Ускорив шаги, экстремал решил проскочить неприятный участок побыстрей. По обочине не получалось — заросшая больно, так что прибавим-ка шагу… Прибавил — и через пару десятков метров наткнулся на самых настоящих висельников, болтающихся на крепких ветвях.
Несколько полуголых фигур уже основательно разложились и было видно, что погибли они не от петли — их чем-то зарубили.
— Что за хрень!? — тихо сказал оторопевший Игорь недовольным воронам, тяжело взлетевшим с поеденных тел.
Глава третья
Блевать он не стал — сталкивался в жизни и не с такими вещами, но и сказать, что воспринял ситуацию равнодушно — тоже нельзя. Особых мыслей не было, кроме как скрыться подальше, а то мало ли — ещё на тебя это убийство и повесят… Пока ломился в лес, мыслей не было, но вот потом начался отходняк и в голову полезло такое…
В первую очередь — забавы “Новых русских”. Дико звучит? Так руфер и его приятели экстремалы не понаслышке знали о… всяком, в общем. Затем полезли мысли о провале куда-нибудь в прошлое или параллельный мир.
Как ни странно прозвучит, но особо он не испугался — слишком устал. Поэтому отойдя на пару километров от дороги, Игорь нашёл более-менее подходящее место для ночлега и лёг спать на голодный желудок. Не впервой — из-за постоянных приключений это было частенько, да и кроме того — были опыты с голоданием и год назад он спокойно продержался неделю, продолжая при этом ходить в школу и тренироваться.
Утром поел земляники, коей по лесу было просто невероятное количество. Калорий, конечно, маловато — но витаминчики. Выбрался на дорогу и шёл у обочины, постоянно оглядываясь и прислушиваясь.
Через часок послышались странные звуки и парень рыбкой метнулся в кусты. Мимо проехала телега и возничий был таким… аутентичным, короче. Как назывался его костюм, Игорь понятия не имел, но вот материал был откровенно домотканым даже на глаз, лошадёнка — низкорослой и бочкообразной, но главное — колёса. Они были деревянные…
— Попал, — резюмировал парень спустя несколько минут, снова выбираясь на дорогу. Костюм ещё ладно… Но вот таких лошадей сейчас не осталось — парень достаточно прилично разбирался в лошадях — всё тот же отчим постарался. Ну и деревянные колёса — в качестве сувениров их ещё можно было приобрести, но ездить на них — крайне маловероятно. Да и все детали телеги — деревянные.
Пару километров спустя лес стал заканчиваться и Игорь удвоил свои усилия по маскировке. Насколько он понимал, вблизи населённых пунктов народ в лесу встречается достаточно часто.
Вышел к окраине и… да — село, с деревянными домами, деревянной церквушкой (или часовней?) и лаем собак. Зрение у парня были не орлиное, но заметно больше ста процентов — газетный шрифт мог читать метра за три. Ну и увидел — таких же “аутентичных” крестьян.
Что делать? Да особо нечего — либо вести разведку дальше, либо идти сдаваться. В своих способностях разведчика Игорь закономерно сомневался — это не город, где он смог бы вести слежку немногим хуже оперативника — проверено. Деревня, да ещё и… древняя (?), имела свои особенности. В частности — собаки здесь своих знали “в лицо” и запах чужака могли почуять ой как далеко…
Так оно и случилось — то ли ветерок подул, то ли ещё что, но вскоре раздался громогласный лай и к руферу понеслась стая собак. К его облегчению — исключительно мелких, да и напасть они не спешили. Пара особо наглых шавок получила по хребту, но остальные держались на почтительно расстоянии.
Размеренными шагами парень шёл к деревне, держа свой посох в руке горизонтально. Постепенно начали подтягиваться вездесущие дети — не подходя ближе, чем метров на тридцать. Потом из ворот начали выглядывать женщины, а затем и появились крепенькие такие мужички, возникшие будто из ниоткуда.
Никаких действий они не предпринимали — просто смотрели. Парень остановился и начал ждать. Осенять себя крестным знамением и произносить что-то вроде “Я свой”, он не спешил, прекрасно понимая, что не знает толком — куда он попал и как могут среагировать поселяне на крест. Может быть, они тут староверы или ещё что…
Насмотревшись на него, крестьяне неторопливо сняли шапки и поклонились — не слишком низко. Игорь тоже поклонился в ответ, но почему-то как на татами — не отрывая глаз от “противника” и не сгибая спины.
— Здравствуй, барин, — с достоинством сказал один из крестьян, — заплутал поди?
— И вам здравствовать, — так же неторопливо отозвался парень, — есть немного.
— Оголодал поди?
— Не слишком, но от еды отказываться не стану, — с лёгкой улыбкой ответил он.
Улыбка стала своеобразным катализатором и окружающие ощутимо расслабились, заулыбавшись в ответ. Повели его к одной из изб — вопреки представлению Игоря, отнюдь не маленькой. Дома были пусть и деревянными, но здоровенными. Подойдя поближе, стало ясно почему — под одной крышей были объединены все хозяйственные постройки, да и часть двора была перекрыта[4].
Вошли — достаточно просторная горница метров на двадцать пять квадратных, с печкой — и снова его школьные знания “мимо кассы” — печка стояла не посередине комнаты, а у стенки. Насколько он мог понять, значило это, что жилая часть дома достаточно велика. В дом прошли не все — сам хозяин (тот самый мужик, что поздоровался с ним). да ещё двое столь же уверенных в себе крестьян. Перекрестившись на почерневшие доски в углу, главный зычно скомандовал:
— Любава, всё что есть в печи — на стол мечи!
— Мне б умыться для начала, — вежливо попросил руфер. Полили над какой-то лоханью — и водичка туда лилась откровенно грязная.
В печи оказалось не так уж много — гречневая каша, молоко и какой-то пирог с непонятной зеленью — но всё очень вкусное, кстати. Мужики ели неторопливо, но так… — истово, пришло в голову Игорю. И кстати — много. Сам он не то что поклевал, но съел раза этак в три меньше, чем любой из них.
— Чтой-то ты, барин, малоежка, — задумчиво сказал старший, — или объесть меня боишься?
— Привык, — пожал плечами парень.
Знакомиться начали только после еды — главный и правду оказался главным — старостой. Звали его Антипкой, а двух его братанов[5] — Егоркой и Мишкой.
— Игорь Владимирович, — представился парень и после небольшой паузы, — Русин.
Лица у мужиков внезапно стали деревянными и речь их потекла уже без прежней живости, появилась странная нотка.
— “Да они что, лебезят передо мной” — удивился попаданец, — “С чего бы?”
Что он такое ляпнул, гадать можно было долго, а спрашивать напрямую… На фиг — однозначно.
Из осторожной беседы выяснилось, что живут они при “Матушке Елизавете, неподалёку от стольного града Питербурху”. Обед и неловкая для обеих сторон беседа заняли часа полтора, после чего послышался дробный конский топот и вскоре в избу бесцеремонно ввалился какой-то военный.
— Вот, господин капрал, — с явным облегчением встал староста, — из-за кордона гость. Непонятный…
Военный молча стоял, рассматривая меня, я столь же молча сидел, рассматривая его.
— Гефрейт-капрал Новгородского уланского полка Егор Репин, — коротко представился он.
— Игорь Владимирович Русин, — столь же коротко ответил парень.
Снова молчание и снова непонятное ощущение, что капралу неловко. И что в этот раз? Имя не такое? — гадал попаданец.
— Извольте проехать со мной в расположение, — слегка поклонился улан и вышел из избы.
— Благодарю за обед, — слегка поклонился парень крестьянам и вышел вслед за ним.
С капралом было ещё двое военных и запасная лошадь — видимо, для него. Поправив стремена под свой рост и проверив подпругу, Игорь привычно вскочил в седло.
“Расположение” оказалось временным военным лагерем для двадцати пяти человек, а капрал[6] был здесь старшим. Хм…, а Игорь-то думал, что старшим должен быть сержант или там унтер… Столь же неловкий разговор и внимательные взгляды солдат. Кстати — забитыми или голодными они не выглядели и вели себя с большим достоинством. Даже откровенно неуклюжий молодняк гонялся беззлобно и “отеческих” ударов в “фанеру” не наблюдалось. Максимум — что-то вроде “голова куриная”, после чего этот самый молодняк краснел и бросался исправлять ошибки.
4
Под одной крышей были объединены все хозяйственные постройки, да и часть двора была перекрыта — Подобная архитектура часто встречалась (и встречается) на русском Севере, особенно если нет особых проблем с лесом.
5
Братаны — двоюродные, троюродные братья.
6
Капрал — в русской армии до Павла капральство — это примерно 1/4 роты, которым капрал и командовал. Сержант же или унтер был куда более серьёзной фигурой и выполнял скорее офицерские функции. Звание же прапорщика или поручика — и вовсе недосягаемая высота. Это позже звания несколько “обесценились”, а в описываемые времена майора или там капитана могли назначить старшим воинским начальником в целой волости.