Лагерь этот сворачивался: как понял Игорь, военные выполнили свою задачу — очистить окрестности от неких “татей”. С десяток пленных они везли на телегах — были это мужички откровенно уголовного вида, так что парень понял, что “тати” — это попросту разбойники. Кого удалось захватить живым — тех ждал суд и каторга. Хм…
— Именно каторга, а не виселица какая? — осторожно осведомился попаданец.
— Матушка Елизавета никого не казнит, — назидательно поднял палец молодой солдатик, приставленный к нему то ли для таких вот вопросов, то ли для охраны.
— Если сопротивляются — тогда да, порубить, да подвесить, чтоб все видели — дороги охраняются.
Покивал задумчиво — и снова насел на солдатика с вопросами, а их было много… Постепенно раскрывались местные реалии — необычные, мягко говоря. Для примера — люди, идущие в армию не по “призыву”, пользовались нешуточными привилегиями. Их не могли бить наказывать физически иначе как по приговору полкового суда и только за очень большие проступки; проще было продвижение по службе; можно было не уволиться — но перейти на службу гражданскую лет этак через десять-пятнадцать. Ну и другие поблажки.
Игорь всерьёз задумался о поступлении на службу и честно говоря — особых альтернатив-то и не было… А куда ещё? Ремёсел он не знал и хотя хорошо рисовал, но исключительно графику, да и то — пробелов хватало. Музыка? Неплохой гитарист и флейтист — именно неплохой, не более. Ну и понятно, что инструменты нужно ещё и раздобыть, после чего раздобыть какие-то документы… Идти в землепашцы? Нет, спасибо — потомственный горожанин, он не горел желание ковыряться в земле, да и статус…
Варианты откровенно авантюрные — ну там в напёрстки всех обыгрывать, МММ устроить или поспешить к императрице/вельможам с россказнями о будущем отмёл как идиотские. Даже если поверят — истории-то он толком не знает…
Ну и самое главное — Игорь сильно выделялся. Речь, движения, поведение, даже мимика — ВСЁ было другим, другим настолько, что затеряться не получилось бы в принципе. Возможно, через несколько лет дела будут обстоять иначе и он сильно пожалеет о своём решении, зная о других, более интересных вариантах… Но это будет потом, а сейчас ему нужно выжить — человеку, который СИЛЬНО отличается, который не имеет документов и внятной “легенды”, который…
— А можно ли поступить на службу в ваш полк? — спросил попаданец, подъехав к капралу.
Глава четвёртая
Поступить на службу оказалось возможно, но пока только в теории — такие вопросы решал не капрал, а исключительно офицеры. Так что до самого вечера приставленный к Игорю молоденький (а сам-то!) улан просвещал его о всяком разном. Парень слушал внимательно и в голове его всё больше зрело убеждение, что поступает он правильно.
Кто он? Спортсмен, адреналиновый “наркоман”. Что он умеет делать по настоящему хорошо? Бегать-прыгать, драться, махать всевозможными железякам.
С шести лет — занятия дзюдо и фехтованием, к тринадцати годам тренер по дзюдо ушёл на пенсию, а с новым отношения не сложились настолько, что и сам вид спорта резко опротивел. Фехтование — ну тут всё бы хорошо, нравилось. Но вот беда — получалось не слишком хорошо. Второй взрослый — это маловато… Маловато-маловато! Фехтование — такой вид спорта, что и мастера в этом возрасте бывают. Так что постепенно его “ушли”. Нет — не выгоняли, но друзья ездили на соревнования — его перестали брать; тренер стал реже подходить… Игорь оказался далеко не бесталанным — великолепная техника, тактика, но… Не хватало реакции. Для других видов спорта реакция была очень недурная, но вот конкретно здесь — не хватало.
Перешёл на рукопашку, а затем занялся ещё и спортивными танцами — просто компания хорошая попалась. Пошли результаты, а после полового созревания и реакция “проснулась”. Мог бы вернуться, но уже “перегорел”, да и компании в новых секциях подобрались получше — дружные, весёлые.
Да и как-то так получилось, что здесь его таланты раскрылись — стал мастером по спортивным танцам, КМСом по рукопашке — и это если учесть, что фанатиком тренировок парень не был и немалую часть времени посвящал новым увлечениям — руферству, сталкерству, паркуру и прочим.
Шпагу бросить окончательно не удалось — новый отчим в прошлом был в сборной университета по пятиборью. Достижение, прямо скажем, не самое большое, но он им жутко гордился. Если учесть, что испанец был далеко не бедным человеком и ему (точнее — его семье) принадлежало небольшое поместье и старинный особнячок с кучей колюще-режущего хлама с многовековой историей, да и бывшие сокомандники нередко навещали его… В общем, не успел мальчишка опомниться после развода и новой свадьбы матери, как на летних каникулах в Испании начал звенеть железом с отчимом. Причём порой этим железом были не спортивные рапиры/шпаги/сабли, а те самые раритеты.
Особого восторга от фехтовальных тренировок мальчик не испытывал — тяжело было вспоминать недавнее прошлое и отчуждение друзей и тренера. Однако отчим оказался настолько симпатичным человеком, что обижать его не хотелось. Так что время от времени скрещивал с ним клинки, а затем и не только с ним, но и с его университетскими друзьями.
Университетские друзья также оказались из состоятельных семей и как-то так получилось, что именно шпага стала пропуском в их мир. Незаметно для себя Игорь научился ездить верхом и разбираться в лошадях, парусному спорту (весьма умеренно, впрочем), гольфу, теннису, этикету… А главное — научился держаться.
Он не подозревал, но его знаменитые среди девушек “рысьи” глаза были не только из-за увлечения единоборствами и экстремальными видами спорта, но и из-за окружения. Когда всё лето проводишь среди людей состоявшихся, волей-неволей перенимаешь их поведение, манеры, уверенность в себе. А если учесть, что были они в большинстве своём аристократами, то и сам мальчишка стал выглядеть как аристократ.
Это не значит, что он стал манерничать или есть бутерброды с вилкой — это всё вторично. Главное — та самая уверенность в себе, отточенные движения бойца и танцора, взгляд человека, привыкшего приказывать.
Да и отец, пусть толком им и не занимался (зачем тогда, спрашивается, не отдал сына матери?), но был личностью серьёзной. Бывший “пиджак”[7] прошёл Афган, бандитский беспредел 90-х и ухитрился остаться не запачканным и несломленным, со своим бизнесом. Не самым крупным — далеко не самым, но несколько миллионов на счетах и кое-какая недвижимость в Москве — результат неплохой. А с недавних пор — появилась недвижимость и в Германии.
Правда, деньги и недвижимость предназначались скорее для новой семьи отца… Разведясь, он не то чтобы вычеркнул сына из жизни, но скажем так — охладел. Раз жена оказалась “неправильной”, то и сын — какой-то не такой. Внешне всё было благопристойно, но когда в четырнадцать лет Игорь высказал желание жить отдельно, встречено это было скорее с облегчением. После этого они стали видеться несколько раз в месяц, да осенние/весенние каникулы парень проводил вместе с новой семьёй отца в Германии.
Он не понимал, но именно “аристократизм” и самостоятельность сделали из него достаточно своеобразную личность. Властный, уверенный в своих силах — недаром он к шестнадцати годам стал одним из лидеров в компании экстремалов. Да и потом — общение с крестьянами, с местными военными — они просто-напросто тушевались в его присутствии.
Так получилось, что властность и аристократичные манеры легли на наглость и пофигизм жителя современного мегаполиса. В итоге, вёл он себя так, что даже капрал просто не решался одёрнуть его, хотя откровенно говоря — “ляпы” попаданец делал порой достаточно серьёзные. Но как такого остановишь, если капрал воспринимает его едва ли не как начальника и уж точно — как отпрыска знатной семьи, ведь поведение “Игоря Владимировича” прекрасно вписывалось именно в такие рамки.
На ночлег остановились на большой поляне — обустроенной весьма недурно. Во всяком случае, было несколько подготовленных мест для кострищ — парочка даже с навесами от дождя, выкопан колодец и были… Что-то вроде остановок автотранспорта из досок и жердин, увеличенные во много раз.
7
Пиджак — офицер после военной кафедры на срочной службе.