Перечислю основные черты моего характера: я наделен природной пытливостью и богатейшей фантазией. Особой застенчивостью не страдаю, но и не выпячиваюсь, как некоторые. Моя искренность в сочетании с честностью дают отличный результат — люди ко мне тянутся. Я не из робкого десятка, но в то же время не так глуп, чтобы быть бесшабашно храбрым и по каждому ничтожному поводу ставить свою жизнь под угрозу. В опасностях я стойкий, хладнокровный, а в обычной обстановке действую осмотрительно, долго все взвешиваю, ко всему приглядываюсь, но поступаю решительно и бесповоротно.
В плане накопленного опыта у меня крепкая, даже могущественная база. Я достаточно практичен и не стремлюсь к нереальным целям, то есть не замахиваюсь на неосуществимое. Я не такой мрачный пессимист, как Котел, и не такой оголтелый оптимист, как Кука, хотя они считают меня «стоящим в стороне от всего», «не видящим дальше своих дел, своего носа». Чудаки! Как раз проницательные наблюдения и вдумчивые, неторопливые выводы — признак мудрости, а разные трепыхания и словеса — просто-напросто мальчишество.
Что еще о себе сказать? Есть у меня еще второстепенные, вспомогательные, крайне редкие качества. Например, к девушкам отношусь иронично и времени на ухаживания и всякие поцелуйчики не трачу. Только какая-нибудь красавица начнет меня околдовывать или, чего доброго, выяснять отношения — сразу рву. «Все! — говорю. — Пока! Теперь обнимай воздух вместо меня».
Вам, ребята, не терпится узнать о моих недостатках. Угадал? Не тешьте себя этой мыслью. Вы о них не узнаете. Потому что их попросту нет. Больше того, вы уже, наверное, заметили, мои основательные достоинства (о них можно говорить часами). Согласитесь, нужно иметь отменное мужество, чтобы отважиться путешествовать с такими, как мои приятели. Ведь Котел поехал только потому, что накрылась его путевка в Дом отдыха, а Кука хотел оторваться от родных и отведать деревенских харчей. Существуют и другие предположения, но по-моему это наиболее правдоподобное. Вы представляете, каково в этой компании было мне, который хотел побывать в романтической глуши, проверить себя, набраться впечатлений и порисовать (я закончил художественное училище и работаю оформителем в комбинате, и в творчестве достиг немалой высоты или глубины — не знаю, как лучше сказать).
К сожалению, приятели относятся ко мне без должного почтения. С легкой руки злослова Котла приятели зовут меня Чайник. Он как-то, насмешливо хохотнув, брякнул:
— Твоей фамилии, как грибов поганок. Будем-ка звать тебя Чайник — у тебя нос как у чайника.
Так и пошло… Но что я хотел вам объяснить? Сами-то вы, наверняка, не догадались — каким образом мои приятели, два таких разных человека, дружат? Ведь один из них (Кука, конечно), увидев по телевизору, что где-то рушатся мосты, опрокидываются пароходы, обваливаются здания, скрипит зубами и рвется в пекло.
— Бесхозяйственность! — гремит. — Я бы им!
А другой (Котел, соответственно), ядовито усмехается:
— Чем хуже, тем лучше, тем скорее чиновники начнут шевелить мозгами и делать дело.
Вот и ответьте мне, пожалуйста, как же они уживаются? Вы бормочете что-то уклончивое, будто нас тянет к тому, в ком есть то, чего нам не хватает — в смысле, контрасты притягиваются, и что в спорах рождается истина. Это все ерунда, вот что я вам скажу. Я затыкаю уши, когда слышу такие разговоры. Во-первых, спор подрывает дружбу, а во-вторых, никто не знает окончательных истин. Да их и нет, поверьте мне, с моими недюжинными знаниями во всех областях. Ладно, не буду вас мучить и открою тайну: их спасаю я, мои рассудительность и спокойствие, и я… трудно объяснить, умнее их, что ли. Да-да, бесспорно умнее их обоих вместе взятых. Да, собственно, что я! У меня вообще есть все основания считать себя незаурядным человеком. Даже выдающимся.
Теперь, ребята, хочу вам дать несколько крайне ценных советов. Внимательно слушайте. Во-первых, если вы отправитесь в путешествие, ни в коем случае не берите с собой болтливого приятеля — он изведет вас болтовней. И не приглашайте в напарники джазового музыканта — он обольет грязью всю нашу популярную эстраду и, навязывая свой вкус, обрушит на вас ураган тошнотворных звуков.
И, конечно, не берите азартного игрока, приверженца любой игры, даже шахмат. Вы поняли меня? Прошу это принять к сведению. Все игры рано или поздно приводят к уязвленному самолюбию, затаенной злости и, как конечный результат, — к ссорам, а то и дракам.
И толстяка не берите, влезет в палатку — не оставит вам места или зажмет так, что не вздохнете. И слишком тощего не берите — ночью вопьется костями вам в бок, узнаете, где раки зимуют. Лучше всего, вообще никого не берите. Поезжайте один. И не на какую-то там речку, а на юг, к морю. Поселитесь в гостинице, там пушистые ковры, глубокие диваны, поваляйтесь на горячем песке, поднажмите на спелые фрукты и все такое. Забегая вперед, скажу, что именно к этому я и пришел в конце наших скитаний (это моя основная мысль).
И еще один дополнительный, чрезвычайно дельный совет. Будете писать о путешествии, измените имена приятелей. Не дай бог они прочтут — сразу станут заклятыми врагами. На меня не смотрите. Я оставил настоящие имена только потому, что мои приятели никогда не прочтут этот очерк, ведь Котел читает только газеты, а Кука — одни детективы. Ко всему, повторяю — Котел отпетый лентяй, а в суматошной жизни Куки серьезной литературе нет места.
Кстати, с вашего разрешения, я время от времени, по ходу рассказа, буду заглядывать в свои записи. Не для того, чтобы посмаковать детали, а чтобы не упустить из вида кое-какие моменты, чтобы мой рассказ оброс важными подробностями, не возражаете?
О чем, пожалуй, стоит рассказать подробней, так это о сборах. Если вы думаете, что сборы пустяковая штука, то выкиньте это из головы. Сборы — наиглавнейший элемент путешествия. С них, подчеркиваю, с наших сборов, все и началось, уже они вывели меня из равновесия и я понял, что мои приятели и собраться толком не могут.
Просто уму непостижимо, как долго мы выбирали маршрут. Котел не хотел уезжать далеко от Москвы (боялся, его забудут дружки, что ли?) и настойчиво звал на Селигер, говорил: «там отличные пляжи и, если посуетиться, можно достать путевки на турбазу».
— Это несложно, — повизгивая, дергался Котел. — Ты, Чайник, достанешь билеты в театр и отдашь их Куке. Он отнесет их нашему профессору. За билеты профессор позвонит в турбюро, ему не откажут, он там кому-то делал операцию. Так все и обстряпаем. Нет проблем. Заодно избавимся от лишних денег. (Отметьте холодную расчетливость Котла, его потребительскую психологию).
Кука хотел укатить как можно дальше и эту мечту держал крепко — настырно тянул нас в дебри Саян, не понимая, что без проводника мы там окочуримся.
Я уговаривал обоих махнуть в Карелию; даже отправил туда письмо знакомому леснику, чтобы он готовился к встрече; правда, допустил некоторую неосторожность — в конце письма черканул два лишних слова: «что захватить?». Кто бы мог подумать, что именно эти непримечательные слова утяжелят мой план. Лесник прислал такой внушительный список, что от Карелии пришлось отказаться.
— Ничего удивительного, — зачитав список, хмыкнул Котел. — Там в провинции нет многих вещей. Кстати, вы подумайте, чем и нам обзавестись. У нас ведь не Америка, где в любой глухомани то же самое, что и в столице.
— Действительно, американцы добились высокого жизненного уровня, — сверкая глазами, бойко заговорил Кука, — но…
— Хм, высочайшего! — поспешно вставил Котел. — Америка богатейшая страна! Американцам в сущности ничего не надо, у них все есть. И зачем им с нами торговать?
— Все это так. Но у них есть и изъян — власть денег. Никуда не годится, что горстка людей миллионеры и заправляют всем только потому, что предприимчивей, изворотливей других… Деньги не раскрепощают, богатство делает людей самоуверенными, самодовольными. Не случайно, твоих американцев нигде не любят. И потом, деньги решают многие проблемы, кроме главных — настоящей дружбы, любви, таланта, — это, или примерно это, сказал Кука и судорожно сглотнул.