— А зачем мне контракт, который держит тебя силой? — дерзко ухмыльнулся я. — Гораздо интереснее, когда ты остаешься не по делу, а потому, что тебе все еще любопытно. Да и твой Патриарх больше не следит за каждым твоим шагом, интересуясь такой скромной личностью, как я, которая сумела поймать тебя на поводок.
Лог недобро прищурился.
— С чего ты решил, что мне все еще любопытно?
— Ну, ты же до сих пор здесь, — насмешливо хмыкнул я. — И все еще ищешь ответы, хотя контракт официально закрыт.
— Может, я их уже нашел? Или мне не хватает всего нескольких деталей?
Я улыбнулся.
— Не исключено. Но не думаю, что ты быстро управишься. Разве что я тебе когда-нибудь подскажу… впрочем, ты, наверное, на это не согласишься. Хотя, можешь мне поверить, я умею ценить чужие таланты. И должен сказать, что слава лучшего убийцы клана закрепилась за тобой по праву.
Насм неожиданно расслабился и усмехнулся.
— Почему ты думаешь, что лучший именно я?
— А кому бы еще доверили командование сразу пятнадцатью опытными звездами, координировать работу которых простому наемнику не под силу?
Или, может, это не с твоей подачи Патриарх согласился принять в качестве оплаты наших четырех контрактов не младенцев, как договаривались, а тех «светлых», которым я выжег мозги? Может, скажешь, не ты ему подсказал, что работать с ними будет намного выгоднее, чем с недоразвитыми детишками?
— Уел, — спокойно признал мою правоту убийца и залпом допил остатки своего вина. — Но идея изначально была твоей. Я только передал. Что же касается моего положения в клане… знаешь, воспитанники есть у всех. И даже Патриарх иногда прислушиваешься к их мнению. Что ты собираешься предложить Хиссе?
Я отсалютовал ему бокалом, оценив непрозрачный намек.
— У меня скоро не будет добровольца для жертвоприношений: Бодирэ осмелился, наконец, сделать предложение Лиш, и она, как я понимаю, скоро придет ко мне за советом.
— Отказывать ей, как я понимаю, ты, вероятно, не будешь… А почему не хочешь просто использовать ее дальше?
— Бодирэ пока не готов узнать обо мне всю правду. А скрывать ее долго не получится. Так что или я увольняю хорошего управляющего, не объясняя никому причин, или лишаюсь жертвы. А несколько лет мои исследования ждать не могут. Мне нужна замена.
— С Хиссой ты по этому поводу говорил? — хладнокровно осведомился Лог, изучая меня сквозь прозрачные стенки бокала. — Она сама согласна?
— Сказала: обдумает мое предложение. Но, скорее всего, примчится к тебе за разрешением.
— Даже так? — чуть заметно нахмурился насм. — Что ж, я не сильно удивлен: она всегда была неравнодушна… к боли. Ты поступил мудро, предупредив меня заранее. Я подумаю.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я, отставляя свой бокал в сторону. — У меня к тебе еще одна просьба: надо передать настоящему графу записи происходившего в кабинете ректора. Мужик он, конечно, понятливый и оказанное нами доверие полностью оправдал, но ему еще показания в суде давать. Пусть изучит материалы.
— Хорошо, сделаю.
Насм, оглядевшись в поисках места, куда можно поставить бокал, решительно поднялся и коротко мне кивнул.
— Благодарю за вино. Редкий букет. Давно такого не пробовал.
— Завтра вечером открою еще одну бутылку, — невозмутимо отозвался я. — В честь удачного завершения одного давнишнего эксперимента.
— Тогда до завтра, — согласился убийца и, не прощаясь, двинулся к выходу.
— Зубища сегодня караулит тебя у ворот, — бросил я вслед. — Так что я открыл портал.
— Спасибо.
Насм по привычке усмехнулся, запахнул полы плаща и… надеюсь, в этот раз последовал моему совету. По крайней мере, шума во дворе я этим вечером больше не слышал.
* * *
К этому разговору я готовился долго и весьма обстоятельно. Размышлял, вспоминал, переоценивал свои воспоминания. Но когда зашел в погруженную во мрак, душную комнату, в которой витал отчетливый запах смерти, едва не передумал доводить свой план до логического конца. Слишком в нем было много от… прежнего меня. Того, каким я когда-то решил больше не становиться.
Впрочем, момент слабости быстро прошел — встрепенувшийся в моей душе некромант уверенно одержал верх над сомнениями и, закрыв за собой дверь, без малейших угрызений совести присел на стул возле разворошенной постели.
— Я уже испугался, что ты не придешь, — голосом Ворга прошелестел укрытый простынями старик. — Проснулся один, не пойму, что и как… Это была скверная шутка, Гираш. Поверь, самая худшая из всех, что я помню. И она, признаться, все больше смахивает на издевательство… ну скажи: как ты мог запихать меня в это отвратительное тело?! Ты что, решил, что это для меня — достойная замена?!
— Добрый вечер, мастер Твишоп, — спокойно сказал я, заставив возмущенного мастера осечься. — Я надеялся, что вы очнетесь несколько позже, поэтому не спешил. Прошу прощения за опоздание.
— Гираш? — изумленно закашлялся он. — Что случилось? В чем дело? И с каких это пор ты опять со мной на «вы»?!
— С тех пор, как вы стали самим собой, учитель. Я сдержал данное вам слово — вы снова человек. Полагаю, теперь наш магический контракт можно считать, наконец, закрытым.
— Что?! — растерянно дрогнул старый маг. — Гираш, ты в своем уме?! Какой контракт?! Что за новости?! Сколько лет прошло, а ты все о каких-то глупостях! Или…
Слезящиеся глаза умирающего с внезапно вспыхнувшим подозрением впились в мое бесстрастное лицо, зашарили по плотно сомкнутым губам, смотрящим мимо него глазам, пролегшим над переносицей морщинкам, совершенно неуместным на столь молодом лице.
— Не пугай меня так, мой мальчик, — прошептал он, начиная о чем-то догадываться. — Пожалуйста, скажи, что это — просто дурацкая шутка! Умоляю, не смотри на меня так страшно, словно я больше ничего не значу! И не говори, что ты надумал поселить меня в этом безобразном теле, в котором жизненных сил осталось едва ли на полчаса!
— Книга исчерпала свои возможности для удержания вашего духа, учитель, — неестественно ровно ответил я. — Вам было нужно другое вместилище.
— ДА! Но не такое! Как ты мог переселить меня в тело старого пердуна, который предал все, что было ему когда-то свято?! Как ты мог подумать, что я соглашусь хотя бы прикоснуться к его грязному телу, а не предпочту до конца своих дней остаться безобразным, но ЧЕСТНЫМ тараканом?! Неужели рядом не оказалось больше никого, кроме предателя, при мысли о котором у меня снова начинает сводить челюсти от злости?!
Я равнодушно посмотрел на бледного, как смерть, старика, на щеках которого расцвел неестественный румянец.
— Нет.
— Гираш… — простонал мастер Люборас Твишоп, обессиленно откинувшись на подушках. — Да что с тобой произошло? Чем я перед тобой провинился?
Разве я не спас тебе жизнь сейчас и в прошлый раз? Разве ты перестал меня считать своим учителем? Ну неужели я давал повод в себе усомниться?!
Мальчик мой… мой самый преданный и верный ученик, которого я бы с гордостью назвал своим сыном… зачем же ты так со мной поступаешь?! За что ты ТАК меня мучаешь?! Гираш…
Когда у него устало закрылись глаза, а из-под ресниц показались слезы, я, наконец, разлепил губы и ровно уронил:
— Хорошо, я расскажу.
Мастер Твишоп ничего на это не ответил — он едва дышал. Но по тому, как тревожно дернулись под набрякшими веками глазные яблоки, я видел, что он внимательно слушает. Хотя все еще искренне не понимает причин.
— Когда вы обрели себя в первый раз, я, если помните, поделился с вами частью своей памяти… самым основным, что было важно на тот момент… будучи точно уверенным, что остальное вы не увидите. Это оказалось не так уж трудно — я подозревал, что рано или поздно этот миг наступит, и отобрал нужные воспоминания заранее. На случай, если в решающий момент на это не останется времени. Собственно, так оно и получилось. В тех воспоминаниях, можете не сомневаться, не было ничего лживого или умышленно искаженного: я показал только то, что в действительности было… иначе вы могли заподозрить неладное. Единственное, чего я НЕ ПОКАЗАЛ вам — это времени, прошедшего с момента наступления стазиса до того мига, когда я все-таки из него вышел. Потому что именно оно было для меня самым важным в принятии сегодняшнего решения.