Наконец, после короткого затишья послышался знакомый высокий и сиплый голос:
– Я узнал тебя, Иван. Выходи!
– Ну, слава Богу, – прошептал Иван. Напрягся, готовый выскочить из-за валуна.
Но на спину легла теплая, совсем не призрачная рука.
– Погоди!
Света смотрела на него страшными, застывшими глазами, будто уже видела его бездыханным.
– Смотри!
Она подобрала большой камень, с трудом отпихнула его от себя ногой, камень соскользнул вниз, выскочил из-за валуна, ударился, подскочил… и исчез- ослепительная вспышка превратила его в пустоту, так бил десантный лучемет, Иван не мог ошибиться.
– Ты что, сдурел?! – завопил Иван. – Артем! Дай мне выползти, встать! Ты увидишь меня! Я безоружен!
– Выходи!
– Не смей! – захрипела в ухо Света.
– Я должен выйти, – оборвал ее Иван. И оттолкнул.
Он помедлил две-три секунды, а потом откатился назад, давая телу простор – и резко вспрыгнул на двухметровую высоту, прямо на горбатую пыльную спину камня.
Все семеро стояли, выставив вперед стволы.
– Вот теперь я и впрямь вижу, что это ты, Иван! – выкрикнул, скаля зубы, Артем Рогов, постаревший и лишившийся половины своих кудрей. – Ты зря пришел сюда, Иван. Прощай!
Они нажали спусковые крюки разом, на слово «прощай». Но они опоздали – Иван, трижды перевернувшись в воздухе, запрокинувшись назад, летел вниз со склона, а вслед ему неслись осколки, камни, пыль из иссекаемого пулями, снарядами, прожигаемого лучами и сигма-излучением валуна. Они обманули его! Обманули. Света была права – это нелюди… или другое, или они ни при каких обстоятельствах не могут допустить, что в Осевое проникнет кто-то из землян, кроме них, секретников.
Скорее всего, так и есть. Они твердо знают, что это мир призраков и оборотней, что в нем не может быть друзей.
Как он сразу не сообразил?!
И все же он не упустит их.
– Ты просто идиот! – заорал Иван. – Артем! И ты, Голд Зовер, и все остальные! Вы с ума посходили!
– Это ты сошел с ума, – прошептала из-за спины Света. – Это ты идиот. Тебе надо было ждать, пока они подойдут к двери, понял? Зачем ты раскрылся?!
– Я не могу вести себя с ними как с врагами, как с нелюдями. Это мои товарищи, это бывшие десантники, братки!
– Врешь! – неожиданно грубо пресекла его Света. – Это давно уже не братки твои! Они работают против Земли, против землян. Они начинали свой Секретный проект как посланцы человечества, да, так было. Но теперь это непюди! Осевое ломает и не таких… в Осевом много страшного, Иван!
Иван скривился. Застонал. Он не мог решиться.
– Ты упырь, – шептал он, глядя на нее, – ты призрак! Ты порождение обезумевшего подсознания, растревоженной памяти! Светы давно нет, она погибла! Отвяжись от меня, не сбивай меня, не натравливай на своих!
Прочь! Уходи прочь!!
– Никуда я не уйду! Хватит! Ты просто истеричка, Иван! – она схватила его за плечи, приблизила лицо и впилась губами в его губы. Они были горячие, живые, женские, таких не бывает у призраков. Иван отпрянул назад, он чувствовал живое тепло. Но он все помнил – он помнил страшного, клыкастого, скользкого упыря на своих коленях, помнил лютую, невозможную боль, костистый хребет, жадное чмоканье и пустые, рыбьи глаза призрака-фантома. Ведь это все было!
– Ну хватит! – она сама оторвалась. – Ты видишь, что это я. Или нет?! Хватит! Они сейчас выволокут тебя из-за камней и прикончат! А может, и выволакивать не будут, сразу прибьют. Уходи!
Иван понял, она права. Он кубырем откатился в сторону. И почти сразу в то место, где он только что лежал, ударил сноп огня. Голд Зовер стоял наверху, на обломке. скалы и хохотал.
– Ну, сволочь, – прохрипел, задыхаясь Иван, – с тебя я и начну!
Он прижался к земле, полностью погружаясь в вязкий белый туман. И пополз вперед. Призраки будто этого и ждали, они набросились на Ивана со всех сторон, они лезли ему в глаза, в лицо своими пальцами, кричали в уши, молили, стонали, грызли его тело зубами… но защитный кокон делал все их усилия бесполезными. Эх, если бы этот кокон защищал от пуль! Барьеры Вритры – это психополя особого рода, ни снаряд, ни луч они не остановят. И оружия никакого! Ну и плевать!
Иван выбрался из призрачного беспросветного болота прямо за обломком скалы, за спиной у все еще хохочущего Голда Зовера. Тот был явно не в себе – с упорством маньяка он выжигал из лучемета туман, метр за метром, квадрат за квадратом. Испаряющиеся души, уродливожалкие призраки, омерзительно шелестя и свистя, взмывали к черному безоблачному небу – если эту дыру, эту вселенскую пропасть над поверхностью можно было назвать небом. Да, все-таки Зовер ничуть не вырос над собой, он оставался таким же ублюдком. Иван помнил, что это именно он выдал штабным троих десантников, нарушивших инструкцию. Их уволили с треском. А вся вина несчастных состояла в том, что они пытались защитить себя от обезумевших «союзничков» на Аранайе, ухлопали банду негодяев, которым лучше бы и на свет не рождаться. Парни сделали доброе дело. Но Голд Зовер был должен одному из них, и сумма-то была плевая… Голд не упустил момента. Ублюдок!
Иван в один прыжок оказался за спиною маньяка, ухватил его за обе щиколотки и резким рывком сдернул вниз. Голд не выронил лучемета, и это погубило его – тяжелая подошва опустилась на кисть, сжимавшую рукоять, раздробила ее.
– Вот так! – вырвалось у Ивана.
Он посмотрел на индикатор энергоемкостей лучемета – те были почти на нуле. Перевернул тело, потряс, бросил – запасных «рожков» не было. Ну и ладно! Пускай полежит, может, прочухается.
Совсем рядом разорвался гамма-снаряд, Ивана обдало липкой, удушливой волной. Рано он расслабился. Любой другой на его месте был бы сейчас покойником. Но только не он. Рыча от боли и удушья, Иван вновь полетел по склону вниз – едкая отрава стелилась вслед за ним, кожу прожигало незримым излучением. Ну и пусть! Ничего не будет! Недаром еще в Школе их травили, пичкали, облучали в малых дозах, но постоянно, всякой дрянью и гадостью. А потом вкалывали, вводили, втирали еще большую дрянь и гадость противоядий, дезактиваторов и прочей отравы. У них вырабатывали тотальный сверхиммунитет. Без него нечего делать в Дальнем Поиске. Да, они умели выживать в самых чудовищных условиях, они были практически неистребимы. Но даже их, десантников-смертников, сверхлюдей, витязей XXV века, ничто не могло спаси от прямого попадания. Оставшиеся шестеро секретников знали это – и не жалели боеприпасов.
Но они потеряли егс из виду. Потеряли!
Иван снова лежал за валуном, одним из тысяч валунов, разбросанных тут и там по скалистой гряде. Тяжело дышал. Ему казалось, что если он сейчас повернется, выглянет из-за серого камня, то увидит совсем рядом Гута Хлодрика с его новеньким сигмаметом, а чуть подалее – огромного белого медведя, купающегося в водопаде, в сверкающем алмазной пылью водопаде, в искрящемся водопаде шампанского. Гренландия! Тысячи парсеков отсюда, сотни световых лет… а может, и совсем рядом, может, прямо здесь – ведь Мироздание штуковина непростая. Дверь! Он опять забыл про дверь! Он все испортил. Света права, надо было дождаться… ему вспомнился черный экран, лицо старика. Тогда они были в Осевом с карликом Цаем ван Дау. И его повлекло в экран… а там оказалась черная, бездонная дыра. Это и было Дверью!
Клан «серьезных», тайные правители Земли – тайные? нет, там все запутано, там тайное перемешано с явным, они все в одной упряжке! и ничего странного в этом нет, так и должно было случиться, коли у власти оказались выродки-дегенераты, разрушители, истребители всего доброго и созидающего! Это на них, а не на Синдикат, и не на Восьмое Небо работают секретники, на них!
Нет, не надо спешить!
Иван озирался, ища Свету. Она должна ему помочь, обязательно должна! Где же она?!
– Ну все, гад! – раздалось из-за ближнего камня.
Высунувшийся мордоворот держал Ивана на мушке бронебоя. Три метра, разделявшие их, не оставляли надежды.
И тут дико закричала Света. Она выявилась прямо из воздуха за спиной у мордоворота – бледная, растрепанная, с черными кругами под глазами. И закричала так, что волосы дыбом встали.