Определяющей чертой воззрений Гиммлера был антисемитизм и антиславизм: не случайно он начал партийную карьеру в качестве члена антиславянской аграрной молодежной организации «артаманов». Также не случайны было то, что он считал себя реинкарнацией Генриха Птицелова (876–936) — основателя Саксонской династии, который начал захват земель полабских славян. Гиммлер неоднократно говорил, что более всего ценит организацию его рыцарства, благодаря которому Генрих Птицелов прогнал датчан, разбил венгров и господствовал над славянами. Гиммлер высоко ценил и постоянно читал Бха-гават-гиту, Ригведы, Эдды, Веды, беседы Будды и различные астрологические тексты. Дистанцировавшись от своего католического прошлого, Гиммлер стал приверженцем индогерманской веры, поборником идеи реинкарнации и кармы. «Индогерманцы, — уверял Гиммлер, — верят в повторное рождение. В одной жизни жизнь не исчерпывает себя. То, что совершит человек в одной жизни, становится его кармой, которая не является для него чем-то неотвратимым: он может ее изменять. Это соответствует германскому мышлению, что все делается не по милости и благодати божьей, но и по тому, что человек сделал в одной жизни. В новой жизни человек всегда имеет возможность собственными усилиями изменить судьбу»{253}.
Гиммлер был убежденным мистиком, он верил в гипноз[21]; как и Гесс, он был натуропатом и стремился к возрождению языческих германских обычаев. Особой страстью Гиммлера были руны: в письменах древних норманнов он хотел отыскать сходство с японскими иероглифами и доказать, что японцы принадлежат к арийской расе{254}. Руны — это форма древнего северного письма: выразительные, отделенные друг от друга написанные или вырезанные на чем-либо знаки; руны издавна ценились мистиками за их «магические» свойства. Каждая руна имела имя и собственный смысл, выходивший за пределы ее фонетики и буквального смысла.
Гиммлер находился под сильным влиянием своего астролога Вульфа. Вместо традиционных христианских праздников Гиммлер распорядился учредить собственные эсэсовские — прежде всего праздники летнего и зимнего солнцеворота. Гитлер снисходительно относился к этой «орденской» эксцентричности Гиммлера, но симпатизировал ей и до определенной степени допускал. Главным орденским замком СС, «вальхаллой» (в скандинавской мифологии — чертог мертвых и одновременно замок древнегерманского бога Одина), по замыслу Гиммлера должен был стать замок Вевельсбург (в Вестфаллии, недалеко от города Падерборн), который якобы был построен гуннами. Свое название замок получил не то от рыцаря, не то от разбойника по имени Вевель фон Бюрен. Гиммлер хотел превратить Вевельсбург в духовный центр своего «ордена» и открыть там имперскую школу для руководителей СС. В этом замке высшие эсэсовские иерархи должны были заседать за круглым столом, как это, по легенде, было устроено у кельтского короля бриттов Артура, боровшегося в V–VI вв. против англосаксов. Гиммлер настолько увлекся древними преданиями, что внедрил древнее (со II в.) руническое германо-скандинавское письмо в эсэсовскую символику: руна победы 5 использовалась в молодежной символике, двойная руна победы SS — в названии СС; также в символике использовались руна радости, руна торжества и т. п. Не удивительно, что члены СС в качестве символов своей организации имели мечи и кинжалы. Помимо иерархического построения организации, Гиммлер ввел еще и почетные знаки: перстень с изображением мертвой головы, почетный кинжал и шпагу. Награждение кинжалом, кольцом или шпагой было произвольным. Кольцом награждали тех, кто имел организационные или пропагандистские заслуги перед СС, кинжалом награждали некоторых высших чинов СС, а также участников расправы над СА 30 июня 1934 г. Позднее кандидат, вступавший в СС, получал кинжал как символ причастности к ордену и личной верности Гитлеру; почетная шпага была признаком особой близости к верхушке СС. Особенно часто награждали кинжалом в черных ножнах с широким заостренным лезвием и надписью «моя честь — это верность». В основу дизайна был положен так называемый Гольбейновский кинжал, который получил название по рисунку на ножнах, воспроизводившему сцены с полотна «Пляска смерти». Накануне войны в дополнение к ножу появился меч — на этот раз основой послужило холодное оружие немецких полицейских: изящный прямой клинок и прямая деревянная рукоятка, украшенная рунами победы. Вскоре началось производство прекрасных ручной работы дамасских клинков, украшенных эсэсовскими позолоченными надписями. Этот вид клинков пользовался особой популярностью еще в XVIII в., и они были чрезвычайно дороги. В Германии носителем старинного ремесла был кузнечных дел мастер Пауль Мюллер. Гиммлер поклялся, что древнее мастерство не будет утрачено и поручил Мюллеру организовать в Дахау специальную кузнечную школу. Процесс изготовления дамасских клинков (ковка в одно целое нескольких тончайших полосок стали была трудоемка и дорогостояща) был подобен тому, что изобрели японские мастера, изготавливавшие знаменитые самурайские мечи. Мюллер, правда, пережил войну и продолжал ковать дамасские клинки вплоть до 1971 г., оставив секреты мастерства своему ученику Роберту Кюнерту{255}.
Мистическое восприятия действительности шло рука об руку с увлечением Гиммлера гомеопатией, натуропатией, оккультизмом и астрологией. Им было основано «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков» (Ahnenerbe). Изучение древней германской истории в рамках этого общества осуществлялось в странном сочетании естественных наук с любительским романтизмом, направленном на утверждение превосходства арийской расы: раскопки на юге Франции, три экспедиции в Тибет, исследования курганов на юге Украины. Под впечатлением итогов экспедиций в Тибет Гиммлер создал оккультную школу, в которой влиятельные члены партии могли пройти курс медитации и трансцендентальной магии. Целью «Аненэрбе» было проведение исследований «локализации духа», свершений и наследия индогерманской расы. Руководителем этой группы Гиммлер назначил профессора Виррста, друга Хаусхофера{256}. В принципе, эти странные увлечения Гиммлера не были оригинальными: так же поступали и представители других европейских наций. К примеру, о дохристианской Руси известно очень мало, поэтому русские националисты использовали преимущественно мифы; для утверждения представлений о превосходных качествах своей нации чешские националисты использовали так называемую «Краледворскую рукопись» якобы тысячелетней давности. Понадобился авторитет основателя Чехословацкого государства Массарика, чтобы положить конец распространению подделки. В России наибольшую известность получила фальшивка «Влесова книга», в которой утверждалось, что в России еще до принятия христианства существовала великая цивилизация, восходившая к 1000 г. до нашей эры. Оживил идеи «Влесовой книги» доктор исторических наук Скурлатов, который хотел доказать, что именно русские — истинные арии, раса суперменов… Скурлатову не удалось убедить историков, но его проповеди нашли спрос у романистов вроде Владимира Чивилихина, чей роман-эссе «Память» (Государственная премия 1982 г.) был опубликован в начале 80-х гг.{257} Такие фальсификации схожи с тем, что делали в «Аненэрбе», который систематически занимался собиранием (и подделкой) свидетельств о «славном» языческом и арийском германском прошлом.
Странности руководителя СС на этом не заканчивались: Гиммлер, как и Гитлер, был заражен гигантоманией; говорят, что в 1942 г. он собирался построить в Берлине здание высотой в 335 метров, с фундаментом протяженностью 1,5 км; подвал этого здания предназначался для захоронения Гитлера{258}. Впрочем, практического значения для деятельности СС причуды Гиммлера не имели, поскольку, высшие офицеры СС мыслили и действовали преимущественно в военных и политических категориях, а мистические выкрутасы своего шефа воспринимали как чудачества, которые нужно терпеть{259}.
21
Шелленберг передавал, что во время допроса генерала фон Фрича по поводу его мнимого гомосексуализма Гим- млер усадил в соседней комнате 12 (!) эсэсовских офицеров и приказал им сосредоточить свои мысли на обвиняемом генерале и таким образом с помощью внушения заставить его говорить правду. Ср.: Шелленберг В. Секретная служба Гитлера. Смоленск, 1991. С. 15.