- А что предлагаешь ты? - уперся тяжелым взглядом главный.
- Я предлагаю мистеру Хью договориться с главарями банд. Пусть они сами решают вопрос с Ершовым. Выделим для этого десять тысяч долларов.
- По информации Гэнна Майера Ершов одному только дону Calmo заплатил вдвое больше, и ещё столько же дон Calmo получил месяцем раньше. У дона в банде четыре сотни боевиков. Реально бюджет этой операции нужно увеличить до пятидесяти тысяч, - возразил мистер Хью.
- За десять тысяч можно "заказать" даже президента, - не согласился главный.
- Я в самом начале это самое и сказал. Нас заказали. Ершов выложил достаточно долларов, чтобы наши особняки взяли штурмом. Как тот полицейский участок, - резко возразил мистер Хью.
- В результате бюджет превысит стоимость тех трех патентов, из-за которых мы начали склоку с изобретателем, - брюзгливо проворчал рыхлый, лысый толстяк, не вынимая сигару изо рта.
- Стоит только однажды заплатить чужаку, и мы разоримся. Мы будем платить всем и каждому. Сейчас мы выше закона, а станем такими, как все, быдлом, швалью, - снова взял слово самый пожилой и солидный, главный в этой компании бизнесмен, - Так что, дорогой мой Хью, я даю тебе карт-бланш, ты можешь тратить запрошенные тобой пятьдесят тысяч. Но ...
Черные, навыкате, глаза "бизнесмена" налились кровью, и в воздухе повисло ощущение мрачной угрозы.
- В этот раз я не подведу, - мистер Хью попытался произнести это твердо и уверенно, но его голос сорвался.
* * *
Полицейская система Нью-Йорка была излишне коррумпированной, она напоминала Клячкину родную, российскую. Полицейские открыто вымогали взятки, при этом низшие чины отдавали большую часть денег сержантам, те делились с капитанами. Последним, в свою очередь, приходилось относить положенную мзду тем, кто назначал их на эту должность. Копы из разных районов устраивали между собой побоища, деля доходные места, мало отличаясь от гангстеров.
Смерть капитана Гэнна Майера породила очередной всплеск полицейских войн. Клячкин, обладавший аналитическим складом ума, и далекий от адреналиновой зависимости, исполнял в компании друзей роль некоего штаба. Поэтому, получив ожидаемые сведения о начале боевых действий, он запустил, согласованный пару дней назад с доном Calmo, план вооруженной поддержки "нужного" шефа полиции. Капитан "вражеского" полицейского участка столкнулся с небывалым подъемом преступности. Поджоги и ограбления захлестнули территорию этого района. Люди дона Calmo наводнили улицы и днем, и ночью. В условиях деморализованной полиции казаки во главе с Гусевым ограбили оба банка, ювелирный магазин, меховую мастерскую и оружейный милицейский склад (национальной гвардии США).
Ершов пока что сохранял постельный режим, к этому его вынудила не только травма колена, но и воспаление резаной раны на груди, полученной в схватке с кубинцами. Она вскрылась после атаки на полицейский участок, где Николаю пришлось побегать и подраться. Хуже всего было то, что у него подскочила температура.
Формально, Ершов обеспечивал охрану особняка, руководил полусотней казаков, тех, что Гусев вернул из Канады. Пока вторая полусотня грабила территорию "вражеского" полицейского участка, вывозила оружие и товары на склады дона Calmo, казаки затаились в особняке, там они прятались от людских глаз.
Болезнь Ершова не позволила ему осуществить захват мистера Хью в первые два-три дня после налета на полицейский участок. Николай хотел лично убить негодяя, а доставка мистера Хью живым в особняк была делом слишком рискованным. Операцию отложили, но все трое друзей понимали: нападение на особняк полиции, наемников или тех и других вместе - дело нескольких дней. Гусев считал, что мистеру Хью хватит трех дней на подготовку, Клячкин отводил на раскачку медлительным и обстоятельным местным деятелям целых десять дней. Исходя из этих предположений, Ершов приказал Петьке докупить два десятка волкодавов. Гусев заставил казаков выложить внутри сараев мешками с землей все стены, там он поместил засады. Укреплен был и первый этаж особняка. К столбам забора Гусев привязал бомбы. Хотя запалы были слишком несовершенны, Володя рассчитывал, что даже редкие взрывы, за спиной атакующих боевиков, внесут панику в их ряды.
Клячкин счел необходимым заранее проработать планы уничтожения полицейских участков. На естественное недоумение Гусева и Ершова, он отвечал просто:
- Дело против Коли рассыпалось, даже залог вернули. Теперь повод для вторжения полицейских в дом отсутствует. Адвокаты отслеживают все судебные решения, так что копы просто-напросто покажут свою бандитскую суть. Для меня это достаточная причина, чтобы признать власть незаконной. Мы революционеры, или хрен собачий?!
- Если к Манхэттену прибавить Бронкс, то в Нью-Йорке сейчас два с половиной миллиона жителей. Ты думаешь захватить его с сотней казаков? Пять сотен боевиков дона Calmo не в счет, им только грабить прохожих, - рассмеялся Ершов.
- Нет. Серега прав. Навести ужас на копов мы сможем. Оборона в данном случае была бы огромной ошибкой. Уничтожить десяток-другой полицейских участков рано утром, когда копы собрались на развод, не так сложно. Напасть, забросать гранатами первый этаж, заблокировать выход. Нет, Серега прав, это реально, - не согласился с Ершовым Гусев.
- А когда восстание охватит город, мы без всяких помех захватим мистера Хью, - продолжил Клячкин.
- Серега, тогда надо включить в твой план нападение на мэрию и на таможенников, - добавил Ершов.
- Помню, помню. Ещё частная полиция, детективные агентства и так далее, - улыбнулся Клячкин.
- Молодец Серый! Варианты нужно прорабатывать все!!! К тому же, мои казаки жаждут трофеев! - подвел черту Гусев.
- Что касается трофеев, - сделал большую паузу Клячкин. Он посмотрел каждому из своих друзей в глаза, и продолжил, - Так, как раньше, делить нельзя, ни золото с Клондайка, ни доллары из банков!!! Всем участникам поровну? Красиво, но глупо. Я даже не хочу считать наши затраты на подготовку, оружие, боеприпасы, взрывчатку.
- Я не согласен с твоей оценкой моей авантюры на Аляске!!! Мне повезло, что я поехал на Клондайк в большой и дружной компании. Я заработал своё золото легко и безопасно. И самое главное, что я заработал там - это доверие сотен людей. Моя мастерская через год превратится в завод, я верну деньги русской общине тракторами и двигателями для примитивных драг. Моя сделка на Аляске очень выгодная.
- Не буду говорить о Клондайке, это особый случай. Что касается трофеев ..., мои казаки, когда после набега дуван делят, то атаману десятую часть отдают, - вставил свои пять копеек в разговор Гусев.
- Сами! Такой обычай! Его нарушать нельзя, - ехидно засмеялся Клячкин.
- Ну, ты, Серый, психолог! Обычаи нарушать опасно, неправильно поймут и примут за чужого, а это чревато, - рассудил Гусев. У Володи был опыт общения не только армейский, богатый военной спецификой, но и пограничный, с казаками.