– Это что? – спросила дона Тереза нехорошим голосом, и Рикарду напрягся.
– Где?
– Вот ЭТО? – Дона Тереза сунула Рикарду под нос красную кружевную тряпочку. – Вот это – что такое?!
– Понятия не имею, – заявил Рикарду, протягивая руку к тряпочке. – Покажи!
Дона Тереза спрятала тряпочку за спину.
– Это трусы, – жестко сказала она. – Женские. Ношеные. У меня таких нет.
Рикарду ухмыльнулся.
– Ты из моего кармана достала, что ли? Это Гарсия и Валверде развлекаются.
– Кто такие Гарсия и Валверде?
– Ну эти! Испанские придурки! Я же тебе говорил! У нас от них весь офис стонет! Шефу в документы вчера прокладку положили!
– М-да… – Дона Тереза поджала было губы, но не выдержала и хихикнула. – И впрямь, придурки. Прокладка-то хоть была неиспользованная?
Рикарду открыл дверь и, не разуваясь, прошел на кухню. Дона Тереза в белом махровом халате и в тюрбане из полотенца резала пополам маленькие остро пахнущие апельсины.
– Семь часов, – сказала она ничего не выражающим голосом. – Ты бы хоть предупреждал, что задержишься до утра, я бы не нервничала.
– А ты и так не нервничала. – Рикарду уселся на широкую лавку некрашеного дерева. – Ты никогда не нервничаешь.
– Ну почему… – Дона Тереза включила в сеть соковыжималку и повернулась к Рикарду. – В чем это ты весь?! – удивилась она. – Шоколад, что ли, ел? А мне принес?
– Нет! – Рикарду постарался произнести это самым мерзким тоном, на который был способен. – Не принес!
Дона Тереза пожала плечами.
– Скупердяй, – констатировала она почти весело. – Сок будешь? Или тебе кофе?
Рикарду вскочил с лавки.
– Ты что?! – сипло спросил он. – Совсем дура?! Совсем ничего не понимаешь?!
– А что я должна понимать? – поинтересовалась дона Тереза и зажужжала соковыжималкой. – Что ты не ночевал дома и от этого у тебя сдают нервы?
– Да!!! – Рикарду неумело стукнул кулаком по столу. – У меня сдают нервы! От тебя! Прекрати жужжать!!! – взвизгнул он. – Я не могу разговаривать, когда ты жужжишь!!!
Дона Тереза выключила соковыжималку, вытерла руки о голубое кухонное полотенце и налила себе соку в высокий стакан.
– Оставить тебе половину? – спросила она, отпивая немного и облизывая губы.
Рикарду снова плюхнулся на лавку.
– Ты надо мной издеваешься! – проскулил он. – Другая бы уже давно меня выгнала, а ты делаешь вид, что ничего не понимаешь! Специально делаешь, чтобы я выглядел сволочью и сукиным сыном!
– А ты и так сукин сын. – Тереза попыталась потрепать Рикарду по голове, но он увернулся.
– Да, дорогая моя! – Рикарду уселся прямо и злобно уставился на Терезу. – Да, я сукин сын! И у меня есть любовница! И это не шоколад, а ее помада! И красные трусы были ее, я специально принес, чтобы ты их нашла! Слышишь, треска вареная? Специально! И только такая дура, как ты, могла проглотить вранье про Гарсию и Валверде!
Дона Тереза допила сок и поставила стакан в мойку.
– Все, – сказала она, – сок закончился. Если захочешь себе, будешь сам давить, апельсины на балконе в корзине.
Рикарду зажмурился и затряс головой.
– Ты что, не слышала, что я сказал?! Я ей говорю, что у меня есть любовница, а она мне про сок! Ты слышишь?!!! У меня есть любовница!!!!
Дона Тереза размотала полотенечный тюрбан и начала вытирать волосы.
– Ну и что? – сказала она из-под полотенца. – У меня тоже есть любовница, но в отличие от тебя я об этом не ору!
Игрушки
1
– …я сказал, сейчас же! убери! это! с кровати! – чеканит Луиш, стараясь не сорваться на крик. – Посмотри, во что ты превратила дом! Мне негде сесть! Мне негде лечь! Мне негде почитать газету! Везде твои чертовы куклы! Сколько тебе лет?! Пять?! Семь?! У твоих ровесниц дети в школу ходят, а ты в куклы играешь! Черт меня дернул на тебе жениться! Ты же не женщина, ты же ошибка природы! Имей в виду, если ты до вечера не уберешь своих уродцев с кровати, я их всех повыкидываю к чертовой матери в окно!
Патрисия судорожно вздыхает.
– Не смей на меня орать! – дрожащим голосом говорит она. – Если тебе так нужны дети, поди и роди себе! И только попробуй прикоснуться к моей коллекции!
Она берет с подушки тряпичную клоунессу с комичной фарфоровой рожицей, надевает ее на руку и поворачивает к Луишу.
– Мы тебя не боимся! – пищит кукольным голосом. – Сам ты уродец, и мы выкинем тебя в окно!
– Идиотка, – скрежещет Луиш и выскакивает из спальни.
– Дурак! – пищит ему вслед Патрисиина клоунесса.
– Идиотка, инфантильная идиотка, – бубнит Луиш, запирая за собой дверь кабинета. – Скоро совсем с ума свихнется с этими своими куклами! Вот как с ней жить нормальному человеку?!
Луиш подходит к большому столу, на котором смонтирована роскошная электрическая железная дорога – со станциями, полустанками, стрелками, развилками и большим депо.
Выражение его лица мягчеет.
– Ну что? – тихонько спрашивает Луиш у железной дороги и ласково прикасается кончиками пальцев к блестящему черному рельсу. – Соскучилась?
2
– …и играет, и играет… ухожу на работу – играет! С работы возвращаюсь – играет! Все время что-то доделывает, монтирует, покупает какие-то детали… Пейзаж сделал – как настоящий. Деревья, там, кусты, поля всякие. Озеро большое. Ууу… уток туда напускал, – Патрисия всхлипывает, и Маргарида молча гладит ее по плечу. – Вагоны покупает чуть не каждый день! А они знаешь сколько стоят, эти вагоны? – Маргарида отрицательно качает головой. Патрисия вытирает нос скомканным бумажным платком. – Самый дешевый – шестьдесят евро! А я… а у меня… а я с мая месяца в одних и тех же босоножках!
Маргарида свистит.
– Ничего себе. Это он на твои, что ли, деньги покупает эти вагоны?
– А на чьи же еще? – Патрисия зло пинает ножку стула. – Своих-то у него нет. Он же уже год как без работы сидит.
– А зачем даешь?! – сердито спрашивает Маргарида. – Ты же сама ему деньги даешь, а потом жалуешься! Я бы ни за что не дала!
– Дааааааа, – тянет Патрисия, – хорошо тебе говорить… А как я не дам? Когда я училась, он мне тоже деньги давал…
– Он тебе на жизнь давал!!! – почти кричит Маргарида. – На жизнь! А не на бирюльки! Ты его кормишь, поишь, и он еще на твои деньги вагоны покупает! А ты в одних и тех же босоножках, как дура!
Патрисия закрывает лицо руками и тоненько скулит. Маргарида снова гладит ее по плечу.
– Ну ладно тебе, – говорит она наконец. – Ну не переживай. По крайней мере, ты точно знаешь, что он не ходит по бабам.
– Кому он на фиг сдался, – гнусавит Патрисия. – Только такой идиотке, как я.
– Мало ли, – задумчиво бросает Маргарида. – Чего-чего, а идиоток вокруг – пруд пруди.
Патрисия хихикает и отнимает ладони от заплаканного лица.
– Что бы я без тебя делала? – говорит она почти весело. – Ты меня всегда спасаешь!
Маргарида молча улыбается. Патрисия аккуратно снимает Маргариду с руки и усаживает ее на подушке. Потом наклоняется и нежно целует подругу в прохладную фарфоровую щечку.
Половинки
– А все потому, что ты выбирать не умеешь, – сказала Инеш. – Если бы я так выбирала… – Она поискала по карманам, выложила на столик несколько двадцатисентимовых монет и принялась складывать их в столбик. – Если бы я так выбирала, я бы… – Столбик покачнулся и распался, и Инеш упала грудью на столик, пытаясь не дать монеткам раскатиться в разные стороны.
Изилда прихлопнула ладонью убегающую монетку и поболтала палочкой корицы в остывающем кофе.
– Не хватит тебе, – сказала она, пододвигая монетку к Инеш. – У тебя тут нет двух с половиной евро.
– Думаешь? – Инеш покопалась в сумочке и вытащила еще горсть двадцатисентимовиков. – Мне Паулу вчера десять евро разменял. Хожу теперь, бренчу… Дона Фатима!!! – внезапно заорала она. Изилда вздрогнула и пролила на стол немного кофе. – Дайте мне пачку «Португальских» голубых и зажигалку!