Вожак еще раз посмотрел на стоянку, которая была усеяна трупами его людей, и сказал:
- У меня золото есть... В схроне... Пятнадцать миль отсюда... Холмик возле Броньего брода... Там дуб приметный, схрон с южной стороны... Мой резерв на черный день...
- Сколько там?
- Двадцать пять альго.
- Мало.
- Побойся богов! Это неплохие деньги!
"По меркам нищего севера, может и приличные. А для меня немного".
- Повторяю - этого мало.
- Еще могу информацией поделиться.
- Давай.
- Несколько дней назад к горе Аширон ушла партия рудознатцев. Гномы и люди.
- И что они ищут?
- Старую рудную шахту... Медную...
- А мне-то с этого что?
- Добыча... На них можно напасть...
- Не мое. Что еще скажешь?
- У Андрона Байхорно младшая дочь сбежала... С любовником... И я догадываюсь, где они...
- Так говори. Чего тянешь?
- А ты поклянись, что отпустишь меня... Это информация дорого стоит...
- Не торгуйся.
Он помедлил и решил не спорить:
- В пещерах Айдино. Они там, больше негде.
- Ладно. Продолжай.
- Возле Северного тракта, на повороте в поселение Хасын, вампира видели... Теперь местные жители охотника ищут... Денег немало сулят... Ты бы смог...
- Не мое это. Еще говори.
- В Синем логе, в ельнике, кто-то хижину поставил... Говорят, будто это беглый целитель из Ченстроя... Вот если бы его в плен взять, можно было бы озолотиться... Ценный человечище...
- Еще.
- Я больше ничего не знаю... Верь мне, парень!
- Ага, - я встал. - Верю.
При этом повернулся к пленнику спиной и размял затекшие плечи. Поза самая расслабленная и беззащитная. Практически идеальная жертва, и Савар Рубака не выдержал. Он попытался наброситься на меня, но я был начеку и обернулся к нему с кинжалом в руках.
- Ах-рр-р!!! - закряхтел наемники, напоровшись на сталь, и я отбросил его от себя.
- Обман-щи-к! - прорычал он, зажимая рану на груди.
- Да уж, Савар, а ты прямо кристальной честности человек.
Вожак попытался сказать еще что-то, возможно, хотел меня проклясть, но не смог. Забулькав ртом, он несколько раз, загребая землю, сильно дернулся и затих.
- Вот и все, - вытирая клинок, сказал я, и отправился помогать Юссиру и Наймару.
Работа спорилась. За пару часов собрали добычу, рассортировали и погрузили на лошадей. Денег немного, примерно сорок альго серебром и медью. Зато оружия много: шестнадцать мечей, две сабли, два шестопера, двенадцать дротиков, семь топоров, три старых арбалета и шестьдесят пять болтов, два лука и семьдесят стрел, двадцать кинжалов и пять засапожных ножей. Плюс девять кожаных доспехов и пара кольчуг. Все потертые и грязные, чистить и ремонтировать надо, но вещь ценная.
Итак, мы собрались, скинули трупы в ближайший овраг, на потребу хищникам, и на рассвете были готовы отправиться обратно к повозкам. Однако появился Вольгаст, который уже успел обернуться в человека и был одет.
- Как успехи!? - окликнул я оборотня.
- Нормально, - он улыбнулся. - Беглецов догнали. Что с них сняли, я у тропинки бросил, мимо не пройдем.
- Как сам, развлекся?
- Да, немного размялся.
- А волки твои?
- Для них охота с вожаком счастье, - он наклонился ко мне и прошептал: - За нами еще один хвост.
- Опять наемники?
- Нет. Следопыт, который к тебе на постоялом дворе с Серпаком подходил.
- Ойген?
- Он самый.
- Следопыт один?
- Да.
- Тебя не заметил?
- Нет.
- Далеко он?
- Две мили. Через полтора часа будет здесь.
Вольгаст замолчал, а я подумал и принял решение:
- Вы ступайте, а я пока останусь. Присмотрю за следопытом.
- Я с тобой, - сказал, как отрезал, оборотень. - Возможно, его придется убрать. Нам бояться особо нечего, но если он глазастый, то может лишнее заметить.
- Согласен, - я махнул рукой и посмотрел на заросли терновника неподалеку от стоянки. - Там спрячемся.
Мой телохранитель кинул взгляд на колючий кустарник и кивнул:
- Пойдет.
***
Ойген остановился. Зоркие глаза следопыта обшарили покрытую низкорослым кустарником холмистую равнину, и он присел. Опытный охотник заметил, что вороны и горные грифы слетаются в одно место. Значит, падальщики почуяли поживу, а это верная примета, что рядом пролилась кровь и есть мертвечина. Скорее всего, убиты люди, поскольку северянин шел по следам самоуверенных переселенцев с юга и наемников Савара Рубаки.
Следопыт вобрал носом воздух, но ничего не почуял. Легкий ветерок сносил запахи в сторону. И, досадливо поморщившись, Ойген поудобнее пристроил заплечный мешок, проверил, как выходит из ножен оружие, а затем, пригибаясь и петляя между кустами, мягким шагом направился к точке сбора падальщиков.
Он был осторожен и двигался не торопясь. Сначала обошел опасное место стороной, проверился и только после этого, раздвинув кусты, подполз к небольшому распадку.
Белобрысая патлатая голова следопыта показалась из колючек. Его внимательный взгляд обшарил разоренную стоянку наемной ватаги, задержался на трупах и Ойген многих узнал. Наполовину раздетый Савар Рубака, вожак отряда, находился от следопыта всего в нескольких метрах. В его груди зияла покрытая запекшейся кровью рана, а на голове лихого наемника, выклевывая мертвецу глаза, сидел крупный черный ворон. Невдалеке от главаря, раскинув руки, лежало тело его помощника, толстого Тояра из Биргмена, которому разорвали горло, и сделал это не человек, а хищный зверь. А дальше валялись остальные наемники.
"Да-а-а, дела-а-а... - мысленно протянул Ойген, - был отряд, и нет отряда".
Однако жалости по отношению к бойцам Савара Рубаки он не испытывал, а даже наоборот, ощутил какое-то внутреннее удовлетворение. Слишком беспокойным и нечистым на руку человеком был Рубака, брался за любое дело, которое сулило прибыль, и часто перехватывал заказы следопытов. Поэтому для Ойгена и его друзей он являлся конкурентом и не один раз следопыты поселка Таскурбах хотели собраться и сообща осадить наглого вожака. Но не получалось, потому что северные охотники по своей натуре одиночки. И вот теперь Савар мертв, так что одной проблемой стало меньше.
Снова Ойген принюхался и огляделся. Ничего подозрительного рядом не заметил, привстал и вышел на открытое пространство. Несколько ворон, с недовольным карканьем, взмахнули крыльями и перелетели в сторону. В кустах зашуршала лисица, которая утащила в зеленку отрубленную руку. Живых людей не было, опасности следопыт не почувствовал, и начал осмотр поля боя.
Сломанные ветки, следы на земле, как людские, так и звериные, раны на теле убитых, порядок, в каком были разбросаны тела, и отпечатки лошадиных копыт. Все это рассказало Ойгену о ночном происшествии, и картина схватки предстала в мельчайших подробностях.
Отряд Савара следовал за караваном, но сразу его не нагнал, и заночевал в удобном распадке, рядом с родником. Ничего не предвещало беды, наемники поужинали и легли отдыхать, а переселенцы сами напали на отряд. Причем в бою участвовали три человека, и с ними был крупный волк, судя по клочку шерсти на ветке, белый. Одно это уже говорило следопыту, который знал все местные легенды и не раз сталкивался с дикими оборотнями, о многом. Поэтому сам для себя он решил, что пока надо держать язык за зубами и о разгроме наемного отряда болтать не стоит. Разве только своим друзьям-следопытам сказать, чтобы не задевали новичков, но это лишь после возвращения в поселок.
Окончив осмотр, Ойген обыскал трупы, извлек из подкладки окровавленного кафтана, которым налетчики побрезговали, несколько медных монет и снова ушел в кустарник.
Вороны, грифы и прибежавшие на запах крови лисицы продолжили пиршество. Через час-другой, они затопчут все следы и растащат тела, а потом подойдут волки, и картину боя никто уже не восстановит. Ойген об этом знал и здесь его уже ничего не держало. Он мог пойти куда угодно. Но северянин остановился, скинул заплечный мешок, присел и задумался.