Ия же, как и большинство женщин, была нетерпелива:
— А что будет с мужем? Я засмеялся:
— И Генриха мы не оставим без работы. С ним разговор особый.
Вечер в ресторане удался на славу. Мы были вчетвером. Я с женой и Генрих с Ией. Пили шампанское, отдали дань восточной кухне, слушали оркестр. И вели деловой разговор. Я просил Машу, что бы, по возможности, занимала Ию какой-нибудь женской болтовней, тогда мы с Генрихом могли бы устраивать себе перекур. В таком деле моя женушка мастер высокого класса, и, как только я незаметно подмигнул ей, Ия тотчас оказалась в Машином капкане, из которого пытаться вырваться бесполезно. И пока Маша с Ией о чем-то с увлечением щебетали, я подсел к Генриху поближе и спросил, как он смотрит на то, чтоб в качестве инспектора налоговой полиции получать доступ в различные мафиозные и экстремистские группы, действующие под вполне безобидными прикрытиями и вполне официально. Тут важно не только вскрыть финансовые махинации, хотя это бывает не под силу даже опытным специалистам. Задача Генриха — войти к ним в доверие. Тут много способов. Например, прижать их за какой-то просчет и пообещать крупные неприятности или же дать понять, что многое можно у них раскопать, если, например, не дадут выкупа. Неплохо показать свою готовность оказать услуги, быть полезным за определенный гонорар. Словом, вариантов уйма. И найти наиболее подходящий, в зависимости от обстановки — это, пожалуй, самое важное. Главное — сдвинуть с места, заставить пойти тебе навстречу тех, кто заправляет делами.
Мы так увлеклись, что забыли о своих женах. А их между тем увели какие-то молодые люди, и они прекрасно чувствовали себя с ними в такт ритмичной музыке.
Я предложил Генриху закругляться, а то можем больше не увидеть своих подруг.
— Мне это не грозит, — улыбнулся Генрих. — Лучше меня ей не найти.
— Не переоцениваешь ли ты себя, дружище? — поддержал я шутливый тон приятеля. Мне нравилось его приподнятое настроение и готовность принять на себя ответственность, связанную с большим риском. Я «насел» на Генриха, потому что теперь, когда с Ией было все ясно и ей предстояло завтра переключиться на инструкторов, от него зависела судьба всей нашей программы по ликвидации наиболее опасных преступных групп.
Итак, Генрих тоже согласен. И если Ия уже через пару дней приступит к делу, то Генриху придется еще недельку у нас поучиться.
Долго, очень долго пришлось мне пробивать разрешение у высокого начальства на проведение этой непростой операции. А когда докладывал об этом на коллегии, один из высокопоставленных чинов не выдержал и бросил небрежно:
— Бред какой-то!
Я замер от неожиданности. В наступившей секундной тишине начальник управления без тени иронии довольно громко произнес:
— А что, и бредовые идеи, бывает, дают хорошие всходы!
Вот так все и закрутилось.
Признаться, лишь в ресторане я пришел в себя и начал понимать, что появилась надежда на правах официального лица попасть в учебный центр, повидать Ию, пусть даже издалека, и, может быть, в случае необходимости и помочь ей. Ведь ее засылают в пасть дьяволу, а я как бы оказываюсь в стороне. Так я думал после разговора в кабинете Виктора Николаевича, и как только Ия ни старалась меня растормошить, гнетущее состояние меня не покидало. Только когда Виктор Николаевич пододвинулся ко мне за нашим столиком в ресторане и предложил взяться за инспекторскую работу, стало легче. Откровенно говоря, мы не были готовы расстаться хоть бы на время. Но генерал Рожков убедил, что цель оправдывает средства. Страна нуждается в таких профессионалах, как мы, особенно в сфере борьбы с организованной преступностью. В свою очередь и нам помогут выйти на тех, кто замышлял убить нас, и окончательно избавиться от этого зла.
У нас с Ией оставалось всего два дня, чтобы побыть вместе. Так я считал. Но получилось только две ночи. Днем нас направляли в разные кабинеты, и мы проводили все время «в когтях» специалистов, которые нас инструктировали, наставляли, учили. Ночью мы не могли наговориться, будто расстаемся навсегда. Ия была необычайно ласкова и послушна. Все мои наставления воспринимала без малейшего сопротивления и спора, в отличие от того, как она обычно делала, прежде чем их принять. Убедил ее взять с собой нунтяку, действовать с которой Ия могла прекрасно. Это безобидный с виду предмет, состоящий из двух палочек на перевязи. Между тем в руках профессионала, а Ия именно профессионал, сила удара нунтяку может достигать до полутора тонн. Такой «игрушкой» она раскалывала на тренировках стальной шлем, как грецкий орех. Это многопрофильное оружие. С его помощью можно наносить не только сокрушительные удары, но и проводить удушение, тычки по болевым точкам, эффективные блоки против врага, вооруженного палкой, стальным бруском, трубой, любым холодным оружием. Эти палочки вполне могут послужить Ии в экстремальной ситуации. Напомнил я и целый ряд очень эффективных приемов, которыми следует пользоваться при необходимости. Это техника приемов айкидо, куда входят прежде всего броски, болевые захваты с удержанием и удары. Наиболее типичен для айкидо «бросок на четыре стороны», применяющийся как универсальное средство для освобождения от захвата противника. Мы с Ией проигрывали различные ситуации, пока в дверь не постучали и не потребовали прекратить хулиганство, в противном случае будет вызвана милиция. Мы с хохотом повалились на кровать и до рассвета занимались любовью.
Ия уехала, а для меня потекли однообразные и нудные дни учебы. И хотя Виктор Николаевич обещал, что мне будут помогать специалисты: мне все равно полагалось разобраться как минимум в финансовых символах и терминах. По замыслу генерала мы с Ией должны будем выполнять одну и ту же задачу — внедряться в преступный мир — только с разных сторон. А это требует хорошей подготовки.
Ия передала генералу Рожкову с разрешения Андрея Петровича весь пакет с копиями криминальных документов. Но он не вызвал у него особого интереса.
— Материал, конечно, важный, — сказал он, — но по нему не заведешь сейчас ни одного уголовного дела. Нужны свежие факты. Вот вы их и добудете.
Неделя осталась позади, и я снова в кабинете генерала Рожкова. Последние наставления — и я, вооруженный знаниями и полномочиями, получаю первый адрес. Это фирма, занимающаяся экспортом за рубеж отечественных автомобилей и имеющая соответственную лицензию на такой род деятельности. Однако уже давненько ведомство генерала Рожкова подозревает фирму в незаконных махинациях с оружием. Но никак не удается под нее подкопаться. Официальные проверки ничего не дают.
Со мной двое ребят, они в самом деле из налоговой полиции. Подъезжаем к двухэтажному особняку, что укрылся в одном из тихих московских переулков. Звоню. Выходит парень лет двадцати пяти в камуфляжной форме цвета хаки. На бедре кобура с револьвером.
— Чего надо? — спрашивает грубо, с вызовом.
— Не чего, а кого, — поправляю я и уточняю: — Генерального директора.
— Сегодня он никого не принимает. Приходите завтра с четырех до пяти часов. — Дверь грубиян за собой закрыть не смог, так как на пути оказался мой ботинок.
— А ну убери! — угрожающе предупредил охранник, потянувшись к кобуре.
Я перехватил его кисть, развернул парня затылком к себе и заломил руку за спину.
— Теперь показывай, где ваш начальник, — распорядился я, пригласив следовать за мной своих коллег.
— Отпусти, больно! — запросил пощады молодчик.
— Так куда идти? — повторил я вопрос.
— Вон обитая дверь, там секретарь, — показал он кивком в конец коридора.
— Ладно, живи. — Я отпустил его, предварительно отобрав пистолет. — Этой штукой не балуются, передам твоему начальнику, чтоб сделал тебе внушение. А пока топай отсюда и радуйся, что легко отделался. Я сегодня добрый.
Парень, поглаживая руку и с опаской поглядывая на нас, подбежал к телефону и стал названивать. Я пригрозил ему пальцем и оставил его в покое.