Мое падение было остановлено сильной рукой, которая схватила меня за талию, а полицейский в то же мгновение подпрыгнул и ухватил несчастного воришку длинной рукой закона.
– Спасибо. – Я поправила шляпку, пока старый солдат помогал мне крепко встать на ноги. – Вот ваш вор, – сказала я полицейскому, распутывая перекрутившиеся шнурки сумочки и бросая сердитые взгляды на пойманного мальчишку.
– Вам придется пройти в отделение. – Полицейский вернулся к скучному профессиональному тону, неизбежному в подобных ситуациях. – Потребуются свидетельские показания. И кто-то должен заплатить за испорченную витрину. Значица, рогаткой постарался, парень?
Его пленник съежился и пробормотал что-то невнятное.
Солдат рассматривал разбитый шкаф с серьезным выражением, а затем поймал мой взгляд. Это действительно был Квентин! Теперь я точно знала. Конечно, нельзя его заставлять идти в полицию и называть властям свое имя. Его нынешняя личина, без сомнения, растает, как ванильное мороженое, под пылающим взором закона.
– Идемте же, – поторопил полицейский; его густые черные усищи шевелились в такт словам. – Честные граждане должны выполнять свои обязанности, иначе какой пример вы подаете таким вот мальцам?
Я уже изготовилась всерьез сопротивляться, но тут чумазый мальчишка зыркнул на меня из-под козырька своей твидовой кепки и произнес:
– Брось, Нелл, не надо все портить скандалом.
Я узнала бы неподражаемый, звонкий как колокольчик голос Ирен Адлер в любой ситуации, даже в Музее естественной истории и современных находок и даже когда она явно на меня злилась.
Глава двадцать четвертая
За подкреплением в Фортнум
Полицейский быстро сопроводил нашу троицу в четырехколесный экипаж, который ждал около музея. Даже не знаю, кто меня больше поразил, – Квентин Стенхоуп в облике старого солдата или примадонна в уродливой кепке.
– Ирен, это ты? – на всякий случай уточнила я, садясь в темный экипаж.
– Конечно. – Она залезла в наш транспорт после Квентина и меня, а затем сразу же наполовину высунулась из открытого окна. – Если бы меня не удерживали с таким рвением, я могла проследить за Тигром, но теперь уже слишком поздно. Нельзя терять времени, нужно убираться отсюда! Ох, где же Годфри?
– Не имею понятия, Ирен, однако полагаю, что этот удивленный пожилой джентльмен – мистер Стенхоуп.
Моя подруга стремительно уселась на сиденье напротив нас, чтобы рассмотреть старого солдата. Изучение было интенсивным и взаимным.
– Пусть лучше это будет Квентин Стенхоуп, – наконец заметила Ирен, – иначе мы удостоимся совместной поездки в экипаже с Шерлоком Холмсом, но, думаю, никому из нас это сейчас не нужно.
– Что это за нахальный мальчишка в кепке? – спросил предполагаемый Квентин, поворачиваясь ко мне. – И почему вы все время называете его «Ирен»?
В этот неловкий момент открылась дверь экипажа, выходящая на улицу, и внутрь заглянул полицейский.
– Челси, и поторопись, – велел он через плечо кучеру, после того как устроился рядом с примадонной.
– Челси? – изумленно переспросила я.
– Надо сбить преследователей со следа, – пояснила Ирен, в то время как вожжи привели лошадь в движение.
Экипаж опасно накренился, и мы в умеренном темпе потащились по мостовой. Благодаря этому движению обсуждаемая кепка упала с головы обсуждаемого мальчишки… и по плечам Ирен рассыпались густые и длинные каштановые локоны с золотистым отливом, которые я надеялась обнаружить накануне.
– Это и правда миссис Нортон! – воскликнул старый солдат рядом со мной, таким образом подтверждая и собственную личность.
– Вчера ты была самым натуральным уличным мальчишкой! – пожаловалась я с горечью.
На грязной физиономии воришки появилась знакомая улыбка Ирен.
– Вчера я была цветочницей из района Ковент-Гарден, – поправила меня подруга. – Ты наглядно продемонстрировала перед огромным количеством свидетелей, что маленький воришка абсолютно настоящий, поэтому сегодня его личина стала для меня идеальной маскировкой, способной запутать каждого дурака. Спасибо, дорогая моя.
– Полагаю, я и была тем «каждым дураком», которого ты собиралась запутать, – насупилась я.
– Вот уж нет. Я надеялась обмануть капитана Моргана и мистера Холмса. Скоро увидим, удался ли мой трюк. – Она придвинулась к окну и выглянула наружу: – За нами никто не едет, и вроде бы очевидного преследования нет. Но радоваться рано. – Она открыла люк в крыше экипажа и крикнула: – Поверни на Брикстон, когда доедем до Челси, и мчись быстрее ветра! Плачу полсоверена. – Ирен плюхнулась обратно и бросила взгляд на полицейского, который молча сидел в полутьме кэба: – Надеюсь, ты не будешь возражать, если я слегка изменю твой план, мой дорогой.
При этих словах Квентин повернул убеленную благородными сединами голову, чтобы посмотреть на полицейского. Я в свою очередь изучила светло-серые глаза служителя закона под козырьком шлема; орлиный нос, который мостиком тянулся к пышным черным усам; ремешок, стягивающий щеки и подбородок, совершенно меняя черты лица…
– Годфри? – предположила я.
Тот опустил в поклоне свой официальный головной убор:
– Служу Богу, стране и сэру Роберту Пилу.
– Ясно. – Я откинулась назад в крайнем расстройстве. – Похоже, я единственная среди вас, кто не участвует в маскараде. Может, кто-нибудь что-нибудь мне объяснит?
– Это мистер Стенхоуп должен серьезно объясниться, – заявила Ирен немного сухо, – и в основном эти объяснения он обязан дать тебе, Нелл. Но сначала мы с Годфри очистим наши лживые души, потому что нет ничего приятнее, чем раскрывать ходы игры, когда уже добьешься своей цели.
– А что является целью вашей игры, миссис Нортон? – напряженно спросил Квентин.
– Вы, – ответила Ирен с мальчишеской усмешкой. Выражение ее лица и тон стали серьезными, и она продолжила: – Обеспечение вашей безопасности, а также безопасности достославного доктора Уотсона. А также раскрытие заговора, который омрачил вашу репутацию тенью смерти и предательства. И разоблачение злодейской природы дьявольского плана, который реализовывался в течение почти десятка лет. И наконец, моя цель – благополучие и спокойствие моей дорогой компаньонки мисс Пенелопы Хаксли, которая достойна искренних признаний джентльмена в доверительной беседе, но никак не его поспешного ночного бегства.
Румяное лицо старого солдата покраснело еще больше, хотя мне казалось, что это невозможно.
– Безопасность мисс Хаксли, а также вас и вашего мужа были главной моей заботой в Париже, – сообщил он. – В этом причина моего внезапного отъезда. Вы не представляете, в какие опасные воды вы погружаетесь, мадам.
– А вы? – поинтересовалась Ирен со зловещим блеском в глазах. – И думаю, аналогия с водой не подходит, раз дело началось в засушливом Афганистане.
– Да, оно началось много лет назад с покушения на убийство в Афганистане. Теперь нечто похожее происходит в Париже и Лондоне. Ситуация слишком изменчивая и опасная для новых и неинформированных участников игры, как вы это называете.
– Ох, не говорите ерунды, Квентин. Большая игра между Англией и Россией разворачивается в степях Афганистана уже несколько десятилетий. Пока вы изображаете благородного шпиона, говорите полуправду и держите все козыри при себе, настоящему злодею убийство сходит с рук. Что вы знаете о джентльмене-индусе, который умер от яда кобры в вашей парижской квартире?
– Далип мертв? – С лицом Квентина опять произошло невозможное: оно побледнело под слоем красно-кирпичного грима. – От укуса кобры?
Годфри оживился, заметив удобный повод, чтобы вмешаться:
– От яда кобры. К комнате действительно находилась змея, но не она стала источником яда. Ирен ее застрелила.
– Боже мой! – Квентин в удивлении повернулся к примадонне.
– Но только после того, как Нелл предупредила меня об опасности, указав на кобру, – скромно заметила Ирен.
Квентин повернулся ко мне – в это ему еще труднее было поверить.