- Эй, мужик!
* * *
Боб Стуки слышит скрипучий, с лёгким южным акцентом голос, раздающийся эхом на мягком ветру, но не может понять, откуда он доносится. Он останавливается на углу Главной улицы и оглядывается по сторонам. Сегодня город по большей части безлюден, дождь разогнал его обитателей по домам.
- Ты Боб, верно? - Доносится до него голос, на этот раз ближе, и Боб, наконец, замечает человека, приближающегося сзади.
- О, привет... как жизнь?
Человек неспеша подходит к нему с натянутой улыбкой.
- Отлично, Боб, спасибо.
Пряди угольно-чёрных волос спадают на его угловатое лицо, в руках он держит свёрток, через который просачивается жидкость, оставляя следы на тротуаре. Люди в городке называют его "Губернатором". Это имя прочно приклеилось к нему, и оно отлично ему подходит.
- Как тебе в нашей маленькой деревушке?
- Замечательно.
- Ты встречался с доктором Стивенсом?
- Да, сэр. Отличный малый.
- Зови меня "Губернатор". - Его улыбка становится мягче.
- Кажется, здесь все меня так называют. И что за чертовщина? Звучит забавно.
- Стало быть, Губернатор, - говорит Боб и переводит взгляд на свёрток в руках мужчины. Со свёртка стекает кровь. Боб быстро отводит взгляд, встревоженный тем, что увидел, но внешне проявляя безразличие.
- Похоже, дождь закончился.
На лице мужчины остается отпечаток улыбки.
- Идём со мной, Боб.
- Хорошо.
Они идут вниз по потрескавшемуся тротуару по направлению к стене, временно установленной между торговыми рядами и внешними улицами. Удары пневматического молотка раздаются в воздухе. Стена продолжает расти вдоль южной окраины торгового района.
- Ты напоминаешь мне кого-то, - говорит Губернатор после затянувшейся паузы.
- Держу пари, не Кейт Уинслетт.
Боб выпил достаточно, чтобы развязался язык. Он посмеивается про себя, пока плетётся за Губернатором, - И не Бонни Рэйтт.
- Туше, Боб, - Губернатор бросает взгляд на свёрток и замечает капельки крови, оставляющие маленькие, размером с монету, следы на тротуаре.
- Ну и наследил же я.
Боб отводит взгляд и пытается сменить тему.
- Разве вас не беспокоит, что весь этот шум привлекает ходячих?
- У нас тут всё под контролем, Боб, не беспокойся об этом. На окраине леса выставлены часовые, и мы стараемся свести шум к минимуму.
- Приятно слышать… проблемы здесь решаются довольно быстро.
- Мы стараемся, Боб.
- Я сказал доктору Стивенсу, что он может воспользоваться любыми медикаментами из моих личных запасов.
- Ты тоже врач?
Боб рассказывает мужчине об Афганистане, о том, как подлатывал морских пехотинцев и как ушёл в почётную отставку.
- У тебя есть дети, Боб?
- Нет, сэр… большую часть жизни со мной была только Бренда, моя старушка. У нас был небольшой трейлер в пригороде Смирны, мы неплохо жили.
- Ты разглядываешь мой небольшой свёрток, не так ли, Боб?
- Нет, сэр… что бы это ни было, меня это не касается.
- Где твоя жена?
Боб замедляет шаг, будто само воспоминание о Бренде Стуки тяготит его.
- Я потерял её сразу после того, как началась вся эта дьявольщина. Когда на нас напали ходячие.
- Сожалею.
Они приближаются к воротам в стене. Губернатор останавливается, несколько раз стучит и ворота открываются. Ветер поднимает и кружит осеннюю листву, когда мужчина с силой открывает ворота, кивает в знак приветствия Губернатору и пропускает их.
- Мой дом дальше, вверх по дороге, - говорит Губернатор, кивком головы указывая в направлении восточной части города, - Небольшой двухэтажный жилой дом… заходи как-нибудь, я угощу тебя выпивкой.
- Усадьба Губернатора? — отшучивается, не удержавшись, Боб. Нервы и выпивка дают о себе знать, - Вам разве не нужно принять парочку законов?
Губернатор останавливается, оборачивается и улыбается Бобу.
- Я только что понял, кого ты мне напоминаешь.
* * *
В этот короткий миг, стоя в пасмурном дневном свете, худощавый мужчина, который с этого момента будет называть себя Губернатором, ощущает сейсмический сдвиг в своём мозгу. Он стоит там, глядя на обветренного, испещрённого морщинами, пропитого старика из Смирны, так похожего на Эда Блейка, отца Губернатора. Эд Блейк был точно такой же курносый, с густыми бровями и глубокими морщинами вокруг покрасневших глаз. Ему нравилось выпивать. И у него было такое же чувство юмора.
Эд Блейк любил наспех сочинять саркастические остроты, задевающие за живое, с тем же пьяным удовольствием. Он также любил раздавать пощёчины членам своей семьи тыльной стороной здоровой мозолистой руки.
Неожиданно другая сторона личности Губернатора, казалось глубоко похороненная, всплывает на поверхность на волне сентиментальной тоски, которая практически заставляет его испытывать головокружение, когда он вспоминает Эда Блейка в лучшие времена - простого деревенского рабочего, который боролся со своими демонами достаточно долго, чтобы стать любящим отцом.
- Ты напоминаешь мне кого-то, кого я знал давным-давно, - наконец говорит Губернатор, его голос смягчается, когда он смотрит в глаза Боба Стуки, - Пойдём выпьем чего-нибудь.
Весь остаток пути через безопасную зону мужчины разговаривают спокойно, открыто, как старые друзья. В какой-то момент Губернатор спрашивает Боба, что произошло с его женой.
- То место, где мы жили, тот дом на колёсах...
Боб говорит медленно, тяжело, пока ковыляет вдоль дороги, вспоминая те тёмные дни.
- В тот день всё вокруг заполонили ходячие. Я пытался раздобыть кое-какие продукты, когда это случилось… К тому времени, как я вернулся, они уже проникли в наш дом.
Он замолкает. Губернатор просто идёт дальше, молча ожидая продолжения.
- Они вгрызались в неё, разрывая на части. Я убил столько ходячих, сколько смог… и… думаю, они отгрызли достаточно, чтобы она вернулась.
Очередная мучительная пауза. Боб облизывает пересохшие губы. Губернатор замечает, что мужчина отчаянно нуждается в выпивке, ему нужно лекарство, чтобы похоронить в себе воспоминания.
- Я не смог заставить себя прикончить её.
Эти слова слетают с его губ со сдавленным хрипом. На глаза наворачиваются слёзы.
- Я не горжусь тем, что оставил её. Уверен, она добралась до кого-нибудь после этого. Её рука и нижняя часть тела были довольно сильно изувечены, но она всё ещё могла идти. Смерть людей, до которых она добралась, на моей совести. Боб замолкает.
- Иногда отпустить кого-то невыносимо тяжело, - наконец решается произнести Губернатор, бросив взгляд на жуткий свёрток в своих руках. Кровь понемногу перестала сочиться, загустела и стала похожей на дешёвый портвейн, смешанный с чёрной патокой. В этот момент Губернатор замечает, что Боб обратил внимание на каплю крови и морщит лоб от пришедшей в голову мысли. Он выглядит почти трезвым. Боб указывает на жуткий свёрток.
- Вы держите там кого-то... кого-то превратившегося?
- А ты не глуп, не так ли, Боб?
Боб задумчиво вытирает рукавом рот.
- Я никогда не думал о том, чтобы кормить Бренду.
- Пойдём, Боб. Я хочу показать тебе кое-что.
Они доходят до двухэтажного кирпичного дома в конце района, и Боб следует за Губернатором внутрь.
* * *
- Держись позади меня, Боб.
Губернатор вставляет ключ в засов двери в конце прихожей второго этажа.
Замок щёлкает и из-за двери доносится утробное рычание.
- Я был бы признателен, если бы ты сохранил то, что увидишь, в секрете, Боб.
- Само собой. Мой рот на замке.
Боб следует за Губернатором в двухэтажное здание, провонявшее запахом протухшего мяса и дезинфицирующего средства: мебель обветшала, окна закрашены чёрной краской. Громадное зеркало в вестибюле обклеено газетами и перемотано клейкой лентой. Зеркало в ванной, видимой через приоткрытую дверь, отсутствует. Над раковиной висит лишь бледная овальная рама. Все зеркала в этом помещении были сняты.