— Это еще не все, — выдыхал он, отирая окровавленное лицо. — Он у меня еще получит.
Напротив поселка Грива, заметив на берегу людей, они заглушили мотор за третьей мелью и не плыли к берегу до тех пор, пока братья не ополоснули лица и не привели хоть сколько-нибудь одежду в порядок. Но на берегу драка вспыхнула снова, и смотреть на нее сбежались все местные бездельники. Трещали колья вешал, грузила от сетей замелькали в воздухе, в конце концов появился полицейский и составил протокол. Только тогда братья притихли и опомнились наконец, что надо идти домой и выпить за упокой. Они ушли вместе, так как не доверяли друг другу и боялись, как бы второй не выпил глотком водки больше.
Солнце село. Песок на берегу потемнел, и, казалось, холоднее стал ветер, шумевший над дюнами, серыми рыбацкими хибарами и черными лодками на берегу. У опрокинутого карбаса стояла кучка стариков. Они курили и глядели в море, будто ожидая возвращения одного из своих, кого сегодня увезли и кто больше не вернулся. И казалось, что они были здесь испокон веку, эти седые старики и эти черные лодки. Когда Симан Пурклав впервые увидел море, они уже были здесь, такие же, как сегодня, когда он ушел от них невозвратно. И казалось, что такими же они будут стоять здесь до судного дня, как вечное утверждение совместного труда земли и моря — седые старики и черные лодки. А ветер тем временем свежел.
Перевод В. Ругайс
ЖАН ГРИВА
ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА
![Ладейная кукла (сборник) i_002.png](https://litlife.club/books/257026/read/images/i_002.png)
Высоко над гребнями волн развевая пенистую косматую гриву, море ревело и бушевало, точно вырвавшийся из клетки лев. Упругий ветер гнул в дугу медно-красные стволы сосен. Налетая порывами, он сдувал с дюн легкий песок и уносил его белой поземкой, метался по улицам рыбацкого поселка, завивая жгутами прошлогоднюю солому, ломился в двери, хлопал ставнями. Третьи сутки чайки не вылетали в море, отсиживаясь под прикрытием дюн вблизи поселка на рыжеватом по-весеннему лугу: где в ложбинах местами еще белел последний снег. И рыбаки третий день не выходили в море, отдыхая у семейного очага, или, собравшись в кругу друзей в местном трактире, обсуждали свои дела. Чем же еще мог заняться человек, поневоле оторванный от работы!
В этот неуютный апрельский вечер недалеко от поселка, на дороге, соединяющей пустынное побережье с остальным миром, показались двое парней, одетых по-городскому, в беретах и с заплечными мешками. Борясь с порывами ветра, они энергично шагали вперед. Возле одной из лачуг парни остановились и изо всех сил стали стучать в дверь, словно боясь, что из-за рева моря и шума ветра их не услышат. Дверь отворилась, в ней показалась средних лет женщина с ребенком на руках и сердито спросила:
— Чего вы колотите?
— Господин Мартынь Кадикис дома? — спросил тот, что постарше.
— Господ здесь нет, только рыбаки, — резко ответила женщина и уже приветливо добавила: — Входите! Разве в такую погоду рыбак выходит в море?
Впустив пришельцев в темные сени, она с силой захлопнула дверь.
— Проходите дальше. Он сидит там, в большой комнате.
«Большая комната» оказалась узким, темным помещением с закопченными стенами и потолком. За столом сидел седоватый мужчина в поношенной рабочей куртке, с обветренным, загоревшим на весеннем солнце лицом. Взглянув с недоумением на пришельцев, он вдруг поспешно встал и кинулся на шею старшему.
— Янис Олиньш! — радостно воскликнул он. — Каким ветром тебя занесло?
— Весенним ветром, — ответил тот, целуя заросшую щетиной щеку Мартыня. Освободившись от объятий друга, Янис Олиньш повернулся к своему спутнику, который стоял рядом, комкая в руках синий берет. — Мартынь, познакомься с моим другом! Эдгар Слейнис, студент университета, журналист.
— Никогда еще столь высокие гости не посещали мою лачугу, — смеялся Мартынь, подавая Эдгару Слейнису жесткую руку. — Ну что? Бросьте куда-нибудь свои рюкзаки, снимайте пальто и будьте как дома! Истинные друзья бедности не стыдятся. Салака для голодного желудка найдется, спать уложу на пол. Садитесь за стол, дорогие гости!
Молодые люди сбросили рюкзаки, сняли пальто и сели за стол. Мартынь Кадикис тем временем принес бутылку горькой и несколько десятков нанизанной на водоросли копченой салаки. Паулина положила на стол каравай хлеба и отрезала каждому по душистому ломтю. Кадикис наполнил стакан и стукнул кулаком по столу.
— Черт побери, вот это событие — такие гости! А помнишь, как несколько лет назад мы с тобой стояли на рижской бирже труда в очереди безработных? Помнишь?
— Как же можно об этом забыть! — воскликнул Олиньш.
— А помнишь, как мне здорово попало от полицейских, когда была демонстрация безработных?
— Но им тоже от тебя досталось, — смеясь, добавил Янис.
— Еще бы! — гордо сказал Мартынь. — Уж если кого ударю, так почувствует.
— Он и теперь все такой же сумасшедший, — заметила жена, ставя на стол масленку и усаживаясь с малышом на руках. — Знала бы, не вышла за него замуж.
— Теперь уж не то… — покачал он головой и поднял стакан, чтобы чокнуться. — Если бы не ты, Паулина, и наш маленький Петерит, меня бы давно здесь не было.
— Куда ты опять надумал бежать? — возмутилась жена. — Будто бес в нем сидит и не дает покоя.
— И не будет покоя, — решительно сказал Мартынь. — Пока не сломают себе шею такие, как Гитлер и Муссолини, не может быть покоя. Друзья, выпьем за тех, кто сегодня в Испании борется против фашизма! Выпьем за свободу испанского народа! За победу республиканцев, Друзья!
Все чокнулись и выпили. Оба гостя заметно повеселели.
— Мы с Эдгаром думаем так же.
— Думать-то думаете, — наполняя стаканы, начал Мартынь. — А я бы так долго думать не стал. На вашем месте я бы уже находился там. Как называется бригада в Испании, которая состоит из иностранных добровольцев?
— Интернациональная бригада.
— Ваше место там, — убежденно проговорил Мартынь. — А я не могу. Сами понимаете, жена, ребенок, да еще долг за эту лачугу камнем висит на шее. А вы что?
— Мы? — впервые вмешался в разговор Эдгар Слейнис, и в его глазах, обращенных к хозяину дома, засветилась надежда. — За этим-то мы и пришли сюда. Но скажите, пожалуйста, как туда добраться?
— Не каждый может получить заграничный паспорт, — заметил Янис Олиньш. — Кроме того, законом запрещен въезд в республиканскую Испанию. Ну скажи, Мартынь, как туда, добраться? Посоветуй нам. Мы к тебе за этим и пришли.
— Ну и хитрецы! — воскликнул Мартынь и задумался. Немного погодя он поднял голову и пристально посмотрел на юношей. — Вы это серьезно говорите?
— От всей души! — воскликнул Янис. — Ты угадал наши мысли.
— Только мы боялись… — хотел помочь другу Эдгар.
Мартынь возмутился:
— Что?! Бояться меня?! Да я вас сегодня ночью за море переброшу. Хоть сегодня, даже в шторм.
— Ври, да знай меру! — сердито вмешалась жена. — Известно, пьяному море по колено. Никуда ты не поедешь и никого не перебросишь. Кончайте — и живо спать! Вам, молодые люди, я постелила на сеновале. Пойдем, старик! Спокойной ночи!
Отправив мужа с сыном спать, Паулина сама проводила гостей на сеновал и устроила их на ночлег. Когда хозяйка с фонарем спустилась по лесенке вниз и закрыла за собой дверь, Эдгар прошептал:
— Видишь, как нехорошо получилось!
— Я еще не теряю надежды, — укутываясь плотнее одеялом, ответил Янис. — В крайнем случае он подскажет нам выход. Назад мы не вернемся. Я уже передал товарищам свою подпольную работу, отказался от меблированной комнаты.
— В последние дни за мной неотступно следовали шпики, — озабоченно проговорил Эдгар. — Наверно, пронюхали, что я пишу фельетоны в нелегальной печати…
— Да и я еще не арестован только потому, что они хотели выследить местонахождение нашей подпольной типографии. А теперь спать! — решительно приказал Янис. — Утро вечера мудренее.
Янис заснул сразу, а Эдгару не спалось. Как обычно в незнакомом месте, его мучила бессонница, а тут еще прибавилась тревога за дальнейшую судьбу. Удастся ли осуществить заветную мечту — попасть в республиканскую Испанию и в рядах Интернациональной бригады бороться с фашизмом? Не хотелось думать, что начатый путь оборвется на морском побережье, содрогающемся в эту ночь от шторма и ударов волн. Может быть, отправиться в Лиепайский порт и попытаться проникнуть в угольный бункер какого-нибудь иностранного корабля? Или тайно перейти границу и дальше отправиться пешком? Янис рассказывал, что одному подпольщику это удалось. Он дошел до Испании пешком. Шесть раз ловили его на границе, шесть раз сидел он в тюрьме, но, выйдя оттуда, опять пускался в путь. Через семь месяцев он все-таки успешно добрался до заветной цели и теперь сражается в Мадриде.