесов, Очерки русской диалектологии, Учпедгиз, 1949, стр. 80—102.