![Пусть люди вымрут! i_005.jpg](https://litlife.club/books/270015/read/images/i_005.jpg)
− Он жив? − спросила хозяйка у старого колдуна.
− Жива ли нежить? − ответит тот вопросом.
− Мусанбек, я не желаю пикироваться с твоими слугами!
Татарин кивнул старику, тот вежливо поклонился хозяйке, извиняясь за дерзость.
− Он жив, сударыня. Только заморожен до времени. К утру очнется.
− Хорошо.
Владлена поджала губы. Убить бы тварь, конечно. Но женщина видела, как парень дерется. Очень хорошо, как и положено упырю. Из него тоже может выйти толк. Пожалуй, нужно перетащить его на свою сторону.
− А этот, со стекляшками в глазах, не очнется? − сварливо поинтересовалась хозяйка.
− Нет, сударыня, − ответил старший колдун. − Уже не очнется. Никогда. Очень редкое, и очень сильное заклинание. На вурдалаков срабатывает как сонное, но людей разом на тот свет отправляет. И противодействий ему нет.
«Ну, на нет — и суда нет», − облегченно вдохнула Владлена.
− Мифой, Радисвет, этого кровососа — в пыточную. Днем я им займусь. Здоровяка со стекляшками в зенках — в ледник. Потом я в нем покопаюсь.
Слуги поклонились и ринулись в комнату. Один забросил на плечо невесомую арабеску, второй подхватил вампира. Римлянина оставили на второй заход.
− Здравствуй, Гиза.
Как и в прошлый раз, приветствие раздалось за спиной. Арабеска обернулась, но уже не резко и не делая попыток выхватить клинок. Она узнала этот голос. Когда-то его обладатель очень помог ей и Флавию.
− Здравствуй, Миландра, − поздоровалась девушка. − Еще не сменила имя?
Безволосая, хрупкая, темнокожая фигурка, лишенная признаков пола и возраста, улыбнулась.
− Ты привыкла звать меня именно так, зачем же менять порядки? Пусть для тебя я останусь Миландрой. Это имя ничуть не хуже любого другого.
− Миландра, я умерла?
− Да.
− Нет… погоди, то есть совсем?
− Да, совсем. Я не знаю как именно, но я не вижу больше связи твоей души с твоим телом. Да если бы и была — тебе в любом случае не выкарабкаться. Посмотри на себя. С такими ранами не живут.
Гиза опустила глаза и с трудом подавила вскрик.
Насквозь промокшая кровью одежда была кем-то заботливо срезана с раны, а сама рана… Гиза достаточно насмотрелась в своей жизни, чтобы понять: с такими дырками в груди действительно не живут. Клинок неуязвимого урода разрезал ребро и проник в легкое. Скорее всего, разрублены и бронхи, а то и трахея.
− А Флавий? Он тоже… погиб? − девушка молила всех богов, чтобы Миландра сказала «нет», но другая часть Гизы хотела увидеть любимого здесь и сейчас, и диавол с ней, со смертью. И пусть Миландра скажет «да» — говорила эта часть души арабской принцессы.
− Нет, его я не встречала. Твой друг пока жив.
− Что значит пока?
− То и значит. Все вы, смертные, живы лишь пока. Кто-то дольше, кто-то меньше. Для кого-то это «пока» длится десятилетиями, а кто-то достигает его, едва родившись на свет.
− То есть ты не знаешь, что с ним?
Миландра пожала плечами:
− Откуда? Я и что с тобой-то случилось — могу лишь догадываться. Ваш мир мне теперь не подконтролен.
Гиза понимающе кивнула. Теперь, когда черным демонам нет хода в мир людей, они действительно не могут что-либо знать о происходящем на Земле. А ход им, вот ведь как получилось, перекрыли именно Гиза с Флавием.
Девушка в неожиданно упавшем на все члены тела изнеможении села на камень и попыталась понять, что с ней происходит. Очень сильно, до одури хотелось жить именно сейчас, когда она нужна там… наверху? Да, пусть будет наверху. В обычном, человеческом мире. Гнусном, коварном, кровавом — но и прекрасным, манящим, дарующим жизнь. В обычном мире людей. Жить — во что бы то ни стало.
И в то же время жить уже не хотелось. Ей, тутошней. Непонятно почему снова увидевшей Миландру. Гизада Арбан-Адан аль Саджах умерла, зачем весь этот спектакль с умными разговорами?
− Почему ты снова со мной разговариваешь? − спросила Гиза, подняв взгляд на хозяйку подземного мира. Та по-прежнему стояла на краю плавающего в пустоте камня. На нем же сидела и арабеска.
− Я разговариваю со всеми душами погибших. Одновременно с миллионами — и с каждым в отдельности. Все вы дети Земли, а я — можно сказать, хранительница планеты. Почему бы мне с вами не пообщаться?
− Раньше ты не говорила загадками. Да и общалась… кхм, с более живой мной.
− Неважно. Информация не знает слова «смерть». А душа человека — это информация, заложенная в энергетическом потоке. Общаясь, я обмениваюсь информацией. Для меня это и есть жизнь.
Ишь ты, как завернула.
Гиза усмехнулась. Сюда бы Флавия с любовью к громким наименованиям и всяким научным терминам. Он бы оценил… Нет! О чем она думает?! Не надо сюда Флавия!
− Ты хочешь знать, что дальше. Ведь так? − Миландра подошла поближе к девушке и присела напротив. Положила угольно-черные ладони на такого же цвета колени.
− Да…, − еле слышно ответила арабеска.
− Ты хочешь быть вместе со своим другом, так?
− Да.
− Ты готова заплатить некоторыми неудобствами за возможность быть с ним?
− Да!
Каждое «да» было громче предыдущего. Последнее — почти крик.
Гиза рывком дернулась к Миландре, схватила ее за руки.
− Да, хочу! Что угодно, я хочу быть там, с ним! Сражаться, убивать, предавать и быть преданной, что угодно! Если мое тело умерло, я согласна на любое другое! Хоть бы и плешивой собачкой — я буду служить ему и гавкать, когда он скажет. Миландра, ты можешь, я знаю! Верни меня туда!
Хранительница земли высвободила руки и покачала головой.
− Не так. Это все ты можешь сделать и здесь. Просто дождавшись своего любимого.
− Миландра!!
− Что?!
Хранительница бросилась вперед и вонзила в арабеску взгляд своих бездонно-голубых глаз.
− Говори, чего ты хочешь! Хочешь ты, а не твое тело. Оно мертво. Оно не воскреснет! Его больше нет!!! Чего хочешь именно ты?
− Я хочу быть с ним! − выкрикнула Гиза.
− Нет!
Демоница размашисто отвесила арабеске оплеуху. Да такую увесистую, что голова девушки дернулась, а уголок рта украсила новая струйка крови.
− Чего ты хочешь?!
− Жить!
− Нет!!
На этот раз субтильная темнокожая фигура просто и честно влепила своей собеседнице кулак точно в нос. Гиза упала на спину, не веря в предательство когда-то безотказного тела. От таких прямолинейных атак ее, ученицу хашшишинов, обучали уклоняться еще в детском возрасте.
− В тебе по-прежнему говорит твое тело, − совершенно спокойно заметила демоница снова из-за спины арабески.
Девушка, не вставая, подняла голову и уставилась на Миландру-вверх-ногами. Та продолжила:
− Оно предает тебя в твоих словах так же, как только что предало в действиях. Вот ведь как получается: тело мертво, но по-прежнему диктует владельцу, что нужно делать и чего хотеть. Не странно ли, как ты думаешь?
Миландра картинно потерла кулак, словно он болел после удара.
− Мы вернемся к этому разговору, когда ты сможешь ответить, что забыла в мире живых, − печально добавила хранительница. Отвернулась от утирающей кровавые сопли арабески и пошла к краю висящей в пустоте каменной громадины.
− Я хочу быть…, − нерешительно начала Гиза, поднимаясь на ноги.
Миландра тут же обернулась.
− Я хочу быть полезной. Флавию, Мариусу, всем людям… и нелюдям, − продолжила арабеска, − всему миру. Всем обитателям. Я хочу, чтобы они жили так, как им предначертано или как они сами хотят. Не поклоняясь тайным силам и не думая ни о каких Маятниках. Рождаясь, живя, любя и умирая в свой срок.
Черная фигура застыла на краю камня, сложив руки на груди. Миландра с интересом слушала арабеску, на лицо демоницы возвращалась слабая улыбка.
− Я уже однажды родилась и однажды умерла, − продолжила Гиза, подходя к черной демонице. − Теперь дай мне, диавол побери, еще время! Чтобы по-настоящему жить и по-настоящему любить! Обещаю, я добьюсь этого! Жить именно в том мире, в котором нет места всем… Всем этим изменениям, или как вы их называете? Обещаю, я буду любить именно того, кто всеми силами пытается сохранить мир, который и должен быть. Именно его, и ни какой другой.