— Ах, Олив! — воскликнула Кларри. — Я так скучаю по тебе!
На нее с новой силой обрушилась тяжесть утраты, тоска по прежней жизни, родителям, по Белгури и горам Кхаси, по близости, которая была у нее с Олив. Прижимая к себе платье, будто реликвию, Кларри спустилась по лестнице в свою спальню. Здесь было тихо и пустынно, как в потустороннем мире. Кларри осознала, как мало принадлежит ей эта комната. Здесь она спит, одевается, но эта спальня по-прежнему скорбит по своей предыдущей хозяйке.
Кларри машинально разделась, натянула ночную рубашку и легла в кровать. Она перебирала пальцами платье сестры и думала о том, как там сейчас, в новом доме Олив и Джека. Сестра не пригласила ее посмотреть на их новое жилище, но она, возможно, заедет к ним через неделю-другую, после того как они обустроятся. Она подарит Олив что-нибудь полезное в хозяйстве: изящные каминные щипцы в гостиную или цветочный горшок, покрытый красочной глазурью. Она уйдет днем на час из чайной и приедет к Олив, когда Джек, скорее всего, будет отсутствовать.
Джек и Олив…
Вдруг Кларри отбросила в сторону вылинявшее платье. Ей не хотелось думать о том, чем они сейчас занимаются. При мысли об этом у нее сжималось сердце, ее захлестывало невыносимое чувство одиночества. Не находя покоя, Кларри встала с постели и прошла к окну. Призрачный лунный свет заливал сады на площади, темные листья деревьев волновались, словно морская гладь. Луна скрылась за тучами.
Эта картина пробудила что-то в ее душе. Кларри вспомнила другой вечер после свадьбы, свадьбы Берти и Вэрити, когда она натолкнулась в саду на Уэсли. Как же глупо с ее стороны было притворяться Долли! Было бы разумнее сразу сказать Уэсли, кто она такая, вместо того чтобы позволять ему флиртовать с ней и подходить вплотную. Тогда не возникло бы недоразумения со служанкой, распустившей слухи, которые оттолкнули Джека.
Непрошеная тоска по Уэсли съедала Кларри изнутри. Она не должна о нем думать! Она замужем за Гербертом, человеком, к которому она искренне привязана, даже если и не любит его всем сердцем. Кларри отвернулась от волнующейся листвы, действующей на нее гипнотически. Она сейчас же пойдет к Герберту. Она уже устала от их вялотекущих семейных отношений. Если он действительно любит ее так, как говорит, он докажет ей это не только на словах.
Пройдя босиком через комнату, Кларри выскользнула в коридор. Никто не мог ее здесь увидеть, и, даже если бы Салли или миссис Хендерсон оказались в эту минуту на лестнице и услышали бы, как она стучит в дверь мужа, Кларри не было до этого никакого дела.
— Герберт, — позвала она негромко, — я могу войти?
Ответа не последовало, но свет по-прежнему горел. Кларри снова постучала, и ей показалось, что она расслышала какой-то тихий звук, похожий на храп. Герберт уже спал. Решимость начала покидать Кларри. Она пошла назад, затем остановилась, злясь на собственную робость. Она ведь его жена и имеет полное право войти к нему в комнату. Кларри толкнула дверь, которая оказалась незапертой.
Большая настольная лампа заливала скромный интерьер желтым светом. Кларри почти не входила сюда с тех пор, как была экономкой, но с того времени ничего не изменилось — та же темная мебель красного дерева и коричневые занавеси с бахромой. На старом мраморном умывальнике высилась стопка книг. Кларри взглянула на железную кровать. Герберт лежал, отвернувшись от двери, его левая рука выбилась из-под одеяла и неуклюже свисала. Подойдя на цыпочках ближе, Кларри различила его дыхание. Он просто спал. По крайней мере, он не притворялся, будто не слышит ее стука.
Кларри стояла у кровати, размышляя о том, приподнять ли одеяло и нырнуть в постель рядом с мужем или тихо уйти. Неожиданно Герберт странно, по-животному замычал. Кларри подпрыгнула на месте, но он не повернулся, даже не пошевелился. Эти звуки он издавал во сне. Кларри вздохнула. Что за глупая идея привела ее сюда? Даже если бы Герберт не спал, он не желает близости с ней. Он пришел бы в сильнейшее смущение, если бы проснулся и увидел ее, стоящую у его кровати в полупрозрачной ночной одежде. Кларри устыдилась своего вожделения и, тихо выйдя из комнаты, вернулась в свою спальню.
***
— Миссис, ах, миссис, скорее!
Крики Салли заставили Кларри очнуться от глубокого сна.
Розовые рассветные лучи заливали комнату сквозь муслиновые занавески. Не понимая, что происходит, Кларри села на постели.
— Что такое?
— Господин… — лопотала Салли. — С ним что-то странное. Я принесла ему горячей воды, чтобы побриться, но он как будто этого не заметил. Идемте, миссис, скорее!
Все еще полусонная, но встревоженная, Кларри встала с кровати. Накинув пеньюар, она последовала за Салли.
Герберт лежал в той же позе, в которой она его оставила: отвернувшись от двери, с неловко заломленной рукой. Оббежав кровать, Кларри обмерла — Герберт смотрел прямо на нее широко открытыми глазами.
Глава двадцать восьмая
— Герберт! — ахнула Кларри.
Ее муж продолжал смотреть на нее, ничего не отвечая. Его рот был открыт. Кларри склонилась над ним. Он дышал. Она дотронулась до него, но он не вздрогнул.
— Герберт, что случилось? — спросила Кларри, осторожно расталкивая его.
Вдруг он испустил странный стон, точно такой же, какой она услышала ночью. Кларри коснулась его лица.
— Скажи мне, Герберт, в чем дело?
Он удивленно смотрел на нее, как будто не понимая, кто она такая. Герберт снова замычал. При этом его лицо ничего не выражало. Кларри приподняла его кисть, и она безжизненно упала на постель. Испугавшись, Кларри схватила мужа за руку и прижала ее к своей щеке.
— Ты не можешь говорить? — крикнула она.
Не получив от него ответа, Кларри повернулась к Салли.
— Нужно вызвать врача. Я пойду позвоню. Оставайся с мистером Стоком.
Кларри стремительно вылетела из комнаты, сбежала вниз по лестнице, едва не падая и спеша поскорее добраться до телефонного аппарата в смежной с холлом гардеробной.
Трясущимися руками Кларри сжимала трубку, ожидая ответа доктора. Когда он наконец отозвался, она описала ему состояние Герберта, стараясь говорить как можно спокойнее. Врач согласился немедленно приехать. Положив трубку, Кларри с трудом сдерживала рыдания.
Сколько времени ее муж так пролежал? Час, два? Всю ночь? В глубине души она знала ответ на свой тревожный вопрос. Герберт, вероятно, уже был парализован, когда она нашла его вечером в спальне. Он пытался ей что-то сказать, но она, думая, что он спит, ушла, подавив в себе вожделение. Если бы она забралась к нему в кровать, то поняла бы, что с ним что-то случилось. А если он умрет? Она никогда себе этого не простит.
Но когда Кларри оделась и стала ожидать приезда врача, сжимая негнущуюся ладонь Герберта, она с горечью подумала о том, что, если бы Герберт действительно был ей мужем и они спали бы в одной постели, она смогла бы раньше принять необходимые меры.
Врач поставил диагноз — инсульт. У Герберта была парализована половина тела, и он утратил способность говорить. Было слишком рано делать прогнозы о том, сможет ли он восстановить утраченные функции. Ему был необходим постоянный уход, и встал вопрос о том, отправится ли он в больницу или останется дома.
— Я хотела бы оставить его дома, — сказала Кларри не задумываясь. — Я уверена, он и этого хочет.
Доктор уехал, чтобы принять необходимые меры.
Кларри была потрясена. Она позвонила родителям Джонни и сообщила о случившемся Уиллу, который без промедления приехал домой. Позже они дали знать обо всем Берти. Он отчитал Кларри за то, что она не оповестила его сразу же.
— Мы подумали, что вы заняты, — запинаясь, оправдывалась Кларри. Она сама себе не решалась признаться в том, что просто оттягивала встречу с придирчивым Берти.