О нравах черных медведей я кое-что знал и вылез на асфальт с фотокамерой. Медведь на меня покосился — не конкурент ли? Но, поняв, что апельсины меня не интересуют, продолжал свое дело. Таким образом, сборщика дани я минут пять снимал.
Медведь обликом был забавен. Задние ноги у барибала длиннее передних, и медведь косолапил очень заметно. Время от времени попрошайка бежал с дороги и, опершись спиною в какое-нибудь деревцо, чесался. «Массаж, что ли, делает?» — засмеялся мой спутник. Я высказал другое пред положенье и оказался прав.
Пробежав с машинами по шоссе километров пять, косолапый вдруг развернулся и, подбрасывая зад, побежал в обратную сторону. Почти тут же на дороге появился другой сборщик дани. Он вел себя так же, как первый, и тоже время от времени сбегал почесаться. Все объяснялось просто. «Промысловая территория» у медведей поделена и помечена запахом, оставляемым на деревьях чесаньем. Граница во избежание драки не нарушается. Исчез один — появился другой «хозяин дороги».
![Полное собрание сочинений. Том 22. Прогулки по опушке _28.jpg](https://litlife.club/books/266463/read/images/_28.jpg)
В Йеллоустонском парке.
Всякое иждивенчество к добру не приводит. Дороги хорошо кормят, и медведи отвыкают добывать пищу обычным способом. Но приходит сентябрь. Дети идут в школу. Семейные путешествия в национальные парки прекращаются. Медведи выходят к дорогам, а они пусты, никто не кормит. В результате звери не набирают жира для зимнего сна. Множество надписей в парках призывает не кормить медведей, но это мало кого останавливает. Хронических попрошаек, усыпляя, вылавливают и в сетках, подвешенных к вертолетам, увозят подальше от туристских дорог. Но медведи вновь и вновь находят путь к легкому хлебу.
Барибал во времена переселенцев из Европы, двигавшихся по Америке с востока на запад, был очень распространенным зверем. Он и сейчас живет на всей территории Северной Америки, включая Аляску. Этот медведь значительно мельче гризли и не такой грузный — голова и ноги у него небольшие, морда более вытянутая, тело гибкое и подвижное, мех черный, иногда отливающий синевой. (Колоритные шапки английских церемониальных гвардейцев — из меха американских медведей.)
Барибал предпочитает высокоствольные леса. Обладая длинными и цепкими когтями, медведи — великолепные лазальщики. Почуяв опасность, они прыжком взлетают на нижний сук дерева и лезут к вершине с проворностью белки. На деревьях барибалы и кормятся, поглощая плоды и орехи, разоряя беличьи гнезда.
Но и на земле, будучи зверем всеядным, барибал найдет себе пищу. Травы, коренья, ягоды, муравьи, мыши, птичьи яйца, личинки в трухлявых пнях, падаль — все идет на стол барибалу.
Не очень умело медведи охотятся на мелкую дичь, предпочитая караулить бобров на ручьях и разорять их хатки. Как и все медведи, барибал душу отдаст за мед. В Америке изначально пчел не было. «Муха белого человека», — говорили индейцы, сразу, так же, как и медведи, оценившие достоинства меда. Барибалы сейчас разоряют пчелиные гнезда в лесу, наведываются, вызывая ярость фермеров, и на пасеки. Нападают медведи и на скот, и, понятное дело, постоянно преследуются. Бьют их главным образом на берлогах.
В южных районах Америки медведи обходятся без зимнего сна — там, где нет снега, они всегда найдут себе корм. А в северных штатах, в Канаде и на Аляске, медведь вырывает где-нибудь возле упавшего дерева яму и, натаскав в нее веток и травяной ветоши, так же, как гризли, спит до весны. Все жизненные процессы зверя в берлоге снижаются — реже удары сердца, температура тела опускается до десяти-семи градусов.
Много общего у барибала с бурым медведем в образе жизни. Но характеры различаются.
Гризли свиреп. Встреча с ним — всегда угроза для жизни. Барибал же безоговорочно признает силу людей и всегда избегает столкновения с человеком — даже раненый предпочтет убежать. И американцы опасным зверем его не считают.
Однако силы и вооружение барибала таковы, что убить человека он может так же легко, как и гризли. Это случается, когда зверь, что называется, загнан в угол. Вообще же барибала считают «робким, неагрессивным, сообразительным, благоразумным». Он, например, точно знает границы заповедников, в которых находится под охраной. Нашкодив где-либо на пасеке или в стаде телят, он, замеченный, удирает — «подай бог ноги». Но, как пишет один зоолог, останавливается сразу, как только достиг заповедника, и даже вызывающе поглядывает на гонителей.
По всей Америке черный медведь — желанный объект охоты. Особое отношение к нему на Аляске. Тут живут самые искусные на земле охотники индейского племени атапаска. Основа их жизни — охота и рыболовство. Календарь тут — время той или иной охоты. В октябре, после первого снега, добывают медведей. Их тут, так же как в «нижних штатах», два — гризли и барибал. Гризли индейцы побаиваются, а барибал — это лучшее, что может добыть индеец.
«Очень вкусное, сытное мясо! Один раз поел — на весь день. Милому другу — кусок медвежатины».
На Аляске, забравшись в самую ее глушь, в «комариную» деревеньку с названием Гуслея, я захотел познакомиться с самым хорошим охотником. Меня не поняли — «у нас все хорошие». Но есть же, кому удача сопутствует чаще? «О, таких называют Счастливый Охотник».
Счастливым Охотником оказался пятидесятипятилетний Стив Этла. Он не стал скромничать и ломаться: «Да, я Счастливый Охотник».
На деревянных обручах около дома растянуты были шкурки добытых бобров, висели на стенах две волчьи шкуры. Но славу счастливому Стиву принесли барибалы.
Черный медведь осторожен. Выслеживают его по берегам речек, когда на землю упадет снег. Еле заметные продухи выдают отошедшего ко сну зверя. Ищут берлоги усердно, по многу дней четыре-пять человек — «рано или поздно зверь отдает себя». Уважение и почет тому, кто заметит берлогу и, подняв руку кверху, скажет: «Он тут!»
— Эта минута очень волнует сердце, и я испытал это множество раз.
Известие о находке берлоги приносят в деревню. И сразу начинаются сборы. Все мужское население, включая стариков и детей, идет на охоту.
— Вам интересно бы это было увидеть, — говорит Счастливый Охотник, — но кое-что я и сейчас могу показать.
На полке, как книги в библиотеке, стоят кассеты. Стив берет нужную.
— Прилетал тут японец, снимал охоту и вот прислал мне подарок…
На улице нудный августовский дождь. И старику приятно показать гостю, как это все бывает тут в октябре. Деревня, все мужское ее население, включая стариков и детей, движется к лесу, где обнаружен медведь. Женщины знают, куда собрались мужчины, но с ними ни единым словом об этом — таков ритуал.
«Он тут!» — говорит теперь уже всем нашедший берлогу…
Убитому зверю сразу удаляют глаза, «чтобы не видел неловкого с ним обращенья».
На большом костре варят мясо. На палочках поджаривают потроха. Чествуют нашедшего берлогу, вспоминают былые охоты, предания, пришедшие из «туманных времен».
Охота на медведя — больше, чем просто охота. Это — единение мужчин-атапасков, приобщение к духу природы, посвящение молодежи в таинства лесной жизни…
Костер догорает уже в темноте. Однако домой собираются без суеты. Идут, ориентируясь сначала по освещенным вершинам гор, а потом с огнями по следу. Так бывает осенью уже тысячи лет. И этот самый счастливый день для индейца связан с тем, что рядом с людьми живет удивительный черный медведь.
Фото автора. 24 января 2003 г.
Уральская сова
(Окно в природу)
![Полное собрание сочинений. Том 22. Прогулки по опушке _29.jpg](https://litlife.club/books/266463/read/images/_29.jpg)
В полете.
Вот это летящее чудо, полагают, существует уже около двадцати миллионов лет. Но ученый человек Петр Паллас увидел сову не так уж давно (в XVIII веке) на Урале, и она вошла в его описание под названьем уральская сова, хотя живет по всей таежной зоне Канады, а в Евразии — от Балтики до Сахалина. Теперь сову за темную полосу перьев под клювом называют бородатой неясытью.