Станислав Павл
Антропология Карла Ранера и ее восприятие в современном православном богословии[321]
«Мы не должны спрашивать, что сказал по тому или иному вопросу Карл Барт, Карл Ранер или другой какой-нибудь Карл». Этот полный иронии призыв появился на страницах центрального органа советской атеистической пропаганды – журнала «Вопросы научного атеизма»[322]. Вполне актуальное звучание приобретают эти слова и в сегодняшнем контексте, где они уже, конечно, передают мнение не советских пропагандистов безбожия, но большого количества православных богословов, искренне убежденных в том, что нет никакой необходимости принимать во внимание современную западную мысль. В церковной среде лишь изредка можно услышать предостережения от изоляции, указывающие на опасность для православной мысли превратиться в «гетто на окраинах истории»[323]. Но как раз такие православные богословы, понимающие жизненную необходимость диалога с другими течениями мысли, конечно же, задаются вопросом, что же сказал по тому или иному поводу Карл Барт или Карл Ранер. И в самом деле, что же говорил Карл Ранер?
Будучи создателем одного из самых впечатляющих богословских проектов ХХ века, немецкий священник-иезуит Карл Ранер (1904–1984) стал поистине знаковой фигурой на интеллектуальном и церковном ландшафте. Ввиду его радикального влияния на развитие современного католического богословия, и не в последнюю очередь на доктринальном уровне (благодаря активному участию в работе Второго ватиканского собора), его даже нередко называют «учителем церкви современности»[324]. Но значение наследия Карла Ранера действительно экуменично[325] и превосходит не только конфессиональные, но и чисто церковные рамки, продолжая оказывать огромное влияние на религиозно-философскую мысль в целом. Будучи невероятно продуктивным (количество опубликованных работ К. Ранера превышает 4000 наименований), он затронул в своих трудах практически все темы, так или иначе связанные с богословием: от христологии и триадологии до проблем атеизма и эволюции. Список одних лишь этих тем занял бы целую книгу, ведь, согласно одному весьма точному замечанию, Карл Ранер – самый несистематичный среди ученых, работающих в области систематического богословия[326]. В отличие от Карла Барта или Пауля Тиллиха, многотомным суммам теологии он предпочитал жанр эссе или энциклопедической статьи. Но если и можно выделить какой-то один пункт, который бы мог претендовать на то, чтобы объединять все его творчество, то это наверняка антропологический подход к богословию и богословский – к антропологии.
«Богословие сегодня должно быть богословской антропологией»[327] – вот программное утверждение Карла Ранера, благодаря которому он стал одним из пионеров «антропологического переворота» в богословии двадцатого века. В соответствии с его подходом, «в конечном счете мы можем говорить о Боге лишь посредством привлечения антропологии; и любая информация об антропологии может быть дана только посредством привлечения богословия»[328]. Другими словами, он говорит о том, что антропология и богословие представляют собой две стороны одной медали и ни один из этих двух аспектов не может быть понят без другого[329].
При этом можно выделить две основные концептуальные черты его подхода к взаимодействию богословия и антропологии, который стал во многом парадигмальным для современного богословия:
1) С содержательной стороны: необходимо построение такого богословия, которое было бы направлено на человека, полностью включало его в свою рефлексию и было адекватно ему.
2) С методологической точки зрения: само богословствование должно состоять из трансцендентальной рефлексии. Именно поэтому такое богословие может быть охарактеризовано как трансцендентальное.
В интервью, данном по случаю своего семидесятилетия, Карл Ранер сказал: «Трансцендентальная антропология – вот верное описание моего богословия»[330]. Но что же такое трансцендентальная антропология или трансцендентальное богословие? Под трансцендентальным богословием Карл Ранер понимает «систематическое богословие, которое (а) использует инструментарий трансцендентальной философии и (б) тематизирует условия a priori для познания верующим субъектом важных истин веры»[331]. Согласно знаменитому утверждению И. Канта, трансцендентальное знание помимо исследования объектов самих по себе, требует также и рассмотрения конститутивных условий возможности знаний об этих объектах постольку, поскольку эти условия находятся в самом познающем субъекте. В целом можно утверждать, что Карлу Ранеру была близка эта позиция. Согласно его мнению, из приложения этой кантовской идеи к богословию можно сделать вывод, что «именно в случае каждого догматического объекта нужно также исследовать необходимые условия познания этого объекта со стороны богословствующего субъекта, продемонстрировать, что существуют условия a priori для познания этих объектов, и показать, что сами эти условия уже включают и выражают некое знание об объекте, так же как и о способе, методе и границах его познания»[332].
Таким образом, человек выступает в качестве трансцендентального субъекта богословия и благодаря этому играет конститутивную роль в любой богословской теме. Именно трансцендентальная рефлексия выступает в качестве формального методологического аспекта этого богословия и определяет также тот факт, что именно человек играет особую роль в любых богословских размышлениях. Однако эта особая роль человека заключается в том, что он является субъектом богословия, что вовсе не означает, что он одновременно выступает и в роли объекта и критерия всякого богословского знания. Как раз неверное понимание этого нюанса может привести к ложному восприятию интенции Карла Ранера.
Метод Карла Ранера порой подвергается критике как антропологическая редукция богословия. Но так ли это на самом деле? Все же начальная точка его размышлений на самом деле – Бог, Его самосообщение, или, лучше сказать, человеческий опыт этого самосообщения, который обычно называют благодатью. В качестве примера мы можем взглянуть на взаимоотношения антропологии и христологии: К. Ранер рассматривает антропологию в качестве незавершенной христологии, а христологию – в качестве завершенной антропологии. Человек как таковой находит свое исходное основание и оправдание в воплощении Сына Божьего: «Человек является христоцентричным существом, то есть его существование обладает онтологической и духовно-личностной способностью общаться с Иисусом Христом, в котором Бог навсегда сделал лицо человека своим собственным и открыл реальность человека, с непревосходимой окончательностью, в сторону Бога»[333]. Другими словами, именно Бог есть изначальная реальность, и человек по самой своей природе зависим от этой Реальности, которая есть «Куда» и «Откуда» его экзистенции. «Человек, – пишет Карл Ранер, – есть реальность, абсолютно открытая вверх, реальность, достигающая своего наивысшего (хотя на деле и “невостребованного”) совершенства, реализации своих наивысших способностей тогда, когда сам Логос в ней начинает жить в мире». Утверждая, что жизненная потребность непосредственно обладать Богом есть то, что сохраняет человека в состоянии постоянного движения, К. Ранер определяет человека как одновременно материальное историческое существо и абсолютно трансцендентальное.
321
Доклад на международной конференции «Богословие личности в западном и восточном христианстве».
322
Вопросы научного атеизма. Выпуск 39, М.: Мысль, 1989, c. 145.
323
Ecumenical Patriarch Bartholomew I, Patriarchal and Synodal Encyclical on the Sunday of Orthodoxy (February 21, 2010).
324
Wassilowsky G., “Kirchenlehrer der Moderne: Ekklesiologie”, in: Batolgg, A. (Hg.), Der Denkweg Karl Rahners. Quellen – Entwicklungen – Perspektiven, 2. Aufl., Mainz: Matthias– Grünewald – Verlag, 2004, S. 223.
325
Иллюстрацией этому может служить витраж, установленный в 1967 г. в англиканском Grace Cathedral в Сан-Франциско, где Карл Ранер изображен рядом с Карлом Бартом и Паулем Тиллихом в роли учителя церкви.
326
Sheehan T., “The Dream of Karl Rahner”, in: The New York Review of Books, XXIX, 1, 1982, p. 13.
327
Rahner K., “Theologie und Anthropologie”, in: Schriften zur Theologie VIII, Einsiedeln: Benziger, 1967, S. 45–46.
328
Rahner K., “The Dignity and Freedom of Man”, in: Theological Investigations II, London: Darton, Longman & Todd, 1963, p. 240–241.
329
Rahner K., “Theologie und Anthropologie”, in: Schriften zur Theologie VIII, Einsiedeln: Benziger, 1967, S. 46.
330
“Gnade als Mitte menschlicher Existenz”. Interview mit Karl Rahner, in: Herder Korrespondenz 28, 1974, S. 83.
331
Rahner K., “Transzendentaltheologie”, in: K. Rahner (Hg.) Herders Theologisches Taschenlexikon, Freiburg: Herder, 1973, S. 324. Относительно аспектов определения трансцендентального богословия см. также: Rahner K., “Transzendentaltheolo-gie”, in: Sacramentum Mundi, Freiburg: Herder, 1960, S. 986–992.; Rahner K., “Über-legungen zur Methode der Theologie”, in: Schriften zur Theologie IX, Einsiedeln: Benziger, 1970, S. 95–113.
332
Rahner K., “Theologie und Anthropologie”, in: Schriften zur Theologie VIII, Einsiedeln: Benziger, 1967, S. 44.
333
Rahner K., “The Dignity and Freedom of Man”, in: Theological Investigations II, London: Darton, Longman & Todd, 1963, p. 240–241.