Однако к вечеру наследник настолько выбился из сил, что с большим трудом смог создать для путников кущи и укрывала, и даже не поев, несмотря на протесты наставников, сразу пошел укладываться на покой. Проснувшись следующим утром, Святозар ощутил себя совершенно разбитым, точно его колотили всю ночь деревянными кольями. Впрочем не показывая вида тронулся в путь, потому как Мал сказал, что к вечеру они может, придут к избам ведунов-отшельников. Святозар боролся с навалившейся усталостью весь день, но когда к вечеру, они спускаясь с горы наконец-то увидели избы ведунов, позволил себе остановиться на середине спуска и лечь спиной прямо на снег. Храбр шедший следом за наследником, встревожено позвал Стояна и Дубыню, которые сошли намного ниже, а сам стал ощупывать голову Святозара.
— Что, сынок, случилось? — беспокойно поспрашал наставник.
— Устал я, — тихим голосом ответил Святозар. — Сейчас отлежусь и пойду дальше…
— Да, как же лежать на снегу, — не менее встревожено протянул Дубыня. — Застудишься совсем.
— Ну, хоть чуть-чуть, утомился я, — проронил наследник и тягостно сомкнул очи.
— Он, наверно захворал, — предположил Стоян, усевшись на присядки подле друга. — Я слыхал он всю ночь сегодня стонал, точно его бьют… Я ему и лоб ночью щупал, но он был не горячий, а даже наоборот холодный. Я его потом укрыл еще укрывалом, думал он замерз.
— Нет, — не открывая глаз, пояснил Святозар. — Это просто магия меня вымотала, сил не осталось. Сейчас отлежусь, и пойдем дальше…Совсем немного полежу, хоть чуть-чуть и тогда пойдем, — прошептал Святозар чувствуя слабость даже в туго растягивающихся губах.
— Нет, лежать нельзя на снегу. Ты и так совсем холодный, — откликнулся Храбр и принялся снимать с себя заплечный мешок. — Дубыня возьми мой мешок, а я понесу Святозара.
— Ты его унести не сможешь, — заметил Стоян и также принялся снимать с плеч мешок. — Отец возьми мой мешок. Святозара понесу я, потому что я самый молодой и сильный.
— Нет, — открывая глаза и поднимаясь, да усаживаясь на снегу, немедля отозвался наследник. — Никто меня не понесет, я сам пойду.
По склону горы к Святозару, наставникам и Стояну поднялись Часлав и Звенислав, которые спускались впереди всех путников, но увидев, что други остановились, поспешили к ним.
— Что, случилось? — взволнованным голосом спросили Часлав и Звенислав.
— Святозар выбился из сил, — ответил Стоян и зыркнул на другов. — Слишком много раз пользовался магией. Часлав скинь мешок, и мы его донесем донизу.
— Нет, никто меня не понесет, — раздраженно сказал Святозар увидев, что Часлав принялся снимать заплечный мешок. — Я сам дойду, ну чего вы, в самом деле… Я просто передохнуть хотел.
Святозар оглядел встревоженные лица другов и наставников, и, ухватившись за плечо Стояна, принялся подниматься на ноги. Встав в полный рост, он еще какое-то время, стоял малеша покачиваясь, и взяв в руки лыжные палки, да сняв с себя заплечный мешок и отдав его Храбру, вмале принялся спускаться следом за Стояном, который постоянно оглядывался, останавливался и предлагал все же донести друга до подножия горы. Святозар чувствовал такую усталость, такую слабость в ногах, но преодолевал себя, потому как не хотел висеть таковой тяжестью на плечах друга. Этот спуск с горы показался наследнику каким-то бесконечным, а ноги слишком вялыми и плохо идущими, но как всегда всему приходит конец, так и этот спуск завершился. До изб ведунов было падать рукой, оставалось пройти совсем чуть-чуть. Одначе спустившись с горы Святозар опять остановился, и, повиснув на двух лыжных палках застыл на месте, впереди лежала уже не лазурная тропа, а тропа пробитая только, что Малом и путниками.
— Сынок, — сказал подошедший, сзади Храбр и похлопал его по спине. — Ну, чего ты себя мучаешь, давай обопрись на меня или Стояна, и мы поможем дойти… У тебя же ноги заплетаются, я это давно наблюдаю… Еще вчера я это увидел, как ты после остановки лавины тяжело стал идти, точно тебя сверху чем-то придавили… И чего ты, такой упрямый, не пойму… Нешто мы не видим, сколько душевных и физических сил ты на нас потратил… И вообще надо было не создавать эти наметы и укрывала сами бы донесли… а то все налегке идут, а ты все свои силы то на нас и потратил…
Стоян и Часлав подошли к наследнику, оторвали руки друга от палок, и, перекинув их через свои плечи, двинулись к избам отшельников, возле которых уже располагались уставшие путники.
— И чего Храбр, ты его уговариваешь, — сердито заметил Стоян, увидев, что наследник попытался снять руку с его плеча. — Что, как его наставник не можешь ему повелеть, приказать…Все то ты с ним милуешься, да уговариваешь… а он разве, уговоры понимает. Покуда не потеряет сознание, от усталости или хвори, все будет ерипениться…
Стоян и Часлав так крепко ухватили Святозара за руки, что вырываться было бесполезно, и потому наследник смирился со своим положением, и быстро дошел до изб ведунов. Седовласый старец ведун по имени Берий встречал путников, вместе с другими ведунами на дворе, а увидев уставшего, обессиленного наследника ведомого другами, поспешил к ним навстречу. Он пронзительным взглядом голубых очей осмотрел Святозара, да тут же повелел вести его в свою избу, где ему помогли раздеться Стоян и Храбр, и уложили на ложе ведуна. Берий сел подле Святозара на ложе и потрогал его лоб. Это был высокий и крепкий старец, и, несмотря на почтенный возраст, сохранивший необычайную силу. У него были длинные седые волосы, борода и усы, чистое, светлое и очень красивое лицо, усеянное крупными и мелкими морщинами и голубые глаза. Он протянул руку к лицу Святозара и своими старческими пальцами с сухой и обветренной, от труда и времени, кожей провел по щекам и глазам наследника, и, покачав головой, медленно проронил:
— Нельзя так не разумно использовать магию…Магия даруется телу и душе, и также как и труд, она высасывает из тебя силы. Использовать магию надо тогда, когда в ней есть необходимость… лечение, защита… А, уж кущи и укрывала, наследник, витязи, сопровождавшие тебя, могли бы и донести.
— Просто…,- начал было Святозар.
Но Берий замотал головой, положил свои пальцы на губы наследника и добавил:
— А, теперь ты молчи… ты очень холоден. Тебе надо согреться и поспать, потому ты закрывай глаза и отдыхай, а я прошепчу заговор, чтобы снять с тебя хворь.
Святозар закрыл глаза и под тихое шептание Берия быстро уснул. Наследник проснулся через два дня, глубоко за полдень, отдохнувший и набравшийся сил. Он открыл глаза и первое, что услышал неторопливое потрескивание дров в печке, что стояла посреди комнаты ведуна возле его ложа. В комнату через четыре небольших оконца влевался яркий дневной свет, а солнечные лучи играли на деревянном, струганном полу. Святозар потянулся, и, поднявшись с ложа, огляделся. В комнате, в которой находилось еще два пустых ложа, широкий деревянный стол, да лавки никого, кроме него, не было. Но не успел наследник подняться, как открылась дверь и в комнату вошли Берий и еще один ведун. Берий увидев поднявшегося Святозара, заулыбался, и приветливо осмотрев его мудрыми светло — голубыми старческими глазами, сказал:
— Ну, вот я гляжу, ты отдохнул и набрался сил, мальчик мой, и теперь можешь продолжить свой путь, только прежде надо покушать. Тихоня, — обратился он к другому ведуну, который был значительно моложе Берия. — Будь добр, позови Храбра и Дубыню, скажи им, что наследник пробудился…Да и принеси, конечно, покушать. А то без еды, человек точно травинка без света ни жить, ни расти не станет.
Тихоня кивнул, а Берий пригласив Святозара располагаться за столом, взял с печи небольшую мису с теплым молоком и поставил ее на столешницу.
— Попей пока молочка тепленького, — молвил Берий и погладил Святозара по каштановым кудрям волос.
Наследник, удобно расположившись за столом, принялся пить горячее молоко, когда в комнату вошли Храбр, Дубыня и Стоян, а следом Тихоня внес в мисе укрытой утиральником ячневую кашу с творогом, да большой ломоть хлеба, и, поставив перед Святозаром, подал ему ложку.