Первым в дверь шагнул начальник училища контр-адмирал Длиннов и многозначительно и незаметно для следующих за ним поднял палец вверх. За ним протиснулся еще один незнакомый адмирал, с лицом типичного арбатского флотоводца. Следом появились пять-шесть капитанов первого ранга с академическими лицами. Мы встали. Преподаватели тоже. Ирина Николаевна подошла к Длиннову и негромко доложила:
— Товарищ контр-адмирал, в 131-м классе проводится экзамен по английскому языку. Старший преподаватель Ирина Николаевна…
— Хорошо. Хорошо, — Длиннов повернулся и вопросительно посмотрел на пришлого адмирала.
Тот успокаивающе замахал руками.
— Продолжайте, продолжайте, мы здесь тихонечко постоим и послушаем.
Ирина Николаевна кивнула и повернулась к аудитории. Уж и не знаю, договорено ли у них с Ириной Сергеевной было или они за доли секунды взглядами обменялись, но Ирина Сергеевна неожиданно встала и торжественно произнесла, обращаясь к оторопевшему от неожиданности Гвоздеву:
— Молодец, Гвоздев! Пятерка! Иди. Кто следующий? Наверное, ты Карузов? Ну, давай, выходи!
Эдик Карузов был нашим вторым индивидуумом, для которых иноземная речь была, что матерная для обычных людей. Он без всяких эмоций поднялся с места и направился к столу. Ирина Николаевна неторопливо прошествовала на свое место, села, взяла со стола мои бумажки. Полистала их. Подняла на меня глаза. А в них чертики скачут!
— Спасибо, Павел. Ты меня, как всегда, не разочаровал. Отлично.
Я выпучил глаза. Когда рядом с тобой такой номер происходит с товарищем — это одно. А вот когда с тобой — это уже совсем другое. Ирина Николаевна шутить любила и умела, но экзамен…
— Белов! Иди, ты свободен. Собирайся в увольнение! — Голос учителя вывел меня из легкого ступора.
— Карпенко? Готов? Ну, давай! — услышал я, направляясь к двери. А от стола Ирины Сергеевны уже слышался негромкий баритон Эдика, что-то вещающего на хорошем английском языке о ядерной энергетике, кораблях и химии. А уже закрывая дверь, я услышал, что к нему присоединил свой голос Карпенко, стреляющий фразами со скоростью пулемета.
Минут через пять компания проверяющих выползла из кабинета. Все в коридоре вытянулись. По довольному лицу Длиннова было видно, какое сильное впечатление произвели на него наши «орлы-англичане». Члены же комиссии тоже вполголоса восхищались. Правда, больше не знаниями, а фигурами наших преподавательниц. Так или иначе все остались довольны. Мы с Гвоздевым оценками, начальник училища — сохраненным лицом, а комиссия… Тоже чем-то.
После экзамена мы снова построились в классе. Ирина Николаевна зачитала оценки. Все они соответствовали заработанному за эти годы. Кроме, наверное, нас. Ирина Николаевна тоже это понимала и поэтому в конце добавила:
— А Гвоздев и Белов… Будем считать, что они получили эти оценки авансом. За будущую службу! До свидания, господа гардемарины!
Прошло уже много лет. Я как не знал, так и не знаю английский язык. Да, наверное, никогда уже и не выучу его. Но наших добрейших и неотразимых леди с кафедры иностранных языков не забуду никогда. И их уроки английского…
Аггравация (лат. Aggravare) — преувеличение значения какого-либо явления.
Краткий словарь иностранных слов
Каждый военный всю жизнь будет помнить, если ему приходилось встречаться и тем паче разговаривать с каким-нибудь большим начальником, тем более если он известен всей стране или миру. А так как всю нашу историю государством мы были военизированным и имена наших министров обороны использовали на Западе как страшилки для доверчивых граждан, то я искренне горжусь, что мне довелось подержаться за руки аж двух наших главных военных.
Важные гости в любом флотском училище не такая уж редкость. То главком заглянет, то престарелый маршал какой полюбоваться, мало ли. Но вот обстановочка, сложившаяся после нашего возвращения из летнего отпуска, настораживала. Судя по всему, ждали кого-то очень высокого, выше некуда. Наш бедный второй курс не выползал с внешнего объекта, вылизывая аллеи и беля деревья, все училище красилось, асфальтировалось, даже страшно сказать: пятый курс заставили собирать бумаги вокруг своей казармы. И что еще странней: все это продолжалось каждый день и без упоминания имени гостя. Спешно реконструировалась образцово-показательная трасса — «БАМ». Этим маршрутом возили и водили всех важнейших посетителей наших стен, действовала она на них сильно, не зря училище ядерной энергетики. Гости, как правило, прибывали к нам морем, на катере. Там их ждали машины, и через спортивный городок везли наверх, в нашу знаменитую лабораторию ИР-100, единственный действующий реактор на территории Севастополя, если не Крыма. После гостей везли в учебный корпус, и проводили пешком через весь, к режимной зоне, где учились старшие курсы, и располагались секретные кафедры и лаборатории. После чего они, наверное, шли на банкет, либо в курсантское кафе «Бригантина», либо в адмиральский Голубой зал на камбузе. Это мне доподлинно неизвестно.
Шли дни. Мы все так же чистили и драили родные стены. И вот наконец, на общеучилищном построении наш Ашот Аракелович (вице-адмирал, начальник училища) громогласно объявил, что училище, впервые в истории ВМФ посетит министр обороны маршал Устинов. Все сразу встало на свои места. Ждали, но даты не знали. Теперь выяснилось, что приедет министр через десять дней, фронт работ огромен, дел хватит на всех. Начался беспримерный аврал. Посреди этой, уже целенаправленной, суматохи в стенах училища появились бесцветные личности в строгих костюмах и с невозмутимыми лицами. Облазили все училище, начиная от крыши и заканчивая баней, обнюхали все и долго изучали личные дела курсантов и офицеров в отделе кадров. На второй авральный день меня и моего друга Гену Боровикова вызвал к себе командир, и что самое неожиданное, прямо с занятий. Такое разрешалось делать, только если вызывал начальник училища. Грешным делом, я подумал, что Генка что-то отчебучил, и его со мной (а я был старшиной класса) вызывают на ковер. Но Генчик категорически отрицал всякие мои домыслы и уверял, что причин нет. Командир ждал нас в роте. Усадив нас в своем кабинете, он долго молча расхаживал перед нами, хмурился и, наконец, родил: — Белов, Боровиков, мне приказали выделить от нашей роты двух надежных курсантов для встречи министра обороны. Я долго размышлял и остановился на вас. Вы ребята находчивые, смышленые — старшина класса и отличник. Возражения есть?
Мы молчали. Командир еще походил и неожиданно резко продолжил: — Обосретесь — сгною! Приведите себя в порядок, через полчаса инструктаж у начпо. Вперед!
Мы подчистились и снова побрели наверх, в учебный корпус.
Инструктаж проходил в актовом зале училища. Там собралось человек тридцать курсантов всех курсов и столько же офицеров. Все расселись, на трибуну вышел начпо и начал объяснять задачу. Говорил он по-замполитовски долго и витиевато, поминутно вспоминая нашу ответственность, долг, политику партии и правительства, решения последнего съезда и многое другое. Никто ничего не понял. После него на трибуну взобрался начальник строевого отдела и перевел монолог начпо на земной язык: — По всему маршруту движения начальника, короче по всему «БАМу», вас, товарищи курсанты, расставят изображать случайные встречи с министром. На сегодня наша задача: определить на плане ваши точки, разобраться с формой одежды. Все. Остальное начнем отрабатывать с завтрашнего дня, с каждым отдельно. Впереди неделя. Справимся.
На сцену вынесли огромный план училища, с обозначенным ярко-красным цветом «бамовским» маршрутом. Расстановка по постам прошла быстро и без затруднений. Нам с Генкой достался пост в фойе клуба, прямо напротив входа в актовый зал. Начальник строевого отдела снова вышел на трибуну.
— Все запомнили места. Добро. Начальник вещевой службы, прошу.