Герберт пристально посмотрел на нее.
— Это подозрение будет отравлять нашу семейную жизнь, — негромко продолжила Кларри. — Сколько времени пройдет, прежде чем вы тоже начнете так думать?
— Мне все равно, почему вы выходите за меня, — сказал Герберт. — Я благодарен вам уже за то, что вы согласились принять мое предложение.
— Возможно, сейчас это так, — печально улыбнулась Кларри. — Но со временем, если ваша родня и дальше будет сторониться вас, это может омрачить наши отношения.
— Я не отступлюсь, Кларри, — упрямо возразил Герберт. — Говорите, что я должен сделать.
Ее приободрила его решимость.
— Единственный способ успокоить Берти — передать ему все, весь бизнес сейчас, пока мы не обвенчались, — твердо сказала Кларри. — Чтобы никто не мог обвинить меня потом.
— Но этот бизнес мой, — возразил Герберт.
— Когда-нибудь он будет принадлежать вашему старшему сыну. Вы должны уладить все вопросы сейчас, чтобы он не рассматривал меня как угрозу. Нам не очень много нужно для жизни — вы далеко не так расточительны, как Берти и Вэрити. И нужно что-то отписать Уиллу. Но почему бы сейчас не передать Берти то, что он все равно получит в будущем?
Герберт смотрел на нее долго и пристально.
— Если вы полагаете, что таким образом мы приблизим день нашей свадьбы, я с радостью это сделаю.
Сердце Кларри наполнилось радостью от той теплоты, с которой он на нее посмотрел. Герберт поднес ее ладони к своим губам и поцеловал их.
— Я люблю вас, Кларри, — прошептал он.
— Да, сэр, — улыбнулась она.
***
День свадьбы в конце концов был назначен на Новый год, как раз перед тем, как Уилл должен был вернуться в школу. Все должно было пройти скромно: после простой церемонии в пресвитерианской церкви Джона Нокса в «Имперской чайной» состоится вечеринка для пары десятков приглашенных. В основном в их число вошли знакомые по церкви и несколько клиентов мистера Стока, включая Дэниела Мильнера, который, по мнению Герберта, доброжелательно воспримет их брак. Кларри пожелала видеть свою подругу Рэйчел Гарвен и тех женщин, которые отнеслись к ней по-дружески в пивной: Айну, Лекси и Мэгги. Они были потрясены и чрезвычайно взволнованы тем, что их пригласили, и с удовольствием все вместе решали, какие наряды достойны того, чтобы явиться в них в «Имперскую чайную». Вопреки желанию Олив, приглашение было также послано Джейреду и Лили, но вскоре пришел короткий ответ от их тетки: пятница — крайне неподходящий день для свадьбы, и они будут слишком заняты в пивной, чтобы присутствовать на приеме.
Герберт под влиянием Кларри помирился с Берти, сделав его владельцем своей юридической конторы. Однако этого было недостаточно, чтобы смягчить Вэрити. И она, и Берти отказались явиться на свадьбу. Кроме того, Берти попросил своего отца не ставить Ландсдоунов в неловкое положение и не приглашать их на церемонию.
Вэрити написала: «…к сожалению, на Новый год нас здесь не будет. Мы уезжаем в Пертшир к нашим друзьям. Желаем вам счастья».
— Они стараются соблюсти приличия, — сухо заметила Кларри в разговоре с Олив, — а то вдруг Герберт передумает и лишит их наследства.
Но в глубине души она обрадовалась тому, что Берти и Вэрити не придут и не испортят им праздник. С тех пор как Берти поцеловал ее в кухне, Кларри не могла его видеть. Даже воспоминания об этом вызывали у нее тошноту. Чем меньше она будет с ним встречаться, тем лучше.
В противоположность старшему брату, Уилл привнес радостное оживление в предшествующие венчанию дни, и настроение Кларри улучшилось в преддверии их с Гербертом бракосочетания. Она крепко обняла Уилла, после того как он согласился быть свидетелем с ее стороны. Его, похоже, ошеломила ее просьба.
— Я?! — Мальчик покраснел. — Вы на самом деле этого хотите?
— Конечно, — улыбнулась Кларри. — Ты мне ближе, чем кто-либо другой.
— Тогда я согласен, — сказал Уилл, сияя от радости. — Почту за честь.
Кларри с Олив повели его по магазинам, чтобы купить новую одежду. Уиллу было почти шестнадцать, он стал выше их и говорил низким голосом, который совсем не вязался с его еще детским лицом. Как жеребенок, он энергично крутился возле них, дергая головой, чтобы смахнуть с глаз светлую челку. Но когда он взрывался громким смехом, Кларри видела, что перед ней уже не ребенок.
— Ты хочешь пригласить к нам на свадьбу Джонни? — спросила она у Уилла незадолго до дня венчания. — Будет много еды.
Уилл с радостью согласился, и она была ему очень благодарна за простоту и радушие. Он отказался пойти к Берти без отца, Кларри и Олив, хотя со старшим братом и Клайвом они съездили на охоту в Рокэм Тауэрз. Возможно, со временем, подумала Кларри с надеждой, именно Уилл восстановит разорванные семейные узы.
***
Наступил 1910 год — и день бракосочетания. Все было готово. Белое бархатное платье Кларри с простой вуалью висело в гардеробной рядом с платьем Олив, подружки невесты, лазурный цвет которого гармонировал с ее золотисто-рыжими локонами. По настоянию Герберта из комнаты Луизы убрали пыльные пузырьки и заплесневевшие подушки и перину; были повешены новые занавеси и постелены ковры, которые выбрала Кларри. Теперь эта комната стала ее спальней.
С помощью Уилла сестры переставили мебель, чтобы кровать стояла напротив большого окна, из которого открывался вид на крыши домов и высокие шпили в центре города. Кларри хотела, чтобы ее новая спальня как можно больше отличалась от личных покоев Луизы, превратившихся в больничную палату, и поэтому отделала комнату тканями изумрудного, бирюзового и оранжевого цветов. Она сменила занавеси из плотной парчи на белый муслин, чтобы в комнате было как можно больше света.
Кларри нервно поглядывала на стеганое одеяло с ярко-зелеными райскими птицами. Ей не хотелось думать о том, какова будет их с Гербертом первая брачная ночь. Его нельзя было назвать красавцем. Должно быть, в молодости он обладал своеобразным грубоватым шармом, но сейчас ему было шестьдесят, ровно столько, сколько исполнилось бы ее отцу, если бы он был жив. Кларри все еще побаивалась своего будущего мужа, и мысль о близости с бывшим хозяином обдавала ее холодом.
Чтобы отвлечься от этих нерадостных дум, Кларри старалась загрузить себя делами. За два дня до бракосочетания она заехала в «Имперскую чайную». Хотя меню было согласовано, а квартет музыкантов нанят месяц назад и Кларри с тех пор уже два раза здесь побывала, чтобы все перепроверить, она не смогла удержаться от еще одного визита.
— Ты используешь любой предлог, чтобы туда съездить, — сказала Олив, закатывая глаза. — Тебе, наверное, кажется, что это заведение принадлежит тебе.
Кларри рассмеялась.
— Возможно, когда-нибудь так и будет…
Входя в зал с высоким потолком, она не могла не признать, что Олив права. Ей нравился запах выпечки и полированного дерева, который здесь царил, нравился уютный свет над каждым столиком, такой желанный в серый январский день. Здесь Кларри чувствовала себя как дома. Тяжесть напряженного дня переставала давить ей на плечи, как только она проходила сквозь двухстворчатые двери со вставками из разноцветного стекла.
Кларри сразу же заметила новые растения в горшках, папоротники, расставленные на подоконниках, и два массивных латунных светильника в виде лесных нимф по бокам от помоста, где будут играть музыканты. На темных дощатых стенах были развешены китайские картины, выполненные на ткани, что придавало помещению восточный колорит.
Хозяйка заведения, мисс Симпсон, вышла ей навстречу и провела к столику в углу — любимому месту Кларри и Рэйчел.
— Я пришла не для того, чтобы посидеть у вас, — сказала Кларри. — Просто хотела убедиться, что к пятнице все готово.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложила ей мисс Симпсон. — Выпейте чаю.
— Должно быть, у меня нервное перенапряжение, — призналась ей Кларри. — Я никак не могу успокоиться.