— Но Марди, это слишком большая сумма для такой девушки, как ты. Где ты их взяла?
— В «Маккензи…» Я собрала все, что мне давали за молчание. Спенсер…
— Я понимаю.
Она заплакала.
— О, Ник, скажи, что ты возьмешь эти деньги и уедешь со мной. Ну, пожалуйста…
Я сунул конверт под подушку.
— Может быть, мы отложим поездку до завтра? — предложил я. — Утро вечера мудренее, и мы все обсудим на свежую голову.
Я почувствовал, как напряглось ее тело.
— Нет, это надо сделать сейчас. Я не могу спать. Я должна знать. Это так важно для меня.
— Но почему, Марди? Почему ты хочешь скрыться?
— Но ты потеряешь меня, если вернешься назад, — зарыдала она. — Я не могу сказать тебе, почему, но я чувствую, что это случится. Ты должен сказать сейчас же.
И поскольку я хотел ей счастья, и потому, что я знал, что она любит меня так же сильно, как и я ее, дал ей слово.
— Ты действительно так сделаешь?
— Да. Мы возьмем машину и поедем на побережье. Мы снимем небольшой домик с садом около моря и будем вдвоем, только ты и я.
— А ты будешь счастлив?
— Конечно, я буду счастлив. Я найду, чем заняться. Лежа в темноте, я неожиданно подумал, что это и в самом деле великолепная идея. Деньги у нас есть, будем иметь дом и будем принадлежать друг другу.
Глава 20
Снова у Мейсона неприятности
Мы нашли приют в нескольких милях от Санта-Моники. Это было небольшое приятное местечко, типа тех, которые любят посещать кинозвезды на уик-энде. Как только мы увидели его, оно нам сразу же понравилось. Сад выходил к морю, и, если вы вздумали купаться, вам достаточно открыть ворота в отеле и вступить на мелкий желтый песок. Море было рядом.
В доме были две спальни, большая гостиная, которая выходила на веранду, причем, веранда была построена вокруг всего дома. Сад был достаточно большой и скрывал дом от дороги. Плата была очень высокой, но мы, не задумываясь сняли дом.
Возможно, мне следовало бы осторожнее тратить деньги Марди, но я не думал об этом. Если бы у меня были деньги, я бы хотел, чтобы Марди ни в чем не знала нужды. Но деньги были ее, и тем более я не хотел, чтобы она в чем-то нуждалась.
Мы великолепно проводили время в этом доме. Неделю мы потратили на то, чтобы все привести в порядок. Мы даже выбили ковры. Когда все было в порядке, мы почувствовали приятную усталость.
Море и солнце оказали на Марди хорошее влияние. Она перестала чего-то бояться, нерешительность ее исчезла. Она была счастлива. И я тоже никогда в жизни не был так счастлив, как в эти дни.
Мы вставали рано утром и бежали купаться. Вокруг никого не было, и мы часами плавали в голубой воде. На Марди был белый купальник, который великолепно оттенял ее загорелую фигуру.
Через пару недель нашего счастья она сказала мне:
— Ник, ты должен начать работать.
Я только что вылез из моря, а она лежала на песке и загорала.
— Что касается меня, то я всегда готов, — отозвался я. — Но надо осмотреться и узнать, что я смогу найти.
Марди встала на колени и наклонилась надо мной.
— Ник, — сказала она, — я уже думала об этом. Почему бы тебе не написать книгу?
Я изумленно уставился на нее.
— Книгу? Но, черт возьми, я не умею писать книги.
Она покачала головой.
— Ты никогда не пробовал? — Это правда, я никогда не пробовал. — Ты же знаешь, как расходятся некоторые романы. Почему бы тебе не попробовать написать и посмотреть, что получится?
— Да, но надо знать, о чем писать. Я полагаю, что написать роман не так просто.
— Почему бы тебе не написать о репортерах? Ты знаешь их жизнь, и мне кажется, что ты смог бы сделать книгу.
В этом что-то есть. Я сел и задумался. У Эдди такое прошлое, что его хватило бы на три романа, да и у меня самого есть кое-какой опыт. Марди поняла, о чем я думаю, и возбужденно захлопала.
— Ой, Ник, это было бы прекрасно. Тебе не пришлось бы уезжать от меня. Я все время была бы рядом с тобой, готовила еду, штопала носки, а ты сидел бы и писал…
Я улыбнулся.
— Невеселая жизнь для тебя…
— Не говори так. Посиди здесь и подумай, а я пойду домой и приготовлю завтрак. Я позову тебя.
Ну и я стал думать об этой идее, и чем больше я думал, тем больше она мне нравилась. Прежде чем жена позвала меня, мне уже не терпелось сесть за работу. Я вернулся домой и позавтракал. Потом я стал обдумывать замысел будущей книги и сделал наброски. С набросками я направился на кухню, где была Марди. Я рассказал ей свой замысел, и она внимательно выслушала меня.
— О’кей, милый, — сказала она. — Теперь надо достать машинку, и я буду печатать для тебя.
Через два месяца книга была готова. Если бы не Марди, я бы ни за что не написал ее. Иногда она мне казалась настолько плохой, что у меня опускались руки и мне хотелось сжечь ее. Но Марди всегда подбадривала меня.
Когда я закончил книгу и прочел ее, понял, что у меня все же кое-что получилось. Конечно, бестселлером она не будет, но все же довольно неплохо для первого раза.
— Это только начало, — сказала Марди. — Ты будешь писать и писать, и скоро станешь знаменитым.
Я улыбнулся ей.
— Ты рано радуешься, Марди. Ее еще могут вернуть обратно с отказом.
Но права оказалась Марди. Рукопись обратно не вернули, а через два месяца из Нью-Йорка, куда я послал рукопись, пришло письмо от редактора одного из издательств, что моя книга понравилась и будет напечатана. Меня просили приехать для переговоров.
Я не ожидал, что так скоро услышу ответ. В это время мы с Марди красили наш дом. Марди настаивала на моем отъезде и уверяла меня, что сама сумеет закончить работу. В этом я не сомневался: я знал, что с ней ничего не случится. Мы были в курсе, что суд состоялся, и Спенсер со своей бандой надолго сел за решетку. Марди уже начала забывать об этом деле.
Итак, я сел в поезд и поехал на запад. Марди осталась одна дома. В издательстве меня приняли прекрасно, выдали солидный аванс и заключили со мной контракт еще на две книги. Я решил не задерживаться в Нью-Йорке, и как только контракт был заключен, оформлен и подписан, взял такси и помчался на вокзал. До отхода поезда до Санта-Моники оставалось два часа, и я решил зайти в бар, чтобы немного выпить. Первым, кого я там увидел, был полковник Кеннеди.
— Вот это сюрприз! — воскликнул он.
— Вы правы, полковник, — сказал я, пожимая ему руку. — Я очень рад, что встретил вас, я вам так благодарен.
Мы заказали выпивку и уселись за столик.
— Чем вы сейчас занимаетесь? — спросил он.
— Я живу в Санта-Монике, — ответил я, — со своей женой. Кстати, я ведь вас так и не поблагодарил за чудесный медовый месяц в вашем доме.
Он улыбнулся.
— Я рад, что вам понравилось там, Ник. Почему вы уехали так далеко? Я бы хотел встречаться с вами и вашей женой.
— А вы приезжайте к нам на неделю-другую. Мы с женой будем рады принять вас.
Он с сожалением покачал головой.
— Боюсь, я не могу. Я слишком связан разными обязанностями.
Я улыбнулся.
— Они все еще мешают вам?
— Да, но я не очень обращаю на это внимание.
Я посмотрел на часы.
— У меня еще около двух часов до отъезда. Как вы смотрите на то, чтобы позавтракать со мной.
— С удовольствием.
Теперь, когда я неожиданно встретил его, у меня проснулся интерес к окончанию дела Спенсера. Когда мы зашли в небольшой ресторан, неподалеку от вокзала и заказали себе еду, я заговорил об этом.
— Полковник, вы помните «Маккензи Корпорейшн»?
Он посмотрел на меня и кивнул. Я не уверен, но мне казалось, что он был ошеломлен моим вопросом.
— Да, помню, это вызвало целую сенсацию.
— Я чуть не сломал себе голову на этом деле.
— Вы были в нем замешаны?
— Я расскажу вам об этом, потому что, как мне кажется, вы сможете закончить мой рассказ.
Он покачал головой.