Я снова вспомнил недавнее прошлое и осознал, каким идиотом и подлецом я был. Я подумал о Джоне Коулсоне, Кэрол, об Ингреме. Я вспомнил, сколько за это время совершил низких и жестоких поступков, и меня охватила паника. Я лихорадочно стал искать, совершено ли мной в последнее время хоть что-то благородное, и не находил. И этому не могло быть никаких оправданий. Мне уже почти сорок лет, а гордиться в своей жизни нечем, за исключением, может быть, одного-единственного поступка: я ушел из Евиной жизни, преодолев ценой невероятных мучений тягу к шлюхе. А если я сумел побороть себя и порвать с проституткой, значит, смогу еще вернуть потерянное уважение к самому себе и стать хорошим писателем. Но я сознавал, что эта задача слишком трудна, чтобы решать ее в одиночку. Только один человек может помочь мне. Я должен увидеться с Кэрол. Внезапно на меня нахлынуло чувство любви и нежности к ней. Я безобразно относился к ней. Меня мучило раскаяние. Я преисполнился благих намерений, которые звучали как клятва: теперь я уже никогда не причиню Кэрол боли и ничем не огорчу ее. С ее же стороны очень неразумно выходить замуж за Голда. Я должен сегодня же повидаться с ней!
Я позвонил Расселу. Через несколько минут он вошел в комнату с кофе, который поставил на столик у кровати.
— Рассел, — сказал я, приподнимаясь на локте. — Я был идиотом. Ты прав. Все, что ты сказал мне вчера, очень мне помогло и сослужило большую службу. Полночи я не спал, думая об этом, и теперь я намерен взять себя в руки. Сегодня утром я увижусь с мисс Рай.
Слуга испытующе посмотрел на меня, не скрыв удовлетворения. Подойдя к окну, он отдернул шторы, сказал покровительственно:
— Значит, мисс Марлоу была не очень сговорчива вчера, мистер Клив?
Это меня рассмешило и одновременно несколько смутило.
— С чего ты взял? — спросил я и закурил сигарету. — Я действительно встречался с нею вчера. И я увидел ее такой, какова она на самом деле, а не такой, какой я старался представить ее в своем воображении. Я ошибся в ней. Она была пьяна и… но к черту детали. Представь, Рассел, я убежал от нее. С ней покончено, и сегодня я намерен снова взяться за работу. Но прежде всего я повидаюсь с Кэрол. — Я посмотрел на слугу. Глаза его светились, я знал, что он радуется за меня и что у него отлегло от сердца. — Как ты думаешь, она не прогонит меня?
— Надеюсь, что нет, сэр, — серьезно ответил Рассел. — Все зависит от того, как вы будете вести себя.
— Конечно, — согласился я. — После всего того, что произошло между нами, помириться с мисс Рай будет нелегко. Я очень обидел ее. Но если она выслушает меня, она поймет и простит.
Слуга налил мне кофе. Несмотря на то, что внешне он казался спокойным, я заметил, что у него дрожат руки.
— Ты был мне верным другом, Рассел, — сказал я, погладив его по руке. — Может быть, ты этого не знаешь, но я очень благодарен тебе за все.
К моему крайнему изумлению, он вытащил носовой платок и начал шумно сморкаться.
— Вы всегда были добры ко мне, мистер Клив, — заикаясь, проговорил слуга. — Я всегда огорчался, когда видел, что вы несчастны и что вам не везет.
— Приготовь мне ванну, — заторопился я, а то еще немного — и расплачемся в объятиях друг друга.
Ровно в 9.30 я вошел в гостиную Кэрол. Через несколько минут появилась хозяйка дома. Она была бледна. Под глазами у нее были синие круги.
— Спасибо, что навестил меня, Клив, — сказала она и села, сложив руки на коленях.
— Я не мог не прийти, — начал я, стоя у окна и следя за Кэрол. Я опять чувствовал, как она мне дорога и как мне страшно ее потерять. Не скрывая тревоги, я продолжил: — Я вел себя как последний дурак, Кэрол. Можно ли мне поговорить с тобой обо всем, что меня мучит?
— Полагаю, что да, — равнодушно проговорила она. Садись, Клив, тебе незачем переживать за меня.
Голос ее был ровным и безразличным, и это расстроило меня. Я видел, что Кэрол совершенно все равно, о чем я хочу рассказать, и что этот разговор ее нисколько не интересует. Я сел радом с ней.
— Ты можешь не верить, но я раскаиваюсь в том, что нагрубил тебе. Я просто сошел с ума. Я сам не знал, что говорил.
Она протянула мне руку.
— Незачем вспоминать об этом. У тебя неприятности, Клив, да?
— Неприятности? Ты имеешь в виду Голда? Нет, это меня не беспокоит. Мои взаимоотношения с Голдом меня меньше всего волнуют. Я все обдумал, и поэтому я здесь.
Кэрол внимательно и недоверчиво посмотрела на меня.
— Я думала… — Она замолчала и, опустив голову, уставилась на свои руки.
— Ты думала, что я пришел попросить тебя уладить мои отношения с Голдом, да? Мерль уже советовала мне обратиться к тебе за помощью, но я отказался. Я пришел по другой причине. Мне безразлично, как поступит со мной Голд. Мне все равно, купит он мой сценарий или нет. Теперь я вообще решил бросить эту писанину. С этим покончено. Я пришел, чтобы извиниться перед тобой за свою грубость и сказать тебе, что через день или два снова начну работать.
Кэрол вздохнула и провела рукой по волосам.
— Мне очень бы хотелось поверить тебе, Клив. Но ты уже столько раз говорил это!
— Я заслужил этот упрек. Я был негодяем, причиняя тебе страдания. Не знаю, что на меня нашло, но теперь это не повторится. Я сожалею, что встречался с этой женщиной, Кэрол. Она сводила меня с ума. Я ничего не мог поделать с собой. Пока ее образ жизни был непонятен, Ева меня интриговала. Но теперь я знаю одно: я не мог бы жить так, как живет она. С нею все кончено, Кэрол. Вчера…
Она перебила меня:
— Не надо, Клив, я не хочу слышать этого. Я представляю, что произошло с тобой. — Она встала и подошла к окну. — Ты сказал, что все позади, и я верю тебе.
Я подошел к Кэрол и, повернув лицом к себе, обнял, не обращая внимания на ее попытку вырваться.
— Прости меня, Кэрол, — умолял я. — Я ужасно вел себя по отношению к тебе, я был самым последним мерзавцем. Ты так нужна мне. Только ты и есть у меня на всем белом свете. Сможешь ли ты забыть причиненную тебе боль?
Кэрол слегка оттолкнула меня.
— Ты попал в тупик, Клив, я тоже. Понимаешь, Р. Г. знает, что я люблю тебя. Он хочет, чтобы я вышла за него замуж, и уверен, что если ты уйдешь с его дороги, у него появится шанс на успех. Голд сделает все, что в его силах, чтобы убрать тебя со своего пути. Я боюсь его. Он готов идти напролом, и в этом он Бсесилен, так как обладает огромной властью.
Я уставился на Кэрол.
— Ты боишься, что Голд расправится со мной? Значит, ты действительно любишь меня? Будь великодушна, Кэрол, скажи, что это правда.
Внезапно все время грустившая хозяйка дома улыбнулась.
— Я очень давно люблю тебя, Клив, — сказала она. — Если ты порвал с этой женщиной, тогда… — Она замолчала, опять улыбнулась и продолжала: — Я рада за тебя. Я никогда бы не поверила, что эта женщина может надолго удержать тебя.
Я взял ее за руки.
— Я не могу жить без тебя, Кэрол, — признался я. — Я так одинок и так не уверен в себе. Только прости меня, это главное, больше меня ничто не тревожит.
Кэрол погладила меня по волосам.
— Глупышка! — нежно проговорила она. — Я всегда любила тебя.
Мне приятно было держать в объятиях ее стройное, молодое, упругое тело. Это ощущение было новым и волнующим. Но, пересилив себя, я отодвинулся от нее и посмотрел ей в глаза.
— Я вел беспутную жизнь, Кэрол, из-за этого все мои неприятности, из-за этого я попал теперь в переплет, но если ты действительно меня любишь, я исправлюсь, я стану другим человеком.
— Я люблю тебя.
Все улаживалось. Она простила меня. Это можно было прочесть на ее лице. Я обнял ее и поцеловал.
— Значит, все в порядке, — сказал я. — Все решено.
Кэрол смотрела на меня, глаза ее сияли.
— Что решено?
— Наша свадьба.
— Но, Клив…
Я снова поцеловал ее.
— Ты бросишь свою киностудию, и мы великолепно проведем эту неделю, мы все время будем вместе, только ты и я. Потом ты вернешься обратно, чтоб выдержать разгоревшийся сыр-бор из-за твоего внезапного исчезновения. Но на студии ты появишься не иначе как миссис Клив Фарстон. И если Голд решится уволить тебя, он лишится самой лучшей сценаристки в Голливуде, а любой другой режиссер тут же возьмет тебя.