— Голодный? — взволнованно, переспросил Гмур. — Ах, да это бестолочь Гет его не кормит…Уж я ему задам, за то… А, тот проход с пропастью, то не мы делали, он там был.
— Гмур… — Святозар развернулся, посмотрел на друга и покачал головой. — А, то я не знаю, вы, али не вы… Ты ж меня водил в Ултакских горах, я ж все помню.
— Кхе…кхе, — смущенно засмеялся царь, и с сожалением в голосе проронил, — ну, хорошо уберем мы его. И камень поставим, чтобы все знали, что в среднем проходе живет ящер… — А после перестав смеяться, и беспокойно воззрившись на наследника, пояснил, — не хочу, я, чтобы кто-нибудь знал где мы живем….Боюсь, что и отсюда нас выгонят.
— Ну, это вряд ли, — откликнулся Святозар и отпил из кубка воды. — Кто захочет жить в этих мрачных подземельях… Да, и потом Восурия теперь граничит с Арапайскими горами, и ни я, ни мои дети ни станут тебя изгонять с твоих земель… Зря ты тогда, века назад, не обратился за помощью к моему деду Граниславу, он бы обязательно помог тебе, и защитил тебя от солуанцев и поллов… Хотя твой брат царь Альм, отказался от моей помощи и покинул свои земли… Не хотел он, чтобы восуры бились с племенами рутарийскими, не хотел, чтобы мы за них проливали свою кровь… И знаешь, Гмур, зря он этого не хотел, потому что все равно пришлось посем, не мне, а моим детям биться с этими племенами много десятков лет подряд… много… — Наследник замолчал, положил в рот кусок жаренного мяса, и неспешно прожевав, добавил, — найти тебя в этих горах трудно… Вед- показала мне где лежит твое царство, еще тогда во-второй моей жизни, но это было много позже того времени как я познал свою душу, много позже, когда я уже не мог покинуть мой народ… А я так хотел посетить и увидеть тебя, однако мне все время это не удавалось…Моя вторая жизнь была слишком насыщена борьбой и войнами, защитой моей веры, народа, Родины, добра! И мне некогда было даже вздохнуть, до самой смерти…Но, в этой жизни мне повезло, у меня есть земной отец…Он моя опора и поддержка в моем жизненном пути… И знаешь, Гмур, у меня скоро родится сын… мой первый сын в этой жизни, и я назову его Горислав.
— Так звали, твоего младшего сына, погибшего в битве с ягынями, — тихо сказал Гмур. — Горислав — горящий во славе, пламенный, он очень почитал Бога Семаргла, и сам был как лепесток пламени, лепесток огня…Помню, как ты скорбел по его утрате… помню…
— Мой отец, Ярил, хотел дать мне это имя — Горислав, — улыбаясь, произнес наследник. — Но так получилось, что я сам выбрал себе свое имя… Имя которым меня назвал ДажьБог. Поэтому я и решил назвать своего сына Горислав, мой отец заслуживает иметь внука с именем, которым хотел величать своего сына.
В зал вошел Гатур, а следом за ним ужасно смущаясь, и встревожено оглядываясь, зашел Лыбедь. Гмур, увидев родственника Святозара, радостно вскрикнул и приказал привести его, и усадить возле себя с левой стороны, да наложив ему на блюдо мяса и рыбы, погладив по руке и плечу, грустно вздохнув, молвил Святозару:
— Я, повелел, Гатуру отпускать всех восуров… И не знал, что они томятся в темницах… Мне очень жаль, что так получись с ними, и с твоим родственником.
— Гмур, — отметил наследник, и расстегнул на кафтане верхнюю застежку. — Но ведь, не только восуры, не должны томится в ваших темницах, но и другие люди тоже…Они не сотворили по отношению к твоему народу ничего плохого, ничего злого, почему, же ты заставляешь их страдать, заставляешь их жить в разлуке с близкими, лишаешь возможности проживать свои жизни. Ты, чью примерял на себя рубаху… не пойму я… И разве она по твоим меркам, эта рубаха…Или ты решил, что ты Бог, и это в твоих силах карать и миловать? Но даже Боги так не поступают. Они мудры наши Боги, и, создавая нас… позволяют нам, людям, идти по пути, каковой мы сами избираем. И даже если мы ошибаемся и сбиваемся с правильного направления, они лишь подсказывают нам, но последнее слово, сам выбор — все равно за тобой… Ты, же, друг мой, превратил свою жизнь в битву с несуществующим злом… И в этой битве ты разрушаешь самое прекрасное, что было и еще остается в тебе твою добрую, любезную душу… — Святозар, прервался, и, расстегнув еще застежку на кафтане, дрогнувшим голосом, досказал, — я не могу на это смотреть…Не могу видеть как, ты убиваешь себя, как ты превращаешься…превращаешься в ягыню.
Святозар смолк, тяжело переводя дух и взяв золотой кувшин, налил себе в кубок воды, да разом, осушив, принялся вертеть его в руках, оглядывая прекрасную, тонкую работу. Гмур какое-то время тоже хранил молчание, и беспокойно поглаживал левой рукой свои длинные, рыжие усы, обдумывая слова, дорогого друга.
— Гмур, я хотел вот, что у тебя спросить, — прервал затянувшееся молчание наследник. — Я пришел в твое царство не просто так, мне нужны ворота, которые открывают проход…Ты, наверняка, знаешь, где они… покажешь мне.
Царь гомозулей продолжающий гладить усы, услышав просьбу наследника, на миг неподвижно замер, и, посмотрев на Святозара изумленным взором, поспрашал:
— Тебе нужен проход? Зачем? Куда ты собрался? В Ирий-сад, Небесную Сваргу…
— В Пекло, — негромко ответил Святозар.
— Ты, шутишь, — улыбаясь, протянул Гмур. Однако увидев, как Святозар отрицательно покачал головой, убрал улыбку с лица и встревоженным голосом переспросил, — в Пекло, но как это может быть… зачем? И, ДажьБог тебя отпускает, или ты, как в тот раз со мной, идешь сам, не слушая его?
— Нет, Гмур, — объяснил наследник. — В этот раз я иду по тому пути, что предначертал передо мной ДажьБог… Там в Пекле, по-моей вине, томится душа моей матери, и я, иду выручать ее из беды… Когда-то друг мой, я ошибся, и теперь исправляю последствия той ошибки.
— Но, в Пекло… в Пекло, друг мой… Как может ДажьБог тебя посылать туда, — испуганно пролепетал царь, и на его лбу выступила густая испарина. — Оттуда нет возврата, оттуда…
— Ну, Гмур, чего ты испугался, — усмехаясь, отозвался Святозар, и похлопал друга по плечу. — В Пекло иду я, а не моя душа… — И наследник негромко засмеялся. — Было бы страшнее, если бы туда шла моя душа, а тело, если даже и не вернется, то не беда… останется там как дар Чернобогу и Вию.
— Ох, ну и шутки у тебя…,- выдохнул Гмур и вытер ладонью пот со лба. — Но я тебе не смогу показать ворота в проход. Много десятилетий назад, оттуда выскочило громадное кэлёцэ ощевай, громадное…
— Что, что ты сказал, я не понял, — замотав головой, переспросил наследник. — Громадное кэлёцэ ощевай, это кто?
— Это громадное чудовище — великан, — слегка понизив голос, пояснил Гмур. — Такого я еще никогда не видел… Около нас жили и одноглазые озрики, и великаны асилки, и волотоманов я встречал, но такого страшилищу я никогда не видел, поверь мне… Он был огромный, с черно-серой гладкой кожей, с ногами и руками, с длинным хвостом, а морда… морда у него была такая жуткая… — Гмур боязливо повел плечами, точно то чудище стояло позади него. — Чудовище открыло ворота, выскочило оттуда и побежало. По дороге оно разрушило наши дворцы, завалило проходы, и, пробив в горе дыру, вылезло через нее и убежало. А, следом сквозь эту дыру упал с неба золотой луч и по нему спустился Бог Семаргл. У него в руках был золотой бич, он громко крикнул на языке Богов «слова силы», взмахнул бичом и ударил по воротам. И незамедлительно ворота вспыхнули, загорелись желто — красным огнем и сгорели дотла, превратившись в каменные стены. Семаргл поднял руку и завалил коридор к воротам камнями, да улетел… Тогда и закрылся проход к ящеру, с которым ты встретился… вот так, друг мой любезный.
— Ах, ты, как же это не хорошо, — до конца расстегивая застежки на кафтане, протянул Святозар. — Как не удачно. Значит, Семаргл уничтожил ворота, потому что из них выскочил Нук. Но, как, же прескверно это для меня…Не могли они, что ли подождать… все равно он уже выскочил…ах…ах…ах…
Гмур протянул руку, и ласково поглаживая наследника по руке да заглядывая ему в глаза, по-доброму молвил:
— Не расстраивайся, Святозар, ведь это было давно уже, я же сказал несколько десятилетий назад… Мы уже успели и дырку заделать и дворцы вновь отстроить… Но чудовище было ужасно, ужасно, поверь мне… Когда мы только пришли в Арапайские горы и поселились, здесь тоже обитал великан…Как же его звали… ах, да — Горыня… Он тут людей, живущих на вершинах, обижал и поедал… нас, правда, не трогал, мы же в глубине гор поселились, нас было не достать…Но потом его победил кто-то…