С сакуры время от времени падали лепестки. Один из них опустился на крышку корзинки и тут же улетел, подхваченный ветром. Ветер набросил на девушку покрывало осени и унёсся к соседям. Тогда девушка спросила:
— А вы?..
— Меня попросили привести здесь всё в порядок, — сказал Сансиро, и ему самому стало смешно: ведь его застали, когда он бездельничал. Девушка тоже рассмеялась.
— Может быть, мне подождать?
Она как бы спрашивала согласия Сансиро и тем доставила ему большое удовольствие.
— Ага, — ответил он.
Девушка продолжала стоять. А Сансиро не придумал ничего лучшего, как задать ей тот же вопрос, что и она ему:
— А вы?..
Девушка поставила корзину на веранду, достала из-за оби визитную карточку и подала её Сансиро.
На карточке значилось: «Минэко Сатоми, р-н Хонго, Масаготё». Оказывается, она живёт совсем близко, за оврагом. Пока Сансиро разглядывал визитную карточку, девушка села.
— А я вас видел, — сказал Сансиро, спрятал карточку в карман и взглянул на девушку.
— Да, тогда в клинике…
— Не только в клинике.
— И ещё у пруда, — быстро сказала девушка. Она хорошо это помнила. Сансиро молчал, не зная, что сказать. — Я вас ничем не обидела? — спросила девушка и тоже замолчала.
— Нет, — коротко отозвался Сансиро. Теперь всё своё внимание они сосредоточили на сакуре. На её верхушке ещё оставались листья, вроде бы изъеденные жучками. Вещи Хироты всё не везли. — У вас какое-нибудь дело к сэнсэю? — вдруг спросил Сансиро. Девушка оторвала взгляд от сухих веток сакуры и резко повернулась к Сансиро. «Какой вы странный» — было написано на её лице. Но ответила она просто:
— Меня тоже попросили помочь.
Сансиро только сейчас заметил, что на веранде полно песку.
— Смотрите, сколько песку. Вы испачкаете кимоно.
— Возможно, — Девушка огляделась вокруг, но не встала. Некоторое время она осматривала веранду, потом перевела взгляд на Сансиро и спросила с улыбкой: — Вы здесь уже убирали?
Сансиро уловил в её улыбке дружескую непринуждённость и ответил:
— Нет ещё.
— Может, сделаем это вместе? Я помогу вам.
Сансиро тотчас поднялся. Девушка спросила, где взять веник и щётку, но продолжала сидеть. Сансиро ничего с собой не принёс и сказал, что сбегает в лавку, однако девушка отсоветовала ему попусту тратиться и предложила попросить щётку и веник у соседей. Сансиро тут же пошёл к соседям и вскоре вернулся с веником, щёткой, ведром и тряпкой. Девушка продолжала разглядывать ветки сакуры.
— Взяли?.. — спросила она, увидев Сансиро, который держал в руке ведро, а на плече веник.
— Взял, — коротко ответил Сансиро. Не обращая внимания на песок, девушка, как была в белых таби, поднялась на веранду, оставляя на песке маленькие изящные следы. Она вытащила из рукава кимоно белый передник, отороченный по краям тесьмой, словно кружевом, слишком нарядный для уборки, подоткнула его под оби и взяла веник.
— Ну что ж, начнём, — сказала она, закинув широкий рукав кимоно за плечо. Сансиро увидел удивительно красивую, обнажённую почти до плеча, руку, край рукава прелестного нижнего кимоно и на какой-то миг застыл на месте, раскрыв рот, но тут же спохватился и, гремя ведром, пошёл на кухню.
Минэко подметала, а Сансиро шёл за нею следом, протирая пол мокрой тряпкой. Пока Сансиро выбивал татами, Минэко счищала грязь с сёдзи. К тому времени, когда уборка подходила к концу, они стали почти друзьями. С веником и щёткой Минэко поднялась на второй этаж и позвала Сансиро, который пошёл на кухню сменить воду в ведре.
— Поднимитесь, пожалуйста, сюда.
— А что случилось?
Стоя внизу у лестницы, Сансиро видел лишь передник девушки, белевший в темноте. С ведром в руке он стал подниматься по лестнице и вскоре очутился в какой-нибудь трети метра от неподвижно стоявшей Минэко, едва не касаясь лицом её лица.
— Что случилось?
— Темень такая, ничего не видно.
— Почему же это?
— Да вот не знаю…
Сансиро проскользнул мимо Минэко, поставил ведро и хотел открыть ставень, но не мог справиться с задвижкой. Минэко подошла к нему.
— Не открывается? — спросила девушка и пошла к противоположному окну. — Здесь попробуйте.
Сансиро молча подошёл к ней. Он чуть было не коснулся её руки, но вдруг зацепился за ведро. Раздался грохот. Общими усилиями они наконец открыли один ставень. В глаза ударил ослепительно яркий свет солнца. Они посмотрели друг на друга и неожиданно рассмеялись.
Окно с бамбуковой решёткой на противоположной стороне им тоже удалось открыть. Поглядев в сад, где бродили куры, Минэко снова взялась за веник, а Сансиро — за тряпку. Оп ползал на четвереньках, вытирая пол.
— Ого! — сказала Минэко, посмотрев на Сансиро.
Вскоре Минэко бросила веник на татами и стала смотреть в окно. Сансиро тоже кончил уборку, сунул тряпку в ведро и подошёл к Минэко.
— Что вы там разглядываете?
— Угадайте.
— Кур?
— Нет.
— То большое дерево?
— Нет.
— Что же тогда?
— Облака.
По небу и в самом деле плыли облака. Ярко-синее небо и на нём пышные, похожие на блестящую вату облака. Разгоняемые сильным ветром, они становились вдруг такими тонкими, что сквозь них просвечивала синева, либо сбивались в кучу и торчали, словно заусеницы, белыми мягкими иглами.
— Вы только посмотрите, как они похожи на страусовое боа!
Сансиро не знал, что такое боа; и честно в этом признался. Минэко с удивлением протянула: «Да-а», — но тут же спохватилась и вежливо объяснила.
— А, знаю, — ответил тогда Сансиро.
Потом он сообщил ей, как слышал недавно от Нономии, что облака представляют собой снежную пыль, и если даже снизу видно, как они движутся, то скорость у них, пожалуй, больше, чем у ураганного ветра.
— Вот как? — Минэко посмотрела на Сансиро и безапелляционно заявила: — Скучно думать, что это снег.
— Почему же?
— Да так… Облака должны быть облаками. Иначе зачем бы ими любовались?
— Вы так думаете?
— Что значит «думаете»? А вам всё равно, облака это или снег?
— Вас, вероятно, привлекает то, что высоко над вами?
— Пожалуй, — ответила Минэко, снова устремив взгляд на небо, где бесконечной чередой плыли облака.
В это время тишину переулка нарушил стук колёс приближающейся тележки.
— Приехали, — сказал Сансиро.
— Как быстро, — отозвалась Минэко, не шелохнувшись.
Она прислушивалась к грохоту тележки с таким видом, словно он мог как-то повлиять на движение облаков. Нещадно нарушив спокойствие осеннего утра, повозка вскоре подкатила к воротам.
Сансиро оставил Минэко и сбежал вниз. Ёдзиро как раз входил в ворота.
— Раненько ты пришёл, — первым заговорил Ёдзиро.
— Зато ты поздно, — ответил Сансиро, в этом смысле расходясь во мнении с Минэко.
— Поздно, говоришь?.. А что делать? Мне одному пришлось все вещи укладывать. Только служанка да рикша помогали.
— А сэнсэй где?
— В колледже.
Тем временем рикша стал разгружать вещи. Наказав ему и служанке переносить кухонную утварь, Ёдзиро и Сансиро занялись книгами. Книг было много, и расставить их оказалось делом нелёгким.
— А барышня Сатоми ещё не пришла?
— Пришла.
— Где же она?
— Наверху.
— Что она там делает?
— Что делает? Ничего. Просто находится наверху.
— Я тебя серьёзно спрашиваю.
Ёдзиро подошёл к лестнице и крикнул:
— Сатоми-сан, а Сатоми-сан. Помогите нам, пожалуйста, расставить книги.
— Сейчас приду.
С веником и щёткой Минэко стала не спеша спускаться вниз.
— Что вы там делали? — нетерпеливо спросил Ёдзиро.
— Уборку.
Дождавшись наконец Минэко, Ёдзиро подвёл её к комнате, где у самого входа грудами лежали книги. Перебирая их, спиной к двери сидел на корточках Сансиро.
— Какой ужас! — воскликнула Минэко. — Что же с этим делать?
Не меняя позы, Сансиро оглянулся с улыбкой.
— Ничего ужасного, — сказал Ёдзиро. — Внесём всё это в комнату и поставим на полки. Вот-вот должен подойти сэнсэй, он нам поможет. Послушай-ка, — недовольным тоном обратился он к Сансиро, — если ты собираешься читать сейчас подряд все книжки, толку не будет. Потом займёшься этим, на досуге.