В далеком прошлом племена вамрима обрабатывали землю и ловили рыбу, но с появлением торговцев рабами ложь, воровство, плохая работа и непостоянство превратили когда-то процветавшую деревню в скопление лачуг, занятых мужчинами и женщинами, знающих, что у них в любой момент могут отобрать жизнь — как буквально, так и метафорически — и не собирающихся больше работать ради выживания.
И сейчас пришли пруссаки.
В четыре часа утра сэр Ричард Бёртон лежал на животе на верхушке покрытого кустарником кряжа и при помощи бинокля, позаимствованного на Орфее, внимательно разглядывал деревню. В ней осталось совсем мало первоначальных зданий — дом собраний, однако, сохранился — и их место заняли казармы, выстроенные в отчетливо европейском стиле. Их было шесть, и еще шесть строились, а за ними плескалось целое море палаток, залившее когда-то обрабатываемые поля. Особенно много палаток находилось на юге, где мангровые деревья были вырублены и сожжены. Бёртон разглядел и множество наполовину построенных деревянных домов.
— Выглядит так, как если бы они собираются устроить здесь постоянный лагерь, — прошептал Траунс. — Построить новую деревню слегка к югу от первоначальной.
Бёртон хмыкнул в знак согласия.
В ярком свете африканских звезд он видел, что украденные у него припасы сложены в бандани. Один из сенокосцев стоял за ним. Другой находился у внешнего края палаток, ближе к нему и Траунсу, без водителя. Рядом с ним стоял часовой, с винтовкой через плечо и трубкой во рту.
Мзизима спала, только несколько людей стояли на страже. Не был видно ни одного местного, и Бёртон решил, что жители деревни либо были вынуждены пойти в слуги, либо убиты.
— А это еще что такое, черт побери? — прошипел Траунс, указываю на другую часть лагеря.
Бёртон перевел бинокль на что-то, трепыхавшееся там. Он еще не успел ничего толком рассмотреть, но смутная тень уже заставила его содрогнуться. Потом серебристые лучи осветили ее, и Бёртон увидел огромное растение, идущее на толстых белых корнях. Присмотревшись, исследователь с изумлением понял: внутри растения сидит человек, скрытый мясистым цветком и окруженный стегающими по воздуху усиками. Похоже, он мысленно управлял растением, потому что извивающиеся нитевидные стебли входили в кожу на его голове, и, когда он двигал головой, кошмарная машина поворачивала туда, куда он смотрел.
— Есть и другие, — сказал Траунс. — Они патрулируют внешний периметр.
Через несколько минут они поняли, зачем.
Одно из растений внезапно прыгнуло вперед и что-то схватило. Дико кричащего человека выдернули из подлеска и вздернули в воздух. Очевидно, один из вамрима попытался убежать, и теперь был вынужден заплатить за это. Лианы обвились вокруг запястий и высоко подняли его, колючие ветки безжалостно стегали обнаженную спину до тех пор, пока кровь не хлынула ручьем, потом его бросили обратно в лагерь — крутясь, он пролетел по воздуху, упал на кучу между двух палаток и замер.
— Дело осложняется, — прошептал Бёртон.
— Задний ход?
— Нам нужны эти запасы, если мы хотим догнать Спика. Он здорово опередил нас, но со всеми нашими ресурсами мы сможем избежать препятствий, которые замедлят его.
— Какие препятствия?
— Главным образом те, которые туземцы поставят у него на пути. И еще я рассчитываю на его некомпетентность как руководителя экспедиции, неспособность общаться на любом языке, кроме английского, и, как ни странно, на взрыв Орфея — он не имеет ни малейшего понятия, что мы выжили и сидим у него на хвосте.
Спустя пятнадцать минут с неба спустилась Покс и опустилась на плечо Бёртону.
— Сообщение от Изабель Арунделл, — объявила она.
— Ш-ш-ш! — прошипел Бёртон, но такое приказы птица не понимала.
— На позиции, ты, неуклюжий тупой хрен. Жду слова. Конец сообщения.
— Часовой сенокосца смотрит сюда, — тихонько сказал Траунс.
— Сообщение для Изабель Арунделл, — прошептал Бёртон. — Считай, что слово получено. Осторожно. Там евгенические растения. Конец сообщения.
Покс свистнула и улетела.
— Все в порядке, — сказал Траунс. — Он увидел Покс и, скорее всего, решил, что из джунглей прилетала крикливая птица. Сейчас он раскуривает трубку.
— Пора, однако, позаботиться о нем, — сказал Бёртон.
Он вытащил из кобуры игломет.
Положив кактус на левое предплечье, он тщательно прицелился и мягко нажал на выступ, заменявший курок. С негромким хлоп! пистолет выстрелил.
Семь шипов вонзились в грудь часового. Он с удивлением посмотрел на них, прошептал «Was sind diese?» [19]и упал на землю.
— Теперь тихо, — прошипел Бёртон. — К внешним палаткам. Держись ниже.
Два человека соскользнули с вершины холма и бесшумно побежали к периметру лагеря. Добравшись до первой платки, они скорчились в ее тени и стали ждать.
А потом мир взорвался, и настолько внезапно, что застал врасплох даже Бёртона и Траунса, ожидавших этого. Только что был слышен только храп спящих в палатке людей, а в следующую секунду ночь расцвела залпами винтовок, топотом лошадиных копыт и улюлюканьем амазонок.
Дочери аль-Манат хлынули с гребня холма на северо-западе от лагеря, и, прежде чем часовые успели подать сигнал тревоги, уже оказались среди палаток, в мгновение ока подожгли горящими ветвями три казармы, повернули лошадей, вернулись обратно на холм и исчезли из вида.
Запаниковавшие пруссаки даже не успели выстрелить.
«Wir wurden angegriffen! Wir wurden angegriffen![20]— завопили они. —Verteidigt das Lager![21]»
Из горящих и еще не успевших вспыхнуть домов и палаток вываливались люди, терли глаза и недоуменно глядели по сторонам. С вершины холма зазвучали винтовочные выстрелы, многие немецкие солдаты упали на землю с пулей в груди.
Пруссаки схватились за свои винтовки и приготовились встретить атаку. Траунс схватил Бёртона за руку и указал на евгенические растения-машины. Они тоже направились к северо-западной части лагеря.
Винтовочный огонь с вершины холма усилился. Пруссаки не остались в долгу, стреляя наугад. Как только их внимание полностью переключилось туда, из леса к югу от деревни вынеслись двадцать всадников, перемахнули через открытое поле и бросили горящие факелы в два ходячих растения. Бёртон едва не вскрикнул, когда, при свете звезд, заметил, что эту кавалерийскую атаку возглавляла сама Изабель Арунделл. Держа пистолет в одной руке и копье в другой, управляя лошадью коленями и давя палатки на своем пути, она провела отряд к еще одной евгенической твари. Воткнув копье в ее самую толстую часть, она, подняв лошадь на дыбы, уклонилась от хлещущих усиков, прицелилась и выстрелила прямо в голову водителю. Потом прорычала команду и унеслась в темноту вместе со своим отрядом.
Самая ближняя часть к Бёртону и Траунсу часть Мзизимы полностью опустела.
— Вперед, — сказал Бёртон. — Мы должны закончить прежде, чем южная часть лагеря присоединится к драке. — Он и Траунс ползли вперед, пока не добрались до ближайшего сенокосца. Исследователь протянул руку туда, где ожидал найти маленькую заслонку под брюхом машины. В Лондоне сенокосцев использовали главным образов для перевозки товаров, которые подвешивали под животами. Он собирался нагрузить припасами оба сенокосца и угнать их, пока пруссаки отражают мнимую атаку. Но его ожидало горькое разочарование.
— Черт побери! — прошипел он. — Они убрали проклятую сетку. И заменили ее скобами. Как если бы собирались прикрепить под телом что-то другое.
— Как же мы теперь перевезем наши запасы? — спросил Траунс.
— Не знаю. Давай сначала посмотрим на них. Сейчас самое важное — скорость!
Они побежали вперед, среди общей суматохи на них никто не обращал внимания.
Одна из объятых пламенем казарм рухнула, в воздух столбом взлетели искры. Люди кричали. Щелкали винтовки.