Ко мне подошел Дорохов.
-- Надо, -- попросил он, -- собрать объяснения от водителей, особенно тех, кто первыми приехали. Потом сделать звонок в дежурную часть УВД, чтобы дали команду постам ГАИ о проверке транспорта и подозрительных пассажиров. И заодно созвониться с дежурным отдела, чтобы выслали транспорт для доставки трупов в городскую судмедэкспертизу.
Пока я разбирался с этими вопросами, эксперт-криминалист заканчивал осмотр третьего трупа. Убийство и здесь совершено аналогичным способом; документов никаких. Кто же они? Что за люди? Откуда? Преступники не хотели оставлять следствию документов погибших. Настроение у всех препаршивое. С момента убийства прошло не так много времени, а зацепок никаких.
Перешли к осмотру последнего, обезглавленного трупа, того самого, о который споткнулся водитель "КамАЗа".
Перед нами лежало тело явно пожилого человека, одетого в халат. Под халатом, подпоясанным широким поясом, летняя куртка, рубашка с нагрудными карманами, нижнее белье. В карманах брюк, рубашки и куртки документов никаких. Эксперт тщательно прощупывал халат и пояс и наконец-то! Из вшитого в пояс кармана достал паспорт и немного денег. Дорохов взял паспорт, и все мы, сгрудившись вокруг, стали рассматривать. На фотографии -- пожилой туркмен из Чарджоу. Кто-то не знал, где спрятан паспорт, и теперь в наших руках важная зацепка. По крайней мере, есть с чего начинать и кого искать.
-- Далеко же забрались, -- резюмировал прокурор. -- Слава Богу, что хоть один документ нашелся.-- Взяв у Дорохова паспорт, стал листать его, потом, покачав головой, возвратил эксперту.
-- Надо срочно направить человека в Чарджоу -- сказал я Дорохову.
-- Да-да, вот подготовим фотографии и посоветуемся. Дело непростое, деликатное, не исключено, что вам и придется ехать.
-- Мне кажется, -- перебил его прокурор, -- надо вначале разобраться и определиться, кто будет заниматься этим делом. Как только приедем -- переговорю с областной прокуратурой. Стопроцентно yвеpeн, что дело у нас заберут. Не тот случай.
Эксперт попросил никому не сходить с тропинки -- есть четкий след ботинка убийцы, стоявшего сбоку дерева.
-- Сейчас мы этот слепочек аккуратно изготовим... -- бормотал он, разговаривая сам с собой. -- Он нам еще пригодится.
-- Что водитель "КамАЗа" показал? -- спросил меня Дорохов.
-- Что встречного транспорта, за исключением двух грузовых машин, -- самосвала и машины под тентом, -- не было. Издали видел, как на дорогу в райцентр свернула легковушка, но марку и цвет не разглядел, а от поворота до площадки встречных машин вообще не было. Попутно обгоняли, навстречу ни одной.
-- Не густо, не густо, -- вздохнул Дорохов.
У меня тоже на душе скребло. Так хорошо и безмятежно начинался день: тишина, снежок, предстоящая встреча с друзьями -- и вдруг все перечеркнуто. Словно угадав мои мысли, Дорохов сказал:
-- Это ж надо так все поиспортить! Профессиональный праздник -- и вот... Какой же теперь праздник...
-- Ничего не поделаешь, -- посочувствовал прокурор. -- Но пора, однако, закругляться... Водителей, если объяснения взяли, отпустить, проследить, чтобы трупы отправили в судмедэкспертизу. А нам, -- поглядел он на меня и Дорохова, -- пора возвращаться и совместно обмозговать план действий. С нас его немедленно в УВД затребуют. Работа предстоит немалая. Мы с Дороховым ничего не ответили. Я-то понимал, что значит "совместно обмозговать" этот план действий. Кроме общих установок и пожеланий от прокурора ничего не получишь. Дай Бог ошибиться -- случай-то неординарный. Устало вышли из посадки. Дорохов поблагодарил водителей за оказанную помощь. Оставив на месте преступления эксперта, следователя и наряд милиции, мы возвратились в отдел.
V
С Алексеем Тереховым я познакомился на третий день после группового убийства в лесопосадке. До этого я его вообще не знал, так же как и он меня. После убийства туркмен была скомплектована и утверждена следственно-оперативная группа, совместно с прокуратурой составлен план мероприятий по расследованию преступления. Руководителем следственно-оперативной группы был прокурор района, я вошел в нее на правах заместителя. Дорохов предупредил, что важнее этого задания ничего быть не может. Меня, собственно, убеждать в этом и не следовало: сам понимал обстановку. Группа заработала сразу же и, надо сказать, на первых порах небезуспешно. Уже на второй день из поездки по автотрассе возвратились сотрудник ГАИ и оперуполномоченный уголовного розыска, посланные собрать информацию по проезжавшим в автомашине туркменам.
"Если они ехали ночью, -- считал я, -- а в это время поток машин сокращается до минимума, и вполне вероятно должны были где-то засветиться". Так оно и вышло. На одной из заправочных станций, на окраине города, женщина-оператор подтвердила, что заполночь, точное время не запомнила, к АЭС подъехали светлые "Жигули", из которых вышли несколько человек "нерусской национальности". Они заправили машину и тут же уехали. Машина была одна, и больше продолжительное время заправляться никто не подъезжал.
Недалеко от АЗС сотрудник стационарного поста ГАИ подтвердил, что светлые "Жигули" с туркменами проезжали в южном направлении автотрассы. Он даже назвал по журналу точное время. Чего-либо особенного сержант не заметил, кто был за рулем, не обратил внимания, так как в это время подъехал командир батальона дорожно-патрульной службы, проверявший перед Днем милиции исполнение подчиненными нарядами своих служебных обязанностей.
Лично меня это не совсем устраивало. Да, хорошо, что стало известно, когда и в каком направлении прошла машина с туркменами. Но сколько человек в ней сидело? Кто находился за рулем? Ведь только погибло четверо. Они что -- друг друга убивали? Я предполагал, что должна быть, по крайней мере, еще одна машина с людьми, а может быть, даже и две. Не мог представить, чтобы одиночка мог с топором и ножом пойти на подобное преступление, да еще в лесополосе. Возможно, другая машина прошла раньше или в условленном месте поджидала. Ехавшие должны знать друг друга, зачем иначе останавливаться с незнакомыми, да еще ночью? Погибшие могли быть с обеих сторон, хотя, как знать, потерь со стороны убийц могло и не быть. В общем, масса безответных вопросов. Хорошо бы побыстрее получить на них ответы, хоть какие-нибудь зацепки. Но все, с кем приходилось встречаться, что-либо конкретного сказать не могли.
Как-то сидел в кабинете и грустно размышлял о нелегких перспективах дела. В День милиции у меня из друзей так никто и не побывал. Сидел и думал, что до тех пор, пока преступление не раскрыто, о переводе в город и речи быть не может. Что ж, так даже лучше. Из головы не выходило зрелище зверского убийства. Почему же все произошло именно в этом, ничем не примечательном местечке? Это что -- случайность или продумано заранее и имеет какой-то свой смысл? И сколько надо провести встреч с людьми, отобрать по крупицам нужную информацию, выстраивая догадки в зацепки, не успокаиваясь, продолжая работать и работать, пока докопаешься до истины. Как эта истина пока далека!
Дверь скрипнула (все забываю принести машинного масла, чтобы смазать петли), я поднял голову. В кабинет вошел молодой, рослый, в расстегнутом светлом плаще с подстежкой, я бы даже сказал, красивый мужчина. О его внешности нисколько не преувеличиваю: с таких, как говорят, только картины писать. Бывают же люди, которых Господь Бог статью не обидел. Вошедший представился старшим следователем по особо важным делам УВД Алексеем Тереховым. Поздоровались. Я понял, что приезд Терехова не случаен, да тут и понимать-то, собственно говоря, нечего. Ясно, что в связи с нашумевшим убийством в лесопосадке. А ко мне Терехов зашел потому, что Дорохов был в отъезде; к кому же в таком случае, как не ко мне, идти?
Терехов сел напротив, достал пачку сигарет.