— Как прошел твой день? — спросила мама.
Как день, который я хотела бы поскорее забыть. Или, по крайней мере, дождаться завтра, чтобы оставить все это позади.
Мой взгляд скользнул на пустое место Тамры, я быстро отвела глаза... и сама не поняла, как они оказались на пустом месте, где обычно сидел папа.
Здесь повсюду больно смотреть. Я была окружена пустотой. Папин стул справа. Тамра напротив. Только мама слева. И я.
— Хорошо. — Я скатала кусочек хлеба между пальцами, сжимая ягоду. Она лопнула, и зеленый сок заструился по их кончикам.
— Используй вилку, — велела мама.
Я взяла приборы и вонзила в хлеб. Не собиралась вываливать всё на неё сейчас, когда она выглядела такой хрупкой. Если мне было здесь нелегко, то я знала, что ей было в разы хуже. Особенно теперь, когда стая обвиняла её в том, что она нас увезла.
— А ты? — спросила я. — Что ты делала?
Она пожала своими тонкими плечами, как бы говоря, что ничего стоящего не произошло. Я вспомнила о том, как получила мячом по голове, а вдруг с мамой произошло то же самое? Эта мысль заставила сжать вилку так сильно, что костяшки пальцев начали болеть.
— Было приятно повидаться с Тамрой, — перевела она тему.
— Да, — ответила я.
— Она выглядит... хорошо.
— Да. — Бледная, как сосулька.
— Много времени проводит с Кассианом, — добавила мама, внимательно глядя на меня, чтобы увидеть реакцию. — Она выглядит счастливой.
Я лишь кивнула, не в силах отрицать этого. Тамра выглядела счастливой. Ведь теперь у нее был Кассиан. Почему бы ей и не радоваться?
Через какое-то время мама обронила: — У меня был скучный день в клинике.
— Что ж, это замечательно, — пробубнила я, радуясь, что мама не потеряла свое место. Как у верда драко или бывшего верда драко — ее навыки лучше всего подходили для работы с больными или ранеными, создания новых лекарств и припарок, которые сохраняли наш вид в хорошей форме на протяжении многих поколений. Я не думала, что ее оставили ей назло. Поступить так — значило оказать медвежью услугу для стаи.
— Наводила в лекарствах порядок, — продолжила она, ее голос был отупляюще монотонен. — Не думаю, что этим кто-то занимался в моё отсутствие.
Я кивнула, набралась смелости и призналась.
— Меня отстранили. — К счастью мой голос звучал так же монотонно, как и ее. Она должна была знать. Она все равно узнает. Если не от меня, то от кого-то еще.
Я ждала приподнятой брови, резкого тона, который вопрошал бы требовательно, почему они это сделали. В принципе, я ждала защиты, бдительной матери, которой она всегда была.
Вместо этого её голос прозвучал глухо.
— Ты больше не в библиотеке?
— Нет. — Я откусила и быстро прожевала, опасаясь следующих слов. — Я теперь с разделочной командой.
Она посмотрела на меня.
— С разделочной командой?
— Да. — Я ломала хлеб, пока он не превратился в крошки. — Им нужны помощники.
— И кто переназначил тебя к разделочной команде? — спросила она тихо.
Я слегка пожала плечами, уверенная, что теперь она точно разозлится.
— Джабель дала мне задание.
Ничего.
Мама долго молчала, глядя вниз на тарелку, перед тем как взять ее и отнести на кухню. Я вздрагивала каждый раз, когда она со стуком опускала посуду в раковину. Я все еще ждала. Ждала, что она что-то скажет или сделает. Демонстративно пересечет улицу и набросится на Джабель, свою старую подругу. Я почти могла представить крики, слышала маму, выпытывающую, почему её дочери дали такую низкую должность, предназначенную для тренировки охотничьей команды стаи.
Это было бы знакомо. Типично.
Ничего. Я напрягла слух и услышала, как откупорилась бутылка вина, и оно полилось в бокал.
Через мгновение она снова появилась, остановилась у стола с бокалом в руке — жидкость глубокого зеленого цвета была опасно близка к краям. Она поглядела на меня поверх бокала, делая большой глоток верданского вина.
— Всё будет в порядке, — уверила я, потому что не знала, что еще ей сказать. Она вела себя совсем не как мама. — Я облажалась, и они должны наказать меня. Всё наладится.
Она сделала медленный глоток, её глаза были пусты.
— Да. Думаю, ты права. — Она снова ушла на кухню. Когда мама вернулась, у неё под мышкой была зажата полная бутылка верданского вина. Взглядом я следила, как она шла по коридору к спальне. Дверь со щелчком закрылась за ней. Через мгновение я услышала низкий гул телевизора в её комнате.
Я сидела за столом и смотрела вокруг. На три пустых стула. Резко встала, не в силах созерцать эту картину.
Собрав посуду, отнесла ее к раковине. На кухне была давящая тишина, слышались только звуки телевизора из маминой комнаты. Пока я мыла посуду, мой взгляд скользнул в окно, и я сделала резкий вдох. Миска выскользнула из рук, отскочила от края раковины и разлетелась по полу. Я все еще не шевелилась, не обращая внимания на жгучую боль в ноге.
Мой взгляд наткнулся на что-то далекое в мамином неухоженном саду. Тень стояла во мраке. Я видела сверкающие глаза, смотрящие во мгле на мой дом. На меня.
Вокруг тени туман клубился и разлетался, как дым от огня. Это давало возможность увидеть лицо — кривую улыбку Корбина. Он выглядел самодовольным от того, что так нагло там стоял.
У меня стала потрескивать кожа, легкие сокращались и раздувались, вибрируя теплотой, в то время как глаза сузились, прекрасно считывая, что значила эта ухмылка.
Он полагал, что теперь я стала легкой добычей для него. Тамра и Кассиан были друг у друга, а я находилась не в почете у стаи — что еще мне следовало бы сделать, кроме как упасть в объятия единственного драко, смотревшего на меня? Кто еще захотел бы быть со мной? Правильно? Ошибаетесь.
Тление разгоралось в моей груди. Он считал, что я упаду перед ним на колени, благодарная за такую щедрость, спасение от одиночества и беспросветного существования среди стаи.
Всматриваясь в затуманенную фигуру, я резко дернула за шнур жалюзи, и они с шумным дребезжанием упали на место. Но я все еще представляла его там, уставившегося на меня, наблюдающего, ожидающего.
Странно. Я вернулась домой, куда так стремилась, где был холодный туман и воздух, чьи влажные поцелуи ласкали мою изжаждавшуюся кожу. Но меня окружала всё та же мертвая пустыня. Снова. И на этот раз здесь не было Уилла, чтобы оживить меня. Здесь не было ничего.
Той ночью я убедилась в том, что мое окно крепко закрыто. Мера предосторожности, о которой я раньше никогда не думала, даже когда была в Чапаралле, но по каким-то причинам сегодня я чувствовала в этом необходимость, из-за сверкающих глаз Корбина, отпечатавшихся у меня в голове.
Глава 8
Дни тихо проходили, переворачиваясь, словно страницы книг, один за другим. Жизнь тонула в рутине, сильно тяготило и становилось глубже мое одиночество. На улице уже наступали сумерки, когда я возвращалась домой с работы. Туман густел, угасающий солнечный свет пытался проникнуть в непрозрачный воздух, прорываясь клочками тут и там, сдерживая наступление ночи.
Я услышала его прежде, чем узнала. Кассиан появился из тумана передо мной, мягко шагая по тропинке. Мы оба остановились и смотрели друг на друга. Он жил на другой стороне поселка. Я могла угадать причину, почему он так далеко зашел. Я знала, где и почему он был. Там же, где он проводил большую часть своего времени.
— Кассиан, — поприветствовала я, до боли сжимая пальцы и потирая руки, словно они всё еще были в крови той рыбы, которую я сегодня чистила.
— Джасинда. Как дела? — он спросил это так, словно мы простые знакомые. И я думала, мы находились не так далеко от этого. Мы уже ими стали. С тех пор как он решил сосредоточиться на моей сестре. Внезапно его вид стал мне противен. Я чувствовала себя использованной, обманутой. Он никогда не хотел меня. Я никогда не нравилась ему такой, какая я есть.
Туман гладил мое лицо, пока я всматривалась в Кассиана, что-то внутри меня распутывалось, как ленточки на коробке, которую собирались открыть.