Изменить стиль страницы
Советская поэзия. Том второй End.jpg

Антология

Советская поэзия. Том второй

Советская поэзия. Том второй _3.jpg
Советская поэзия. Том второй Red.jpg
Советская поэзия. Том второй Zag.jpg

СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ

МИРЗО ТУРСУН-ЗАДЕ{1}

(Род. в 1911 г.)

С таджикского

ВИСЯЧИЙ САД
Сад я видел в Бомбее,
висящий над зеркалом вод,
Описать невозможно
его несказанных красот.
В изумрудной воде
день и ночь отражается он,
То сиянием солнца,
то светом луны напоен.
Из ветвей, как живые,
изваяны львы и слоны,
Птицы сказок старинных
из листьев изображены.
Чьи искусные руки
соткали волшебный ковер?
Весь в росе, словно в жемчуге,
дремлет древесный узор.
То два сада. Зеленый один,
а другой голубой.
Сад один в высоте,
а в зеркальном заливе другой.
Вдруг железный корабль чужеземный
с заката приплыл
И тяжелой броней
отражение сада разбил.
Этих чуждых людей
разве в гости ты звал, Хиндустан?
Иль тебя охранять
переплыли они океан?
Придавили, измутили
лазурь твоей чистой волны.
Черной тенью покрыли
лицо твоей ясной луны.

‹1947›

ПОЭТУ
Гори, поэт, — из теплоты горенья
Бери, поэт, свои стихотворенья.
Ты видишь сталь? Она прошла сквозь пламя.
Ты видишь даль? Она горит, как знамя.
Есть ремесло у солнца и поэта:
Творить тепло, творить источник света.
Дом без тепла — разрушенный могильник,
И без тепла не нужен мне светильник.
И сердце без тепла подобно камню,
И песня без тепла не дорога мне.
Нет без тепла цветения живого,
И без тепла мертво любое слово.
Смех без тепла, хотя б звенел он звонко,
Подобен колыбели без ребенка…
Гори, поэт, и, пламенем зажженный,
Твори, поэт, грядущего законы!
«Любовь, и стих, и сталь — одной породы:
Им нужен, чтобы жить, огонь свободы.
Пусть сердце у тебя пылает печью, —
Тогда согреешь душу человечью.
Горящей речью, вольною, как пламень,
Вдохнешь дыханье жизни даже в камень.
Гори, чтоб век твой не был даром прожит:
Жить без огня любовь твоя не может!

‹1963›

ЧЕГО ЕЩЕ ТЫ ХОЧЕШЬ?
Твое господство признаю. Чего еще ты хочешь?
Когда пою — тебя пою. Чего еще ты хочешь?
На имя записал твое — и подпись я заверил —
И жизнь мою и смерть мою… Чего еще ты хочешь?
Тебе известно, что рабы всегда восстать готовы,
Сломать колодки, и сорвать в тюрьме свои оковы,
И вырваться, кипя, шумя, из тесного ущелья,
Как вольнодышащий поток, на путь широкий, новый.
А я — тот раб, который рад своей нелегкой доле.
Чем жить на воле без тебя, мне лучше жить в неволе.
Захочешь — превращусь в ничто, захочешь — я прославлюсь.
К чему здоровье без тебя? Хочу страдать от боли!
Я верностью тебе храним… Чего еще ты хочешь?
Я от тебя неотделим. Чего еще ты хочешь?
У всех по-разному любовь берет свое начало.
Я начал с именем твоим… Чего еще ты хочешь?

‹1965›

МАТЬ
Не помню я, осиротевший рано,
Обличия земного твоего,
Ни цвета глаз, ни очертаний стана,
Ни грусти, ни улыбки — ничего.
Твой след ищу, как в мареве тумана,
А где найти — не ведаю того.
Черты твои какими в жизни были?
Об этом я расспрашивал старух
И камень на кладбищенской могиле,
Листву и травы, обратив к ним слух.
Мне старица рекла, что ты имела
С лепешкой смуглой схожее лицо,
Что родинка у края губ темнела
И гибок стан был, словно деревцо.
Поведала другая из крестьянок:
— Мы дважды в день коров доили с ней.
— Ко мне она являлась спозаранок
Умыть лицо, — пролепетал ручей.
Гора сказала: — С облаком бок о бок
Мой склон не раз мотыжила она.
— Носила платье, — похвалился хлопок, —
Из моего простого волокна.
Вздохнул репей: — Жестоких ран немало
Ее ногам я наносил в траве. —
Пропел родник: — Шла по воду, бывало,
Она, держа кувшин на голове.
Призналась туча: — Солоней, я помню,
Всех слез моих была ее слеза. —
И молвил гром: — Она пугалась молний,
В грозу боялась поднимать глаза.
Перед двумя властителями духа,
Чьи имена адат и шариат,
Была ты, мать, как пригорошня пуха,
Беспомощна всю жизнь свою подряд.
И прятала лицо в платок узорный,
И пред муллою твой немел язык.
Увенчанный стихом, нерукотворный
Тебе я в сердце памятник воздвиг.
Поток реки, подобный сабле голой,
И отчего гнезда любую пядь,
И флаг тюльпаноогненный над школой
Люблю, как ты мне завещала, мать.
Пусть голос твой, преодолев забвенье,
В моей строке звучит, пока живу,
Вновь пожилую женщину селенья
Я матерью при встрече назову.