‹8 декабря 1945 г. Койсары›
Я — КОРАБЛЬ
Я — торопливый тот корабль, который, бросив дом,
Прошел сквозь бурю и волны не зачерпнул бортом,
И слишком рано в порт пришел, и — море за спиной.
Стою на этом берегу, а молодость — на том.
Я — торопливый тот орел, я — беркут быстрый тот,
Что слишком рано, на заре, закончил перелет.
Осталась молодость навек в затерянном краю
Отвесных скал, зеленых гор, обветренных высот.
Совсем не думал я о том, что молодость прошла,
Простился, словно бы за ней еще одна была,
Оставил, бедную, в слезах, ее не приласкал
И не погладил в черный час высокого чела.
Когда мы были вместе с ней, мы были хороши,
От старости не уберечь ни плоти, ни души,
Но молодость моя живет, играя, веселясь,
Там, посреди орлиных гор, в заоблачной глуши.
‹17 октября 1948 г. Чолпон-Ата›
ПАМЯТНИК
Кургана нет — запомнят ли меня
И где мой след? Так вспомнят ли меня?!
Я отплыву однажды на закате
Моей судьбой назначенного дня.
Да, немота могильная темна,
Но пусть чуть-чуть расступится она,
И высота моя для посвященных
Взойдет, и углубится глубина.
Пусть ложе — из песка, и слеп туман —
Словам достойным выход будет дан.
Надгробье расколю одним ударом
И рысью понесусь, как буудан.
‹1949›
КАРА СЕЙТЛИЕВ{44}
(1915–1971)
С туркменского
Ф Р А Г И
Вот он, ясный, пронизывающий взгляд,
И жемчужные строки за рядом ряд,
Твой дестан,
Что летит над землей, крылат,
И песок,
Что твоею ступней примят.
Там, где конь твой скакал столько лет назад,
След его и доныне камни хранят.
Оживляет седые камни мечта.
По ущельям петляет моя мечта —
До чего же тропинка к тебе крута,
А в конце недоступная высота.
Взяли юноши горный родник в кольцо.
В роднике оживает твое лицо.
На земле драгоценнее нет кольца,
Чем поэзии жаждущие сердца.
Им ты песни готов дарить без конца.
И воздвигнут в хранилищах их сердец
Для творений Фраги золотой дворец.
Как и прежде, журчат родники сейчас,
Как и прежде, звучат ручейки у нас,
И то громче, то тише звучанье их,
И то ниже, то выше журчанье их.
Их знакомые звуки ловил не раз,
Я в них голос Фраги уловил не раз.
Может, моря, а может, реки волна
Стих хранят удивительной чистоты.
Может, звезды, а может быть, и луна
Песни звонкие слушают с высоты.
Петь хотели бы многие дотемна
И хотели бы так же журчать, как ты,
Но для них это только одни мечты.
Как тебе не завидовать сотни лет,
Если жил на планете такой поэт,
Если каждое слово певца людей
Словно кровью питает сердца людей?
В твоей песне отвага юнца звучит
И размеренный пульс мудреца звучит,
Это сердце уж сколько веков стучит!
Песня вместе с народом слезу прольет
И умрет, если выйдет на смерть народ.
Но, ожив,
Пережить она сможет всех.
Только, если веселью придет черед, —
Засмеется народ —
Будет в песне смех.
Вот каков ты, избранник наш и певец,
И народ тебе славы плетет венец
И короной сплетает цветы, любя,
Чтобы этим венком увенчать тебя.
Ведь в далекие годы народных бед,
Когда стоны и вопли затмили свет,
Ты отваги учителем был, поэт,
Смело встал на защиту родной земли…
Ты и этим нам дорог,
Махтумкули.
‹1941›
ЧЕЛОВЕК И ВРЕМЯ
День минувший укорачивает жизнь,
Но с утра опять торопимся вперед.
Год минувший укорачивает жизнь,
Но торопимся увидеть новый год.
Мы торопимся всегда вперед и ввысь,
Хоть и этим укорачиваем жизнь.
Как же нам не торопиться снова вдаль,
Где великих дней мерцают маяки, —
В океане том и радость и печаль,
В нем приливы и надежды и тоски,
Наступающего времени печать,
И — о смерти забывают старики.
Что такое счастье?
Это — утром встать
И увидеть назревающий восход,
В ногу с солнцем зашагать…
Любая прядь
Под его лучами рдеет и цветет.
Счастье — знать,
Что завтра сможешь ты опять
Встретить солнца назревающий восход.
‹1970›
ЧЕЛОВЕК И ТАЙНЫ
В космос улетают смельчаки —
Изучают тайники Вселенной.
И геологи бурят пески
В поисках той тайны сокровенной,
Что Земли окутали слои.
А никто не знает достоверно
Тайны сердца,
Таинства любви.
И достигнут звездолеты звезд, —
Не такое мы еще осилим.
Но не проще всей Вселенной — мозг:
Миллионы клеток,
Сеть извилин.
Сколько в нем еще таится гроз,
Сколько в нем еще таится грез
И находок —
Кто узнает это?
Может быть, никто и никогда
Не осилит этого труда…
Разве что
Когда-нибудь —
Поэты.