В Десятинной церкви ждал своей скорбной участи мраморный саркофаг, приготовленный для князя Владимира. Вероятно, сам князь вывез его вместе с другими сокровищами из Корсуни. С плачем и пением положенных песнопений честное тело блаженного князя положили на заранее отведенное место в самой середине храма, рядом с гробницей его супруги, блаженной княгини Анны…
Мы не станем говорить сейчас о кровавых событиях, начавшихся на Руси сразу же после смерти Владимира. Это уже другая история и тема для другой книги. Скажем лишь о том, что жестокая смута унесла жизни четырех сыновей киевского князя — Бориса, Глеба, Святослава и Святополка. Судьба еще двоих — Станислава и Позвизда — нам неизвестна; скорее всего, они умерли раньше. К 1019 году, когда закончилась междоусобица, в живых оставались лишь трое Владимировичей[139] — вышедший победителем в схватке Ярослав, Мстислав, княживший в Тьмуторокани, находившейся слишком далеко от места событий, а также проявивший полнейшую безропотность и смирение князь Судислав Псковский. Ярослав и Мстислав позднее начнут новую кровопролитную войну за обладание Русью, однако вскоре помирятся и поровну разделят Русскую землю. Мстислав умрет в 1036 году, а за три года до этого скончается его единственный сын Евстафий. В 1054 году окончит свой жизненный путь и князь Ярослав Владимирович, вошедший в историю под именем Ярослава Мудрого. Дольше других проживет один из младших сыновей Владимира — Судислав. Но как раз его судьба окажется самой печальной среди всех братьев. Ярослав, ставший в 1036 году самодержцем в Русской земле, заточит его в «поруб» (темницу) в его собственном городе Пскове. Несчастный проведет в заточении двадцать четыре года и будет освобожден лишь в 1059 году своими племянниками Изяславом, Святославом и Всеволодом Ярославичами, да и то лишь с условием немедленного принятия монашеского пострига. Скончается Судислав в 1063 году.
Русские люди начали чтить память своего Крестителя, вероятно, уже вскоре после его смерти, когда отошли в прошлое ужасы междоусобицы и в Киеве утвердился сын Владимира Ярослав. Уже в конце 40-х годов XI века будущий киевский митрополит Иларион произнес свое знаменитое «Слово», обращенное к памяти святого князя:
«Восстань, о честная глава, из гроба твоего! Восстань, отряси сон! Ибо ты не умер, но спишь до всеобщего восстания. Восстань, ты не умер! Не надлежало умереть тебе, уверовавшему во Христа, Который есть Жизнь, дарованная всему миру. Отряси сон, возведи взор и увидишь, что Господь, таких почестей сподобив тебя там, на небесах, и на земле не без памяти оставил в сыне твоем…
Радуйся, апостол среди владычествующих, воскресивший не мертвые тела, но нас воскресивший, мертвых душою, смерть претерпевших от недуга идолослужения! Ибо тобою мы приблизились к Богу и познали Жизнь Божественную, Христа… Радуйся, учитель наш и наставник благочестия! Ты облечен был правдою, препоясан крепостью, обут истиной, венчан добромыслием и, как гривной и золотой утварью, украшен милосердием. Ты, о честная глава, был нагим — одеяние, ты был алчущим — насыщение, ты был жаждущим — охлаждение утробы, ты был вдовам — вспомоществование, ты был странствующим — обиталище, ты был бескровным — покров, ты был обидимым — заступление, убогим — обогащение.
В утешение за эти и другие дела приемля воздаяние на небесах, вкушая блага, “что приготовил Бог вам, любящим Его”, и насыщаясь сладостным лицезрением Его, помолись, о блаженный, о земле своей и о народе, которым благоверно владычествовал ты, да сохранит его Господь в мире и благочестии, преданном ему тобою, и да славится в нем правая вера и да проклинается всякая ересь, и да соблюдает его Господь Бог от всякого ратного нашествия и пленения, от глада и всякой скорби и напасти!»{484}
В этих строках, как и во всем страстном «Слове» Илариона, — целая программа причтения князя Владимира к лику святых как заступника и благодетеля Руси, как равного апостолам, просветившего светом веры свою страну
Очень скоро эта программа начала воплощаться в жизнь. Во второй половине XI–XII веке были составлены первые Жития святого князя — так называемое «древнейшее житие» и созданная на его основе «Память и похвала князю Владимиру» Иакова мниха, а также Проложное житие. Тогда же, вероятно, была составлена и церковная Служба князю Владимиру, которую — правда, сугубо предположительно — приписывают перу киево-печерского инока Григория, «творца канонам»{485}.
Автор летописной похвалы князю Владимиру, помещенной в «Повести временных лет» под 1015 годом, так писал о посмертном поминовении святого князя:
«Память его чтут русские люди, поминая Святое Крещение, и прославляют Бога в молитвах, и в песнопениях, и в псалмах, воспевая Господу, новые люди, просвещенные Святым Духом»{486}.
Однако по каким-то причинам официальная канонизация князя Владимира задержалась на два столетия. Отчасти это объяснялось, наверное, тем, что мощам блаженного князя не был дан дар чудотворения. Вот что рассказывал в XI веке автор «древнейшего жития» князя Владимира:
«Не удивимся, возлюбленные, что чудес не творит по смерти — многие ведь святые праведники не сотворили чудес, но святыми являются. Сказал ведь некогда об этом святой Иоанн Златоуст: “От чего узнаем и разумеем святого человека — от чудес или от дел?” И сказал: “От дел узнаем, а не от чудес” — много ведь и волхвы чудес сотворили бесовским образом. Ведь бывают святые апостолы, а бывают лжеапостолы, бывают святые пророки, а бывают лжепророки, слуги дьявола; бывает и такое чудо, что сам сатана преображается в ангела светлого. Но по делам узнавайте святого, как и сказал апостол: “Плод же духа: любовь, терпение, благоверие, благость, кротость и воздержание. На таковых нет закона” (Гал. 5: 25)»{487}.
Церковь знает немало святых, прославленных за их земные, а не посмертные подвиги. Русские книжники, служители и идеологи Русской Церкви, нашли исторический образец для равноапостольного подвига великого князя. Прежде всего это подвиг святого равноапостольного императора Константина Великого, при котором христианская вера стала главенствующей в Ромейской державе. «Се есть новый Константин великого Рима» — эти слова летописца будут повторяться во всех Житиях князя Владимира.
«…Уподобился царям святым блаженный Владимир, — читаем в «Памяти и похвале» Иакова мниха, — пророку Давиду, царю Езекии, и треблаженному Осии, и великому Константину, которые более всего избрали и изволили Божий закон, и послужили Богу всем сердцем, и получили милость Божию, и унаследовали рай, и восприняли Царство небесное, и почили со всеми святыми, угодившими Богу. Так же и блаженный князь Владимир послужил Богу всем сердцем и всей душой»{488}.
Бог прославляет своих угодников вне зависимости от того, почитается или нет на земле их память. Но существует и обратная связь. Молитва, обращенная к Господу, важна и для живых, и для усопших.
«Мы же, христиане, не воздаем почестей, достойных его деянию, — сетовал автор летописной похвалы князю Владимиру. — Если бы имели старание и приносили мольбы Богу за него в день его кончины, Бог, видя наше к нему усердие, прославил бы его. Ибо нам следует молить за него Бога, поскольку чрез него познали мы Бога…»{489}
Вероятно, в русском обществе в XI и XII веках шла подспудная борьба за официальное, общецерковное признание князя Владимира святым. Но как такое могло быть? Кто противился прославлению Крестителя Руси? Трудно ответить на эти вопросы. Иногда полагают, что обстоятельства крещения Владимира могли показаться неподобающими иерархам-грекам и именно они препятствовали канонизации русского князя. Может быть, и так. Но только в XIII веке происходит общецерковное причтение князя Владимира к лику святых[140]. Отчасти этому, наверное, способствовало то обстоятельство, что в день памяти святого Владимира (15 июля), который, конечно же, не был забыт русскими людьми, произошла одна из славных побед в истории русского оружия — битва на Неве, в которой дружина новгородского князя, потомка Владимира Святого Александра Ярославича, разгромила шведское войско[141].
139
Впрочем, Святополк мог погибнуть не в 1019 году, как сообщает летописец, а несколько позже.
140
Впервые князь Владимир назван святым в Галицко-Волынской летописи под 1254 г. (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 821). Исследователи также обращают внимание на то, что волынский князь Владимир Василькович, родившийся в 1240 г., получил в крещении имя Иван (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 920), — следовательно, имя Владимир еще не было внесено в святцы (Vodoff V. Pourquoi le prince Volodimer Svjatoslavic n'a-t-il ete canonise // Harvard Ukrainian Studies. Vol. 12/13. 1988/1989. P. 446–466; Поппэ А.В. Становление почитания Владимира Великого // Спорные вопросы отечественной истории XI–XVIH вв.: Памяти А.А. Зимина. М., 1990. С. 228–231). Однако этот аргумент нельзя считать бесспорным. Так, известно христианское имя князя Вячеслава Ярославича, родившегося в 1036 г., — Меркурий (см.: Янин В.Л. Актовые печати Древней Руси. Т. 1. С. 16), хотя в древней Руси было известно о святом Вячеславе (Вацлаве) Чешском. По-видимому, и позднее имя Вячеслав оставалось преимущественно княжеским, а не христианским. Возможно, так же обстояло дело и с именем Владимир (Владимирко), остававшимся княжеским.
В то же время обращает на себя внимание то обстоятельство, что христианское имя Владимира Василий очень рано начинает восприниматься как княжеское (первый князь с этим именем, Василько Ростиславич, родился не позднее 1067 г.). Это имя, а также имена Роман и Давыд (христианские имена святых Бориса и Глеба), до конца XI в. остаются единственными христианскими именами русских князей, воспринимаемыми как княжеские имена. Возможно, это свидетельствует о христианском прославлении князя Владимира (Василия) Святославича. (В конце XI в. в качестве княжеских становятся известны также имена Юрий (Гюрги, Георгий) и Андрей — вероятное свидетельство христианского прославления Ярослава (Георгия) Владимировича и Всеволода (Андрея) Ярославича, деда и отца Владимира Мономаха.)
141
В Житии святого князя Александра Ярославича Невского (составлено в 80-е годы XIII века), входящем в состав Лаврентьевской летописи, читаем об этом событии: «И приде (князь Александр Ярославич. — А. К.)… в день воскресенье, на память святых 630-ти отец собора, бывшего в Халкидоне, и святых мучеников Кирика и Улиты, и святого князя Владимира, крестившего Русь…» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 479.) В других списках Жития указание на день памяти святого Владимира отсутствует.