«О, нет…»
— Приступай, — приказал Меллар. Всадник поскакал прочь, вокруг него построились ещё несколько бандитов, переодетых гвардейцами.
Они подняли знамя Илэйн, и один из них закричал:
— Королева мертва! Королева пала!
Меллар обернулся к Илэйн:
— Твои люди ещё держатся. Что ж, это должно сломить их стойкость. Что до тебя… Ну, вероятно, Великий Повелитель имеет какие-то виды на твоих детей. Мне приказано доставить их в Шайол Гул. Думается, что тебя с ними отправлять не обязательно. — Он взглянул на одного из своих сообщников: — Ты сможешь это устроить?
Тот встал на колени рядом с Илэйн, прижав руки к её животу. Внезапно сквозь оцепенение и потрясение проникла вспышка страха. Её дети!
— Срок уже достаточен, — сказал мужчина. — Если ты их вырежешь, возможно, с помощью Плетения мне удастся сохранить им жизнь. Проделать это будет трудно. Они ещё слишком малы. Шесть месяцев. Но Избранные показали мне Плетение… да, думаю, что на час я смогу сохранить им жизнь. Но, чтобы доставить в Шайол Гул, тебе придётся отнести их М’Хаэлю. Перемещение через обычные Врата туда больше невозможно.
Меллар вложил меч в ножны и вытащил поясной нож:
— Меня вполне устраивает. Мы отошлём детей, как и повелевает Великий Повелитель. Но ты, моя королева… ты моя.
Илэйн принялась извиваться, но мужчины держали крепко. Она цеплялась за саидар снова и снова, но медальон действовал не хуже корня вилочника. С тем же успехом она могла бы пытаться ухватиться за саидин.
— Нет! — закричала она, когда Меллар опустился возле неё на колени. — НЕТ!
— Хорошо, — сказал он. — Я надеялся, что рано или поздно ты закричишь.
Ничто.
Ранд обернулся. Попытался обернуться. У него не было ни формы, ни облика.
Ничто.
Он попытался заговорить, но у него не было рта. В конце концов ему удалось облечь мысли в слова и выразить их.
— ШАЙИ’ТАН, — бросил в пространство Ранд, — ЧТО ЭТО?
— НАШЕ СОГЛАШЕНИЕ, — ответил Тёмный, — НАШ ДОГОВОР.
— НАШ ДОГОВОР — ЭТО НИЧТО? — вопросил Ранд.
— ДА.
Он понял. Тёмный предлагал сделку. Ранд мог это принять… Он мог принять небытие. Они сражались друг с другом за судьбу мира. Ранд настаивал на мире, славе, любви. Тёмный искал обратного. Страдания. Боль.
Между этими двумя полюсами существовал своеобразный баланс. Тёмный мог согласиться не переделывать Колесо под свои зловещие желания. Не будет порабощения человечества, не будет мира без любви. Мира не будет вовсе.
— ЭТО ТЫ ОБЕЩАЛ ЭЛАНУ, — сказал Ранд. — ТЫ ОБЕЩАЛ ЕМУ КОНЕЦ СУЩЕСТВОВАНИЯ.
— Я ПРЕДЛАГАЮ ЕГО И ТЕБЕ, — ответил Тёмный. — И ВСЕМ ЛЮДЯМ. ТЫ ХОТЕЛ МИРА. Я ТЕБЕ ЕГО ДАЮ. МИР ПУСТОТЫ, КОТОРУЮ ТЫ ИЩЕШЬ ТАК ЧАСТО. Я ДАЮ ТЕБЕ НИЧТО И ВСЁ.
Ранд не стал сразу отклонять предложение. Он воспринял его и попытался осознать. Нет боли. Нет страданий. Больше никакой ноши.
Завершение. Разве не этого он желал? Способ навсегда завершить цикл?
— НЕТ, — сказал Ранд. — КОНЕЦ СУЩЕСТВОВАНИЯ — ЭТО НЕ ПОКОЙ. Я УЖЕ ДЕЛАЛ ЭТОТ ВЫБОР. ПРОДОЛЖАЕМ.
Исходившее от Тёмного давление вновь окружило его, грозя разорвать на части.
— БОЛЬШЕ Я ПРЕДЛАГАТЬ НЕ СТАНУ, — сказал Тёмный.
— Я и не жду этого от тебя, — ответил Ранд, когда тело вернулось к нему, а нити вероятностей поблекли.
И тогда пришла подлинная боль.
Мин находилась в расположении ожидавших приказа шончанских войск. Офицеры с фонарями прохаживались вдоль шеренг, проверяя готовность солдат. Шончан не вернулись в Эбу Дар, вместо этого они Переместились на широкую равнину, которую Мин не могла узнать. Здесь росли деревья со странной корой и крупной пышной листвой. Даже тяжело было сказать, деревья ли это, или просто крупные кусты. Сложности добавляло ещё и то, что они завяли. Листья отрасли полностью, но сейчас они поникли по сторонам, словно растения много дней не видели воды. Мин постаралась представить, как бы они выглядели, будь с ними всё в порядке.
И воздух здесь пах иначе — незнакомыми растениями и морем. Армия Шончан ждала приказа в плотном строю, полностью готовая выступить. У каждого четвёртого в руке был фонарь, хотя сейчас был зажжён только каждый десятый. Быстро переместить крупную армию не удастся даже с помощью Врат, но у Фортуоны были сотни дамани. Отступление было исполнено очень рационально, и как подозревала Мин, возвращение на поле боя могло быть столь же оперативным.
Если только Фортуона решит вернуться. Освещённая синими фонарями Императрица восседала на пьедестале, куда её подняли вместе с паланкином. Это не было похоже на трон, скорее — чисто белая колонна около шести футов высотой, стоявшая на вершине небольшого холма. Мин сидела рядом с колонной и слышала каждый новый рапорт.
— Битва складывается не очень хорошо для Принца Воронов, — докладывал генерал Галган. Он обращался к своим генералам, стоявшим перед Фортуоной так, что они могли отвечать ему без необходимости формально обращаться к Императрице. — Только что было доставлено его требование о нашем возвращении. Он слишком промедлил с вызовом подмоги.
— Осмелюсь сказать, — произнёс Юлан, — что, хотя мудрость Императрицы беспредельна, у меня нет полной уверенности в Принце. Хоть он и избран консортом Императрицы и совершенно очевидно подходит для этой роли. В бою, однако, он ведёт себя опрометчиво. Судя по тому, что происходит, он, скорее всего, переоценил свои возможности.
— Уверен, у него есть план, — горячо возразил Беслан. — Вам следует довериться Мэту. Он знает, что делает.
— Ранее он производил на меня хорошее впечатление, — заявил Галган. — Знамения ему благоволят.
— Но, Капитан-генерал, он ведь проигрывает бой, — ответил Юлан. — И крупно. Знамения для человека переменчивы, как и удача целой нации.
Мин начала присматриваться к этому невысокому капитану Воздуха. Теперь оба его крайних ногтя на обеих руках были покрыты лаком. Именно он возглавлял нападение на Тар Валон, и благодаря удачному завершению этого дела приобрёл благосклонность Фортуоны. Над его головой кружили символы и знамения, как и над головой Галгана… и над Бесланом тоже.
«Свет, — подумала Мин. — неужели, я сама начинаю размышлять о «знамениях», совсем как Фортуона? Нужно бежать от этих людей. Они чокнутые».
— Мне кажется, Принц смотрит на эту битву скорее как на игру, — вновь заговорил Юлан. — И хотя первые его ходы были удачны, он слишком переоценил свои силы. Сколько людей, стоя у стола для игры в камни, выглядят гениальными, пока им везёт, хотя на самом деле искусными им позволяют казаться лишь причуды случая? Поначалу принц выигрывал, но теперь мы видим, насколько опасна его игра.
Юлан наклонил голову в сторону Императрицы. Поскольку она не делала ему явного знака замолчать, его высказывания становились всё смелее. В подобной ситуации со стороны Императрицы это было равнозначно разрешению продолжать.
— О нём ходят… разные слухи, — произнёс Галган.
— Верно, Мэт — игрок, — ответил Беслан. — Но в этом он невероятно хорош. Он выигрывает всегда, генерал. Прошу вас, нам следует вернуться и помочь.
Юлан решительно покачал головой:
— Императрица, да живёт она вечно, отвела нас с поля боя по веской причине. Раз Принц не сумел защитить собственный штаб, он не сможет контролировать битву.
Всё смелее и смелее. Галган потёр подбородок, потом посмотрел на другого присутствующего здесь человека. Мин очень мало что знала о Тайли. На таких советах она обычно хранила молчание. Широкоплечая темнокожая женщина с седой головой обладала внутренней силой. Это был генерал, много раз лично водивший своих солдат в бой. И шрамы служили тому подтверждением.
— Эти люди сражаются куда лучше, чем я предполагала, — произнесла Тайли. — Я сражалась бок о бок с некоторыми из солдат Коутона. Полагаю, они ещё удивят вас, генерал. Я тоже смиренно предлагаю вернуться и помочь.