В три Джамшуд разбудил их, и они быстро оделись.
Леонид успел ещё раз побриться. С Замирой прощались, крепко обнимаясь.
Женщины расцеловались. Лена пошмыгала носом, часто моргая, и сдерживаясь изо всех сил. Замира ничем не напоминала городских «сучек» – завистливых лицемерных интриганок.
Эх, почему у неё не было таких подруг в детстве?!..
Выехали в четыре, Джамшуд вёл спокойно.
До Червяевки добрались за полтора часа. Автобус подкатил к без пятнадцати шесть.
С Джамшудом попрощались ещё крепче, чем с Замирой.
Тут уж Лена утирала глаза – но осторожно, чтобы не размазать наложенную Замирой косметику.
Джамшуд вполне в соответствии с ситуацией, просил позвонить, как доедут. А ещё вздыхал и качал головой – совсем как Джасур.
Заспанные контролёры в форме погранохраны и служащие автостанции даже не глянули на удостоверения, сведения из которых они заучили почти наизусть, а рассматривали лишь лица. Лица подозрений не вызвали.
Так что они влезли в салон, даже не сдав в багаж чёрную сумку. Леонид, обнаружив их места, умудрился запихать её в полку над головами.
Двинулись вовремя – и они махали в окно Джамшуду, пока автобус не выехал на дорогу.
Через десяток минут выбрались на большую трассу, и мощный «Ман» притопил под сто. Лена глядела в окно, где мелькала пока та же степь. Но теперь она и воспринималась совсем по-другому. Как весёлая, живописная. Безопасная. Своя!..
Леонид смотрел в окно скорее механически. Он теперь, когда непосредственная угроза жизни вроде миновала, всё чаще задумывался над тем, чего он, собственно, хочет добиться. И как добиться этого лучше, быстрее и без риска.
Переговаривались они почему-то реже – может, потому, что в салоне было куда больше народу, а музыки не было вовсе…
К полудню, остановившись разок «для прогулки», «Ман» добрался до лесостепи, а затем островки и целые кущи лесов стали попадаться всё чаще. Правда, выглядели они выгоревшими и насквозь пропылёнными – наверное, из-за туч, поднимаемых многочисленными машинами.
В полпервого они достали пакет, который заботливая Джамшудовская хлопотунья собрала им «на дорога», и поели свежих богурсаков, самсы и воздушных булочек с корицей. Запивали прямо из горла баклажки с холодным чаем, чтобы не пролить. Замира навалила всего столько, что осталось и на ужин, или полдник.
До автостанции Нижнего Старгорода доехали в седьмом часу.
Леонид с Леной вышли в первых рядах – им не надо было ждать, пока откроют огромные багажные отделения под полом.
Александр встречал их, опираясь спиной о красный «Жигулёнок».
Медленно и почти торжественно они подошли. Леонид сбросил сумку на асфальт, и долго обнимался, мыча от облегчения и робости… Затем, оторвавшись, представил Лену.
Крупный бородатый мужчина осторожно обхватил её, кажется, полностью поглотив своим могучим телом, и проворчал, впрочем, весело:
– Спасибо, что приглядели за моим охламоном. Ну, чего он там натворил на этот раз?
Лена не придумала ничего лучше, чем разрыдаться:
– Я… Он меня!.. Ох, Александр, я так рада!.. Простите…
Александр сердито нахмурив брови, взглянул на нагло ухмыляющегося брата:
– Ты, свинтус! До чего довёл девушку! Я всегда говорил, Лена: не умеет он вести себя с женщинами! Да и с шалостями своими – вот как чувствовал – доиграется!..
– Ладно-ладно… Примерный ты наш. Поехали домой, там всё расскажу.
Лене показалось, что её выпустила из своих недр гора – Александр был непривычно велик. И весил, наверное, раза в два больше брата.
Она переводила заплаканные глаза с одного на другого, соображая: не сводные ли они…
Леонид ухмыльнулся ещё шире:
– Ага, ещё одна… удивлённая. Нет, мы – не сводные. Просто я в мать, а Санек – в папочку. Ну, приедем – может быть, увидишь. Родители живут с ним. Кстати, как они?
– Нормально. Мать только сильно волновалась. Сказала, что хоть как, но я должен выколотить тебе вид на жительство. И жене твоей, – он подмигнул, – само собой!..
Леонид обернулся к Лене:
– Дорогая… Ты как? Тут, в Чурессии, странные законы: вид на жительство и гражданство дают только кровным родственникам… Ну, или родившимся здесь. Мать или па смогут дать мне это дело. Ну а с тобой придётся идти на финты ушами. Ты как насчёт фиктивного брака?
Лена надулась:
– А почему фиктивного?
Александр упёр руки в бока:
– Ну, знаешь, брателло, беру свои слова взад!.. Девушка-то, похоже… Не возражает против тебя, скотины донжуанистой! Вот не ждали… Чем ты покорил эту бедняжку? Опять пел под гитару? Или стихи при луне читал?
Леонид, подойдя, шутливо дал тумака брату, горой возвышавшемуся над ними обоими:
– Тыщу раз просил: не говорить никому, что я поливаю на гитаре!.. – он обернулся к опешившей Лене, – Солнышко, не обращай внимания: он всегда такой. Шутит, прикалывает… Словом, я согласен. Насчёт брака. Пусть будет не фиктивный.
Лена открыла рот. Потом снова закрыла.
Оба брата оглушительно рассмеялись. Александр сказал:
– Слава Богу, что вы в порядке. Раз способны на юмор, все хорошо. И руку подлечим. А вот мозги, – уже он дал зуботычину брату, который от неё треснулся задом о «жигулёнка», заходившего ходуном, – С этим, похоже, ничего не сделать. Лена, вы уж извините, у этого типа дебильное чувство юмора. Садитесь.
Лена, улыбаясь сквозь опять выступившие слёзы, влезла на заднее сиденье. Братья оккупировали передние. Александр, повернувшись, серьёзно сказал:
– Вы не стесняйтесь, вот плед. Ложитесь прямо там, и накрывайте ноги. Ехать далеко.
Леонид посмотрел на неё с сомнением. Потом покачал головой:
– Дорогая, тебе и правда лучше лечь. Помнишь, что доктор говорила: покой и сон. Ну, и ещё мумие с молоком. Но это уж как приедем.
Лена сопротивлялась не сильно. Здесь, на заднем сиденье, за спинами хватких и деловых мужчин, она чувствовала себя уверенней, чем когда бы то ни было. Поэтому легла.
Поворочалась, пытаясь накрыться. Леонид помог. Она кивнула, и закрыла глаза.
Сразу, конечно, не уснула.
Братья разговаривали. Вначале – о семье. Как мать с отцом живут на пенсию. Где учится сын Александра, и сколько оплата. Во сколько обошёлся ремонт крыши. Александр ворчал, что еле выклянчил на работе отпуск – и то, не отпуск, а две недели в его счёт… А работы сейчас валом: заказ спустили такой, что пришлось объявить набор слесарей…
Когда Лена проснулась, вокруг была ночь.
За рулём сидел Леонид. По тому, как он уверенно вёл машину, она поняла, что ему не впервой.
Говорили братья теперь вполголоса, и – о ней. Александр возмущался:
– …втравил в такое дело! Может, теперь, если пойдёт реальная охота, её тоже… уберут: для гарантии! Мало ли чего ты ей успел наплести!..
– Да я, в общем-то, и сам не уверен, чего я мог бы наплести. Ты же получил основное?
– Получить-то получил… Только без твоих свидетельских показаний грош всему этому цена! А ну как это провокация оппозиции, чтобы очернить Режим «Отца Народов»?! Подделать компьютерные файлы сейчас – пара пустяков! А по ссылкам, которые ты выложил, уже материалы недоступны. А некоторые просто удалены…
– Ну так, если прислать Комиссию с ООНа, на месте-то, в регистратурах кладбищ, будет видно: вот – сегодня такая смертность в этом городе, а вчера – в десять раз больше!..
– Балда ты наивная. Неужели ты думаешь, что раз тебя не поймали, всё так и оставят? Хрена с два: уже всё подчищено-повырвано. Бумага, знаешь ли, отлично горит – это ещё Гитлер доказал! Так что тут бабушка надвое сказала, годится твой компромат, или нет…
– Он-то годится… Но уж слишком абстрактно. Я же говорю: смерть словно идёт полосой! И я не представляю, что может вызывать такие… боли и последствия для сердца! Может, излучение какое-то? Типа как в микроволновке? И – главное! – на чём возят эти чёртовы генераторы излучения, на грузовике, что ли? Но тогда почему не совпадает с улицами?..