— Там под землей находится коридор. Темный, узкий и страшный коридор, — ответил Джюли, и порывисто вздрогнул всем телом. — В том коридоре царит вечная, вечная тьма… тьма и холод. Души несут воду до гостиного двора, выливают ее на постройку и точно по крутому склону летят туда, вниз в подземный коридор. Тот коридор дюже узок, и когда души идут по нему, то касаются плечами его стен, стараясь пробиться вперед, а стены словно сжимаются, пытаясь остановить их движение и сдержать их поступь. И каждый раз… каждый раз когда душа касается такой стены, та обжигает ее леденящим холодом…. Души идут под землей до озера, а дойдя, начинают карабкаться по такому же крутому склону наверх, и, вылезая из этого коридора, вновь встают в вереницу…. Но если какая-то душа не успеет встать в свое время, на свое место, то дасуни тут же ее схватят и приведут на жертвенник, да возложив на него будут сечь кнутами… И это очень, очень больно… поэтому души стараются изо всех сил, карабкаясь наверх по склону, лишь бы не потерять свое место, в веренице.
— Ужас, — содрогаясь и вспоминая стол укрытый красной материей, скрученную, черную веревку и кнут, протянул Святозар. — Ужас… А тебя, Джюли когда-нибудь били там?
— Да, били, — чуть слышно проронил Джюли. — И это очень, очень больно… больно…
Святозар положил скелет существа на блюдо, и, укрыв его останки черным утиральником, посмотрел на Джюли, и наполненным жалостью голосом, вопросил:
— А тебя за что? За что били? Ведь твое наказание, стоять и пробивать этот камень насквозь.
— Иногда Чернобог ходит смотреть на постройку гостиного двора, — пояснил Джюли и испуганно оглянулся, вроде страшась, что их подслушают. — И тогда он заставляет дасуней бить меня, а посем являет Чудо.
— Чудо? — переспросил Святозар. — Какое может являть чудо Чернобог?
— На площади в центре пекельного царства, — начал сказывать Джюли, и оторвавшись от своего валуна и стучания по нему, повернул голову к Святозару, и воззрился на него своими черными глазами. — Стоит великой силы столб, рядом с ним глубочайшая зчаша.
— Чего, чего, ты сказал, — переспросил наследник, перебив Джюли. — Я не понял.
— Ну, так называется углубление — зчаша, — объяснил Джюли. — Около столба и зчаши стоит душа грешника, который когда-то дюже много молил и просил Богов о помощи, но так как они не отклекались, утомленные его постоянным выпрашиванием, он решил молить и просить помощи у Чернобога. После смерти Радогост приставил его к столбу, чтобы он продолжал молить и просить, до тех пор, пока Чудо Чернобога не заполнит зчашу доверху.
— Хэ…,- поморщившись, заметил Святозар припоминая запах исходящий из углубления. — Я видел эту зчашу. Там внутри находится, что-то черно-зеленое и весьма воняет, впрочем как и все в Пекле, — и наследник передернул плечами.
— Это и есть Чудо, — кивнув головой, торжественно молвил Джюли, и, повернув свою черную голову к валуну, вернулся к наказанию. — Чернобог приходит к столбу, дотрагивается до огня ладонью и громко, что-то кричит на языке Богов, который тут знает лишь он, Вий и Пан…
— И еще Горыня, — поправил, Святозар, Джюли, и улегся на покрывалах, подоткнув под спину подушки.
Джюли перестал стучать палкой, развернулся, с любопытством зыркнул на Святозара, а после продолжив свое многовековое занятие, произнес:
— Чернобог громко кричит, и в тот же миг дасуни пригоняют вереницу душ к площади. Души и дасуни падают на колени, опускают головы и прижимаются лбами к земле, да закрывают глаза… И ждут, ждут… когда с неба упадет в зчашу капля Чуда.
— Не понял я, чего-то, — удивленно пожимая плечами, поспрашал наследник. — Откуда же они тогда знают, что в зчашу падает капля чуда, да еще и с неба? Они же вроде глаза закрывают, лбами прижимаются к земле… Да, и вообще, может это Чернобог плюет в зчашу… Плюет он туда, никакое это не чудо, а просто напросто его плевок.
— Нет. — Замотал головой Джюли, и еще более торжественным голосом, добавил, — ведь та душа, которая стоит возле столба все видит… Она видит, что Чудо прилетает с неба.
— Погоди, Джюли, — усмехаясь, заметил Святозар. — Ты, что с этой душой разговаривал? Или она после прилета чуда, говорила, что-то?
— Нет, она смотрит в небо и шепчет, дасуни и черные души, стоят на коленях, и, прижавшись лбами, ждут прихода Чуда, — ответил Джюли. — Стоят на ногах только Чернобог, и Пан, который обходит кругом души и дасуней и проверяет у всех ли закрыты глаза… а та душа около столба наблюдает за приходом Чуда. Когда Чудо падает в зчашу Чернобог говорит, что-то на языке Богов, а Пан громко выкрикивает: «Свершилось Чудо! Свершилось Чудо!» и тут же душа начинает ему вторить.
— Джюли, — тихо засмеявшись и прикрыв рот рукой, проронил наследник. — Ведь кроме Чернобога и Пана никто ничего ни видит.
— Душа, видит, — не соглашаясь со Святозаром, отозвался Джюли. — Душа-то видит…
— И чего она видит? — не унимался наследник, на миг перестав смеяться. — Чего? Ты же с ней не говорил, ты ее не спрашивал… а она тебе ничего не отвечала…Ну, как же можно в такое чудо верить… В чудо которое ты своими глазами не видел, руками не щупал и не нюхал… хотя по-моему нюхать это вовсе и не стоит… Скажи Джюли, а Вий, там бывает на этом схождении чуда? Вий туда ходит?
— Нет, — покачав головой, ответил Джюли. — Никогда воевода там не бывает. Он провожает Чернобога до гостиного двора, а засим уходит в свой дворец. Вий никогда не смотрит, как наказывают меня на жертвеннике, и как сходит Чудо.
— Значит, я точно угадал, — сказал наследник и звонко засмеявшись, схватил подушку и уткнулся в нее лицом, стараясь справиться с неудержимо-громким, разлетающемся по Пеклу светлым смехом. Святозар на морг затих, глубоко вздохнул, убрал от лица подушку и срывающемся на смех, голосом, добавил, — Чернобог туда плюет, а вы все дурашманы радуетесь! Радуетесь схождению его слюны!!!
Глава сороковая
И неторопливо, тихо, тихо потекла жизнь Святозара в Пекле. Где-то в Яви ночи сменяли дни. Бог Хорс выводил в золотой колеснице солнце на небосвод, а к вечеру солнце клонилось к горизонту и уходило на покой. И тогда на черное небо выкатывалась круглая, желто-серебристая луна, а рядом с ней мерцали и поблескивали далекие, звездные светила. Где-то в Яви на огромных, покрытых лесами и реками землях, лежала величественная и прекрасная страна Восурия, и в ее престольном Славграде, правил правитель Ярил, по реклу Щедрый. И в его древнем, простом дворце жила зеленоглазая Любава, которая носила под своим сердцем маленькую крупиночку Святозара, надежду его великого и светлого рода, его сына.
А тут в этом мрачном, холодном, злом пекельном царстве, томились души грешников, а вместе с ними томился и наследник восурского престола Святозар. Он лежал на своих покрывалах и подушках, и подолгу разговаривал с Джюли, смотрел на вереницу душ, спал, изредка пил настойку из смольего дерева и ел принесенное воеводой мясо. Колдун Маргаст мазал его флюпенговой мазью и шипел-шептал-пищал над ранами, и хотя раны не затягивались, но после этих шептаний боль уходила, продолжала болеть только нога. Но иногда, внезапно, ни с того ни с сего, начинали болеть помазанные, да зашептанные раны от кнутов. И боль та, была такой невыносимой, что Святозар ложился на покрывала и тихо стонал, и в такие моменты ему почему-то казалось, что кто-то дюже внимательно, за ним наблюдает. Всякий раз, когда такое происходило, наследник рассказывал об этом Вию. И тогда Святозар слышал, как взволнованно начинал шипеть воевода, и раздавал удары хлыста направо и налево, по спинам и головам дасуней, а после настойчиво просил его сидеть тихо и ни в коем случае не смеяться.
Джюли молчал, монотонно стуча палкой о камень, и только негромко вздыхал. Иногда он прекращал стучать, клал палку и засовывал вглубь дыры руку, измеряя, насколько он пробил валун, теперь туда уже полностью входила кисть руки.
— Здорово Джюли, уже вся кисть входит, — откликнулся Святозар, увидев, как Джюли несколько раз засунул, и вынул оттуда руку. — Джюли, а ты не знаешь, как долго я здесь нахожусь?