Кэрол покачала головой.
— Я не могу поступить так, — сказала она твердо. — Я еще никогда никого не подводила, и не смогу поступить так и на этот раз. Я скажу ему. Я попрошу Голда дать мне неделю отпуска и объясню, по какой причине.
И только тогда, когда были произнесены эти слова, я понял, что получил положительный ответ на свое предложение.
— Кэрол! — воскликнул я, обнимая и целуя ее. Минуту помолчав, я сказал: — Ты не увидишь Голда, пока мы не обвенчаемся. Я не хочу, чтобы он отобрал тебя у меня. Мы поженимся сейчас же, немедленно, а потом ты поедешь на киностудию и скажешь ему об этом. Я все приготовлю. Мы возьмем Рассела. Ты и я, а Рассел будет ухаживать за нами. Давай поедем во Фри-Пойнт. Там еще никто не поселился, и я могу спокойно работать. До студии оттуда ехать недалеко, природа там отличная, а самое главное то, что мы будем там в полном одиночестве.
Мой энтузиазм и волнение вызвали на ее губах улыбку.
— Будь разумен. У нас же нет разрешения.
— А мы поедем в Тиа-Джуану, там не нужно разрешения на брак. Там нужны только пять долларов и такая очаровательная невеста, как ты, Кэрол. Мы станем мужем и женой, а потом обвенчаемся еще раз здесь, в зале бракосочетаний, на следующей неделе, и тогда я буду вдвойне уверен, что ты — моя жена.
Внезапно она рассмеялась.
— Ты сумасшедший, Клив, но я обожаю тебя. — Она прильнула ко мне. — Я люблю тебя с тех пор, как впервые увидела тебя у Ровена. Ты был таким нерешительным и милым. Это было два года назад. Ты негодник, Клив, что заставил меня так долго ждать.
— Я был набитым дураком, — сказал я и поцеловал свою будущую жену в шею. — Но я теперь намерен наверстать упущенное. Пойди, дорогая, надень шляпу, мы немедленно едем в Тиа-Джуану.
Мой напор и мое волнение передались ей как инфекция, и Кэрол почти бегом бросилась из комнаты. Оставшись один, я позвонил домой.
— Тебе предстоит хлопотливый день, Рассел, — заявил я без лишних объяснений и не пытаясь скрыть волнения. — Накупи еды на неделю для нас троих. Открой дверь во Фри-Пойнте. Договорись об этом с агентом по телефону. Дом, я знаю, еще не сдан. А Джонни Ньюман давно хотел поселиться в моей квартире. Очень желал. Пусть берет эти престижные апартаменты. Отныне, Рассел, нашим домом будет Фри-Пойнт, и ночная жизнь большого города не будет отныне искушать меня. Я буду много работать. Когда соберешь все необходимое, возьми такси, поезжай во Фри-Пойнт, приведи там все в порядок. Мы приедем днем. Ты можешь все это сделать?
— Конечно, сэр, — ответил слуга, и в голосе его прозвучал триумф: наконец-то его мечты сбылись. — Я уже упаковал ваш чемодан, сэр. Я предвидел, что вы захотите поскорее уехать отсюда. Не беспокойтесь, все будет в полном порядке к приезду миссис Фарстон. — Рассел громко закашлялся и добавил: — Мне очень повезло, мистер Клив. Я поздравляю вас первый. От всего сердца желаю вам обоим счастья. — И он повесил трубку.
Я посмотрел на телефон.
— Будь я проклят, если мой прозорливый слуга давным-давно не запланировал этого!
Я выбежал из комнаты и крикнул Кэрол, чтобы она поторопилась.
Я сидел в «крайслере» у главного входа в киностудию «Интернэшнл Пикчез». Мимо меня то и дело проходили люди: известные киноактеры, статисты, декораторы, режиссеры. Одни с любопытством смотрели на меня, другие были слишком заняты разговорами и не обращали на меня внимания, третьи с восхищением и завистью разглядывали «крайслер». Я нетерпеливо ждал, барабанил пальцами по рулю. Все было готово. Вещи лежат в багажнике машины, мы были уже на пути к Тиа-Джуану, но Кэрол настояла на своем и пошла к Голду до того, как мы оформили брак.
— Все будет хорошо, — серьезно сказала она. — Он поймет. Он был очень добр ко мне, Клив, и я ничего не хочу делать тайком от него. Ради бога, перестань расстраиваться. Р. Г. не может помешать нам вступить в брак. Единственное, о чем он может попросить меня, это побыстрее вернуться на студию.
Я не поверил Кэрол, так как я не верил Голду.
— Он уволит тебя. Когда у человека такая власть и деньги, а ты этого могущественного старика бросаешь ради молодого мужчины, он не простит тебе такого подвоха. Я уверен, что он сделает какую-нибудь пакость.
Кэрол рассмеялась в ответ на мои опасения. С тех пор как она ушла, прошло уже двадцать минут. Я начал нервничать. Виной тому были нахлынувшие раздумья над тем, что будет с нами, если Кэрол потеряет работу, а я не смогу продать сценарий. Мысль о том, что тогда мне придется вернуться к давно забытой рутине: ежедневно вставать спозаранку и работать, экономить на еде и рассчитывать, могу ли я позволить себе купить ту или иную вещь, — пугала меня. Я загасил сигарету, постарался приободриться и убедить себя в том, что до этого не дойдет. Я был уверен, что если Кэрол будет рядом, я смогу написать стоящий роман. Она будет помогать мне, а я — ей. Вдвоем мы будем на высоте, и неудачи не сломят нас.
— Ты все еще волнуешься? — прозвучал рядом со мной голос, и чья-то рука легла на мою руку.
Я вздрогнул: я так глубоко задумался, что даже не слышал, как Кэрол подошла к машине. Я с тревогой посмотрел на свою спутницу. Она была серьезна, но спокойна.
— Все улажено, — улыбаясь, сказала она. — Конечно, для него мое сообщение было ударом, но Голд даже виду не подал. Как бы мне хотелось, чтобы он любил меня немного меньше. — Женщина вздохнула. — Я очень переживаю, Клив, когда причиняю людям боль.
— Что он сказал? — стал выяснять я, открывая для Кэрол дверцу машины. — Он дал тебе неделю отпуска?
— Да. Хотя с фильмом и не ладится. Джерри Хайамс болен. Ничего серьезного, но, тем не менее, работа приостановлена… Фрэнк тоже еще не вышел на работу. — Упомянув имя Ингрема, Кэрол смутилась и замолчала. — Клив… — обратилась как-то робко и снова умолкла.
— Да?
— Р. Г. хочет поговорить с тобой.
У меня екнуло сердце.
— Хочет поговорить со мной? — переспросил я, уставившись на нее. — О чем?
Кэрол села в машину и разгладила платье на коленях.
— Он спросил, приехал ли ты со мной сюда, и, узнав, что ты здесь, передал, что хочет поговорить с тобой. Он не сказал о чем.
— Он, вероятно, хочет разорвать контракт, — высказал я предположение. — Он решил рассчитаться со мной.
— Нет, Клив, — перебила меня Кэрол. — Р. Г. не такой. Я уверена, что он…
— Зачем же он тогда хочет говорить со мной?! Господи! Не думаешь же ты, что он хочет прочесть мне лекцию о том, как я должен обращаться с тобой? Будь я проклят, если позволю ему обсуждать подобную тему.
Кэрол расстроилась.
— Мне кажется, что ты все же должен пойти к нему, Клив. Он влиятельный и… — Она замолчала и, немного поколебавшись, продолжала: — Но решай сам. Если ты не хочешь разговаривать с ним, я настаивать не буду. Поступай, как сочтешь нужным.
Я вышел из машины и с силой хлопнул дверцей.
— Хорошо, я иду к нему. Я не задержусь, — сказал я и взбежал по ступенькам студии. Мне все это не нравилось. Не то чтобы я боялся Голда, нет. Но когда предстоит неприятный разговор с таким могущественным и надменным человеком, как Голд, само собой разумеется, что господином положения будет он, а не я.
Я прошел по длинному коридору. Сердце шумно ударялось в ребра. Подойдя к кабинету я постучал в дверь и вошел.
Высокая, очаровательная девушка с прической под Веронику Лэйк, одетая в прекрасно сшитое черное платье, услышав, что открылась дверь, подняла голову и посмотрела на меня. Она сидела за столом, на стеклянной поверхности которого было разбросано множество бумаг. Взгляд девушки был проницательным, но мимолетным. Улыбнувшись, она сказала:
— Доброе утро, мистер Фарстон, проходите, пожалуйста. Мистер Голд ожидает вас.
Я поблагодарил ее и прошел в соседнюю комнату. Кабинет Голда был обставлен как гостиная. Письменного стола не было, но зато в дальнем конце комнаты стоял огромный стол, за которым могло бы уместиться человек двадцать. У большого старинного камина стояли кресла и широкий диван. Над камином висела картина Ван-Гога, которая была единственным ярким пятном в кабинете. Голд сидел в кресле и смотрел на дверь. Рядом с креслом стоял журнальный столик, на котором были бумага, телефон и большая агатовая коробка для сигар. Когда я вошел, массивная голова Голда ушла в плечи и он исподлобья посмотрел на меня.