Что делать? Вот какую историю рассказали мне в станице Казанской на Среднем Дону.
«К нам тоже на старицу в пойме реки повадились ездить. Предупредили: друзья, больше не появляйтесь. Все-таки появились. Ну мы что, мы дождались ночи и к стоящим на берегу «Жигулям» явились с ведерком бензина. Пока «рыболовы» добрались к горящей машине, от нее один остов остался. Больше гостей пока что не видим».
Электроудочку, пишут, изобрели японцы для морского промысла рыбы. Эта штука быстро у нас привилась и сделалась бедствием, совпавшим с общим «замутнением жизни». Бороться с ним описанным методом — тоже варварство. А как иначе? Положенье-то попросту уже нетерпимое.
Сама природа защититься от нас не может. Она умирает молча. Постигая ее загадки и тайны, человек свои знания против природы и обращает. Конец у такого повеленья людей будет неизбежно печальным.
Фото из архива В. Пескова. 24 декабря 2004 г.
![Полное собрание сочинений. Том 22. Прогулки по опушке _78.jpg](https://litlife.club/books/266463/read/images/_78.jpg)
![Полное собрание сочинений. Том 22. Прогулки по опушке _79.jpg](https://litlife.club/books/266463/read/images/_79.jpg)
2005
Холод не тетка
(Окно в природу)
Говорят: голод — не тетка. Холод тоже для многих далеко не родня. В целом землю от космического мороза оберегает океан воздуха. Когда на самолете мы поднимаемся на поверхность этого океана, температура за бортом — пятьдесят градусов. На поверхности земли такие морозы тоже бывают, например, близ Оймякона в Сибири, на Юконе аляскинском, а полюс холода находится в Антарктиде.
На станции «Восток» однажды было отмечено 89 градусов ниже нуля. В такой мороз зимовщики не рискуют вылезать из натопленных домиков — глоток морозного воздуха опалит легкие, как если б вдохнули пламя. Я был на «Востоке» в январе (антарктическим летом) — пятьдесят градусов при абсолютной тишине были вполне терпимы. А при семидесяти люди выходят из помещений снять показания с приборов. Но надо беречься — дышать не иначе как через тройной оборот шарфа. Никакой жизни, кроме присутствия тут людей, до самого побережья нет. Железо при здешних морозах колется, как стекло. Бензин в ведре — сунуть факел — не горит, солярка загустевает — впору резать ножом.
Чудом Белого континента надо считать пингвинов — на льду у побережья при ветре и лютых морозах они выводят птенцов, помещая единственное яйцо на лапы и прикрывая его животом. Замечен один только случай, когда птица-поморник залетела вглубь континента, влекомая, как видно, следами санного поезда и питавшаяся негниющими тут остатками транспортной кухни.
В средних широтах зимы терпимые. Но и от них птицы летят на юг. Причем юг для одних — это Африка, для других (из северных лесов) юг — Подмосковье. И очень много животных эволюция приспособила жить, благополучно перенося зиму. Птицы бедствуют лишь при скудности корма, а если корм есть, морозы при быстром сгорании пищи им нипочем. Ночь, когда нельзя покормиться, — самое трудное для них время. От холода многие птицы, причем разных видов, сбиваются в дупла, зарываются в снег, днем держатся вблизи людского жилья (воробьи, синицы, сороки). А щеглам, дятлам, свиристелям и снегирям мороз не страшен — снегири посвистывают, свиристели свиристят, дятлы веселят лес стуком.
Мороз заставляет птиц ерошить перья — утолщать воздушное одеяло между телом и каленым морозом воздухом. А когда совсем уж невмоготу — дрожат. Дрожь на холоде знакома и нам тоже — это последнее, автоматическое средство организма дрожью мускулов согреваться.
Некоторых птиц (тетеревов, глухарей, рябчиков) ночью спасает снег. Вечером они слетают с деревьев и зарываются в белое рыхлое покрывало земли, где температура на 10–15 градусов выше морозного воздуха. А сорокам и дятлам довольно затишья. Одни на ночлег забиваются в плотные ельники, другие ночуют в дуплах.
Есть птица, удивляющая нас так же, как в Антарктиде пингвины, — клёст. Этот румяный лесной обитатель зимой выводит птенцов. Почему зимой? Потому что его питанье — еловые и сосновые семена. При морозах они открываются в шишках, и клесты достают их для этого приспособленным клювом. Недостатка в еде не бывает, важно только гнездо построить в затишье и теплым, глубоким.
Самочка с гнезда не слегает, кормит семью самец. Тело клестов так пропитывается смолой, что погибшие птицы не подвергаются тленью — тело клеста невредимым я наблюдал в бору у деревни Леоново близ Петушков, два года подряд лежавшее на меже торфяных выемок — перья даже нарядного цвета не потеряли.
Чудом надо назвать оцепенение ласточек, если при перелетах они попадают в полосу холодов, когда нет насекомых. Переждав в неподвижности холод, ласточки оживают. У крошечных колибри в горах Южной Америки это явление наблюдается каждые сутки. Ночью птицы «умирают» — температура тела их понижается на 20 градусов. Но взошло солнце, прогрелся воздух, и птицы, оживая, порхают возле цветов как ни в чем не бывало.
Еще одно чудо — африканская птица страус в наших снегах. Казалось бы, житель жарких полупустынь должен скукожиться на наших-то холодах. Ничуть не бывало — месят снег долговязые. И даже почти что голая шея не боится мороза. «Загоняем под крышу — нет, выбегает наружу, и кажется, лыж им только тут не хватает. Но корм в это время для бегунов этих должен быть непременно обильным», — рассказывал мне хозяин страусиной фермы близ Серпухова.
Предусмотрела природа обогреванье отдельных органов у живых организмов. У аборигенов севера не мерзнут руки. Я видел сам на Аляске, как без варежек на морозе работают эскимосы — у них руки гуще, чем у людей юга, пронизаны кровеносной системой. Уши у нас тоже имеют подобное «отопленье», поскольку со всех сторон «омываются» холодом. Плавники у китов имеют ту же защиту от охлажденья. Подошвы ног у белых медведей покрыты волосом, чтобы ноги не примерзали ко льду. У северных куропаток лапы прикрыты пучками перьев.
Ну а те, кто не мерзнет, у кого пищеваренье не такое скорое, как у птиц? Эти животные приспособлены на свой лад. У зайцев, лисиц, волков, песцов, белок, горностаев, ласок ко времени холодов вырастает зимний пушистый мех. Вся эта братия способна зимой прокормиться, а если нет, как, например, ежик, барсук, бурундук, суслик, сурок, лягушки, змеи, медведь? Этих природа приспособила спать.
![Полное собрание сочинений. Том 22. Прогулки по опушке _80.jpg](https://litlife.club/books/266463/read/images/_80.jpg)
Так спит бурундук.
Горючий материал (жир) для жизни, конечно, нужен, и его обязательно с осени запасают. Медведи усиленно кормятся рябиной, овсом на полях, кедровыми орехами в тайге, рыбой на Дальнем Востоке. У медведей именно в это время рождаются маленькие, с рукавицу, медвежата — один-два-три. Кое-кто, например еноты (енотовидные собаки), в оттепель просыпается, сонный бродит близ логовища либо, как, например, бурундук, просыпается подкормиться в подземелье орешками, припасенными осенью. Мыши любят побегать под снегом и покопаться в припасах. Белка спит, заткнув входы в тайно плотной моховой пробкой, но в оттепель непременно захочет размяться, поискать в снегу тайные свои кладовые, погрызть молодые мутовки елок.
Но зимний сон у зверей — это не спячка, когда уснувший не шевелится и жизненные процессы в теле его снижены до предела, жир расходится экономно, сердце раз стукнет и долго молчит, стукнет и снова молчит. Так зимует, например, еж. Замечено: если с осени еж не набрал нужного веса, до желанного апреля не доживет — умрет, не проснувшись. Немецкие натуралисты в последние годы ловят ежей по осени и взвешивают — если вес опасений не вызывает, пленника отпускают, а если еж тощеват — оставляют зимовать где-нибудь на веранде, в сарае и выпускают весной. Беспробудно дрыхнут сурки, земляные белки на холодной Аляске.