Новый министр транспорта покачал головой, сидя за рулем своего темно-синего «универсала» и размышляя о судьбе акций, принадлежащих его дочерям. В издательском мире наступили трудные времена. Самым разумным было бы передать эти акции в руки надежного, опытного человека. И у него на примете был один такой человек, которому он мог бы полностью доверять.
О Боже, думал он, приближаясь к старому зданию корпорации Форрестера. Как бы осторожно он ни преподнес свое решение, Ванесса никогда не поймет его и не согласится с ним.
Глава шестая
— Что ты сделал? — Глаза Чарли расширились от гнева. — После всего, что мы говорили? Филип, как ты мог принять это предложение при твоем состоянии здоровья?
Филип давно не видел прелестное лицо своей жены таким возмущенным, и его разочарование оттого, что она не разделяет его гордости, было очень острым. Прежде чем войти в зал, он попросил председателя компании, Уолтера Тредголда, вызвать жену в холл, чтобы поделиться с ней своей новостью наедине, до того, как она станет достоянием публики.
— Ты считаешь, что доктор Муррей все преувеличил, не так ли? — сердито продолжала Чарли. — Ты думаешь, что обморок, который был у тебя прошлым летом, был вызван жарой? А сейчас ты согласился принять на себя такую огромную ответственность. Если ты не хочешь подумать обо мне, пожалуйста, вспомни, что у тебя есть маленькая дочь, и ей надо, чтобы ты был рядом, пока она будет расти.
Честно сказать, Филип не решился бы признаться даже самому себе, что он предпочел бы умереть, чем отказаться от должности, дающей такую политическую власть.
— Успокойся, дорогая. Все будет хорошо. У меня будет в помощь целое министерство; это проще, чем быть членом парламента, — солгал он. — И, конечно, мне придется отказаться от всего этого. — Он обвел взглядом окружающую обстановку. Возбуждение, которое он испытывал все время с тех пор, как покинул Даунинг-стрит, 10, прибавило ему решимости. — Ты сможешь заменить меня здесь. Таким образом моя нагрузка уменьшится. — Он засмеялся, стараясь изменить настроение Чарли. — Тогда мне вообще нечего будет делать, — пошутил он.
Его последняя фраза, казалось, лишила Чарли дара речи. Филин увидел, как она побледнела, и пожалел, что не смог более тактично сообщить ей эту новость. Он начал нашептывать ей нежные слова, чтобы успокоить ее, но его прервал Уолтер Тредголд, который горел нетерпением проводить Филипа, хоть и с опозданием, в зал.
— Дорогая, все будет хорошо, — повторил Филип.
Чарли надула губы, и он понял, что не сумел убедить ее.
Шум в зале достиг такого уровня, что с медицинской точки зрения мог быть вреден для слуха. Двести пятьдесят человек набились в помещение, способное без тесноты вместить лишь половину этого количества. Пока только немногие отправились в столовую, где были накрыты столы с дорогими закусками — традиция, которой гордилась компания. Столовая была украшена рождественскими гирляндами; здесь позднее должна была состояться дискотека.
Наблюдая за входной дверью, Ванесса все же пропустила момент, когда пришел Филип. Она заметила его, только когда он появился вместе с Чарли со стороны директорского кабинета. Пара выглядела взволнованной. Могли бы не виснуть друг на друге на глазах своих сотрудников, возмущенно подумала Ванесса.
Она вдруг почему-то вспомнила, с какой страстью прежде смотрел Филип на ее обнаженное, податливое тело, когда они занимались любовью. Эта Особа лишила ее этого.
Неважно, что Филип столько раз отрицал, что Чарли была причиной их развода, и утверждал, что ее даже не было в стране, когда они расстались; Ванесса все равно во всем винила ее. Она отказывалась понимать, что его предыдущие сексуальные увлечения уже предвещали крушение их брака. Для нее существовала только коварная Чарли, которая украла у нее мужа.
Она не могла забыть того дня, когда Филип вернулся домой в изнеможении, жалуясь на то, что чуть не уснул за рулем, и сказал, что больше не может жить с ней. Было нелегко убедить их друзей в том, что никто не виноват в их разводе. Гораздо проще было свалить вину на другую женщину, и когда Чарли опять появилась в жизни Филипа, Ванесса получила необходимое доказательство и убедила себя, что все случившееся — происки этой женщины.
Сейчас она видела, как Филип разговаривает о чем-то с Уолтером Тредголдом. Ее бывший муж все еще был очень привлекателен; фактически, он выглядел даже лучше, чем был, когда они поженились. В его темных глазах появилась глубина, тело стало крепче, но он не располнел. В безукоризненно сшитом костюме он выглядел прекрасно.
Увидев отца, Эми сразу же бросилась к нему, и по его грустному выражению лица Ванесса поняла, что она рассказывает ему о смерти Танси. Он сразу же оставил Уолтера и Чарли, быстро подошел к Ванессе и взял ее руки в свои.
Он впервые после их развода прикоснулся к ней, и она была удивлена тем, что не почувствовала при этом никакого волнения.
— Ви, мне очень жаль. Танси была чудесной собакой; она доставляла нам столько радости.
Он произнес эти слова совершенно искренне, и Ванесса кивнула, благодарная за его сочувствие. На мгновение все стало как прежде: Эми была рядом, они были все вместе.
— Я думаю, Луиза очень расстроена. Танси всегда была с ней, с самого детства. Завтра я ей позвоню.
— Она обрадуется, папа. Одно хорошо, что Танси долго не мучилась, — сказала Эми, смахнув слезу.
— Да, конечно. А теперь, — улыбнулся он, — я хочу, чтобы вы обе были в первом ряду, чтобы услышать мои новости.
Они прошли вперед; Филип встал на стул и попросил тишины. Прошло несколько минут, прежде чем гул смолк.
— Извините за опоздание, друзья. — Он помолчал, ища глазами поднос с шампанским. — Кого я здесь должен очаровать, чтобы мне дали бокал шампанского?
Все засмеялись, и ему быстро передали бокал с шампанским. Чувствуя поддержку со стороны своих сотрудников, которые знали его всю жизнь, Филип расслабился.
— Вот я стою здесь в окружении великих редакторов и многочисленной писательской братии. — Одобрительные возгласы. — И я думаю, что вы имеете право услышать эту новость от меня лично, а не по радио или от ваших приятелей из журналистского лобби, или — Боже упаси — со страниц нашей собственной «Брайтон гэзетт», если кто-то в нее заглядывает не по долгу службы.
Смех быстро замер, когда они увидели, что его лицо стало серьезным.
— Причина, по которой я опоздал, в том, что я только что вернулся с Даунинг-стрит, 10. Премьер-министр любезно решил, что обществу может быть полезно, если я стану членом его кабинета.
Толпа зашумела, но Филип взмахнул рукой, призывая к тишине.
— О моем назначении на пост министра транспорта было объявлено всего несколько минут назад; теперь вы понимаете, почему я хотел первым сообщить вам об этом.
Со всех сторон посыпались поздравления.
— Так держать, босс! — раздавались крики, а Уолтер поднял бокал и предложил тост за нового министра.
Когда приветствия смолкли, Филип поблагодарил всех.
— А когда вы увидите меня за рулем нового «ягуара», знайте — я просто оцениваю его достоинства как новый министр транспорта.
Присутствующие засмеялись, оценив его чувство юмора. Не зря Филип был известен своим умением владеть вниманием толпы. Как говорил инструктор по теннису премьер-министра: «Он хорошо выступает, — и добавлял, — особенно по телевизору». Это его качество сыграло не последнюю роль в его назначении.
— Я знаю, что я всегда могу рассчитывать на поддержку, — продолжал он с улыбкой, — по крайней мере в этом уголке Британии. А теперь перейдем к моему традиционному рождественскому подведению итогов. Год был трудным; всего второй наш год в качестве национальной корпорации средств массовой информации. Кто говорил, что мы не выживем? «Экспресс» презрительно ухмылялся, «Мейл» скрежетал зубами, но мы по-прежнему держимся и, больше того, наш «Ситизен» наступает им на пятки.