— Если ей так угодно, — сказала Кларри, в глубине души радуясь тому, что не будет у Вэрити на побегушках.
— О да, ей так угодно, — убежденно ответила Лаванда.
Кларри оставила ее раскладывать носовые платки, а сама поспешила сообщить Олив и Долли о том, что надменную Вэрити многие годы называли «маленькой конфеткой».
Вечером накануне бракосочетания Стоки устроили прием в клубе, в котором Берти состоял членом. Герберт не позволил ему провести вечеринку дома, как это планировалось в прошлом году.
— Это неприемлемо, — объявил отец. — Год траура по твоей матери еще не закончился, и в этом доме не должно быть никаких празднеств.
На замечание Берти о том, что это неразумно, Герберт закричал:
— Тебе что, мало того, что я согласился на твою свадьбу? По моему мнению, светские приемы совсем не обязательны. Мы с твоей матерью довольствовались скромной службой в пресвитерианской церкви и чаепитием в семейном кругу. Вы, молодежь, требуете слишком многого!
Появление Герберта в клубе было весьма непродолжительным, но достаточным для того, чтобы соблюсти приличия в отношении гостей Берти. Вскоре мистер Сток удалился, избегая веселья и выпивки, которые считал неуместными. Кларри принесла графин холодного мятного чая в его кабинет. Она поняла, что Герберта удручает мысль о завтрашнем дне, который он собирался пережить как выпавшее на его долю испытание, не выказывая истинных чувств.
— Как хорошо, что мы увидим завтра Уилла, — сказала Кларри весело.
— Да, — согласился он, не отрываясь от книги.
— И мистер Берти, похоже, очень счастлив, — добавила она, наливая ему стакан душистого чая.
Герберт взглянул на нее.
— Вы хотите мне что-то сказать?
Кларри закусила губу.
— Нет. То есть да. Я думаю, миссис Сток была бы рада, узнав, что вы позволили мистеру Берти жениться до конца года. Я полагаю, что это великодушный поступок. Вот, собственно, и все.
Герберт нахмурил брови, и Кларри подумала о том, что сейчас он отругает ее за дерзость. Но неожиданно он фыркнул — то ли раздраженно, то ли весело.
— Кларри, вы чрезвычайно странная, удивительная девушка. Каждый раз, когда я собираюсь вас отчитать, в конце концов мне хочется вас поблагодарить. Почему так происходит?
Кларри едва сдержала улыбку.
— Может, потому что я Белхэйвен, а мы не можем не высказать свое мнение. Простите меня.
— Не нужно извинений, — сказал Герберт. — Мне это нравится в прислуге.
Кларри кивнула и вышла из комнаты, скрывая недовольство из-за того, что он напомнил ей о ее подчиненном положении.
Укладываясь в постель поздно вечером, как раз тогда, когда вернулся Берти со своим шафером Табби Блэйком, давним другом, знакомым ему еще со школы, девушка тревожно размышляла о своем будущем. Когда-нибудь она будет работать сама на себя, больше не являясь чьей-либо прислугой. Она станет преуспевающей бизнес-леди, хозяйкой собственного чайного заведения. Кларри думала о Джеке и о том, какой может быть семейная жизнь с ним. Он ей очень нравился, хотя и не вызывал в ней такого волнения, как Уэсли. Никто после него так ее не возбуждал. Но такие бурные чувства не могут быть надежным фундаментом для счастливого брака. Чтобы совместная жизнь не принесла разочарований, людям нужны постоянство и здравый смысл — как раз те качества, которыми обладал Джек.
К тому же Джек честолюбив, как и она, и благоразумен, несмотря на то что старается казаться легкомысленным. Если компания Мильнера будет расти и процветать, он быстро поднимется по служебной лестнице, и не исключено, что однажды станет его пайщиком. Вместе они смогут открыть кафе или чайный магазин. Но, с другой стороны, Мильнера могут уничтожить конкуренты, и тогда Джек, скорее всего, так и останется разносчиком. Может быть, мысли о замужестве с ним преждевременны?
Но что действительно важно — чтобы их с Олив независимость становилась более прочной. Кларри обещала младшей сестре заботиться о ней, и именно этим ей и следует руководствоваться. Если Джек не сможет обеспечить ей желаемое положение, то она не должна выходить за него, как бы симпатичен он ей ни был. Самым большим страхом Кларри была возможность снова оказаться на улице, без крыши над головой и без пенни в кармане.
Глава восемнадцатая
Кларри встала раньше обычного, чтобы руководить приготовлением завтрака и помогать Олив разносить гостям горячую воду. Трое друзей Берти, включая шафера, остановились в их доме, и этот особенный день они должны были начать с плотного завтрака. Табби Блэйк приехал со своим лакеем, который провел ночь в гостиной Кларри и заигрывал с Долли, когда не был занят чисткой обуви и одеванием своего господина наверху.
Атмосфера праздничного ожидания и мужской смех, раздающийся в столовой, были приятны Кларри. Слишком долго этот дом был обителью печали и приглушенных звуков. Добродушное веселье мужчин оказалось столь заразительным, что даже Берти в это утро встретил ее с улыбкой.
— Доброе утро, Белхэйвен! Рыба с рисом пахнет замечательно. Налетай, парни! Нужно подготовить желудки к шампанскому Ландсдоунов!
Герберт, после отъезда Уилла снова вернувшийся к аскетическим завтракам, которые он съедал в кабинете, на этот раз присоединился к компании в столовой. Вид у него был усталый и взволнованный, но Кларри заметила, как обрадовало Берти его неожиданное появление.
— Папа, подходи скорее, а то Табби уже почти прикончил весь бекон.
— Доброе утро, джентльмены. Прошу вас, не вставайте, — сказал Герберт. — Полагаю, Кларри принесет еще, если будет нужно.
— Конечно, сэр. — Кларри поспешила в кухню за новыми порциями.
В это утро было столько работы, что Кларри начала сомневаться в том, успеют ли они в собор к тому времени, когда туда привезут невесту. Но она обещала Уиллу быть там вместе с Олив и Долли. Бегом миновав Вестгейт-роуд и Коллингвуд-стрит, они, придерживая шляпы, добрались до собора в ту минуту, когда часы пробили одиннадцать.
К тому времени приглашенные на церемонию уже вошли в собор Святого Николая, а гости со стороны невесты только что подъехали на двух сияющих экипажах.
— Правда, она великолепна?! — воскликнула Долли, когда они протискивались ближе к входу.
Кучер помогал сойти с ландо Вэрити, облаченной в шелка и кружева, с длинной дорогой вуалью, прикрывающей ее узкое лицо. Из второго экипажа вышли одетые в сиреневые атласные платья подружки невесты, чтобы помочь расправить и нести длинный вышитый бисером шлейф. Гордый мистер Ландсдоун взял свою дочь под руку.
Когда процессия входила в огромный собор, зазвучал мощный аккорд органной музыки, ознаменовавший их прибытие. Взволнованная торжественными звуками Олив крепко сжала руку Кларри.
— Как бы я хотела выйти замуж! — восхищенно произнесла Олив. — В таком же прекрасном платье, и чтобы играл орган!
Кларри заглянула под поношенную соломенную шляпу. На лице сестры застыло мечтательное выражение. Они надели свои лучшие плащи, и Олив украсила их шляпы, но ни одна из них не могла бы позволить себе такого же шелкового платья, какое было на Вэрити. Кларри подавила в себе ропот на несправедливость судьбы.
— Когда придет твое время, — прошептала она сестре, — ты будешь выглядеть гораздо лучше мисс Ландсдоун, независимо от того, какое на тебе будет платье.
Олив недоверчиво закатила глаза, но не отпустила руки Кларри, пока тяжелые двери не закрылись. Сестры стояли и ждали, беседуя с собравшимися людьми, среди которых были те, кто знал семьи жениха и невесты. Иные пришли из простого любопытства.
Когда Кларри и Олив уже начали замерзать от порывистого ветра и тяготиться ожиданием, двери вновь распахнулись и торжественно зазвонили колокола. Отныне Берти и Вэрити были мужем и женой. Они вышли, гордо улыбаясь и помахивая руками собравшимся. За ними следовали приглашенные, радуясь за молодоженов.
Кларри с Олив глазели на богато одетую публику — мужчин в цилиндрах и фраках и их дам в изысканных нарядах и огромных шляпах, отделанных лентами и перьями. Никогда еще сестрам не приходилось видеть столько роскоши и блеска. Берти женился на богатой невесте и был особенно доволен этим, подумала Кларри.