— А можно… я останусь у тебя? Как подумаю о том, что буду одна ночью, мне становится еще хуже…
Колетт снова прикоснулась к моей руке и, легко сжав пальцы, посмотрела мне в глаза.
— Это ведь не очень наглая просьба? Обещаю, я буду вести себя хорошо.
На секунду в ее взгляде мелькнуло что-то, что я уже видел в глазах Ванессы, и это заставило меня подняться, хотя до этого я был готов поддаться первому импульсу и взять ее за руку.
— Нет, это уже чересчур.
Колетт опустила голову.
— Конечно. — Она помолчала и добавила: — Я идиотка.
— Дело не в тебе… и не во мне.
Она рассмеялась.
— А в ком тогда дело?
— Когда будет время, я попробую тебе все рассказать.
Афина, до этого исследовавшая углы кухни, запрыгнула мне на колени, проверила содержимое пустой тарелки и, не найдя там ничего привлекательного, перебралась ближе к Колетт. Та скормила кошке остатки мяса из своей тарелки. Полученное угощение Афина слопала за считанные секунды, тщательно вымыла мордочку и устроилась на коленях моей гостьи, намереваясь подремать после ужина. Колетт потрепала белоснежную шерсть животного.
— Такая компания тебя устроит? — улыбнулся я.
— Так я могу остаться?
— Выбора у тебя нет. Афина уже решила, что остаток вечера и ночь вы проведете вдвоем.
Глава восемнадцатая
Саймон
2010 год
Треверберг — Мирквуд
Перемены в отношениях Изольды и Билла с каждым днем удивляли все больше и больше и пробуждали новые вопросы. Раньше они обедали вместе и уезжали с работы в один и тот же час, а во время рабочего дня находились рядом друг с другом почти постоянно. Теперь они обедали и уезжали домой поодиночке и старались пересекаться как можно реже. Если им приходилось решать рабочие вопросы, требовавшие присутствия обоих, они почти не разговаривали, ограничиваясь парой сухих официальных фраз, хотя до этого могли на пару часов уединиться в кабинете Изольды под предлогом обсуждения контракта, на подписание которого ушло бы максимум минут пятнадцать. Билл начал проводить на работе еще больше времени, уезжал домой в начале одиннадцатого вечера, а приезжал часов в шесть утра, если не раньше: я появлялся на работе в семь, и к этому моменту он уже успевал подготовить половину документов, тем самым выполняя часть моих обязанностей.
Мы с Юлией не могли понять, что происходит.
— Неужели мисс Паттерсон и Уильям больше не вместе? — как-то спросила она. — И у мисс Паттерсон новый… ухажер?
У меня не было ответа на первый вопрос. А ответ на второй вопрос вряд ли можно было считать правильным. Изольда и Билл на самом деле не проводили рядом друг с другом так много времени, как раньше, но на людях до сих пор появлялись как пара. Билл мрачнел изо дня в день, практически не притрагивался к еде, выглядел уставшим и не выспавшимся, и на самое невинное замечание мог ответить гневной тирадой в попытке поставить «обидчика» на место. Изольда же, напротив, хорошела. Она смеялась, шутила, а однажды попросила у Юлии заказать для ее какой-то дорогой шоколад, и та удивилась не меньше, чем я: Изольда практически не притрагивалась к сладкому.
О том, что Изольда почти каждую ночь проводит в моей квартире, Юлия, разумеется, не знала. Я вряд ли мог удостоиться звания нового ухажера, но с каждым днем меня все меньше заботил и Билл, и то, что происходит между ним и его (бывшей?) женщиной. Я уже не мучился чувством вины, которое преследовало меня после той ночи, когда Изольда пришла ко мне с известной только ей целью. Я больше не думал о каких-то последствиях и проблемах. Все было просто и понятно. Точнее, все было сложно, и с каждой минутой запутывалось еще больше. Я отдавал себе в этом отчет, но ничего не мог с этим поделать. Да и не хотел.
Я пребывал во власти того самого чувства, когда ты воспринимаешь только самые приятные сердцу и глазу слои реальности: я был влюблен. Я уже почти забыл, каково это — когда ты просыпаешься с довольной улыбкой, даришь подарки, накрываешь стол на две персоны и сервируешь его по-праздничному. Мои отношения с Вероникой казались мне такими далекими, что порой я думал: а не приснилось ли мне это? И мне все чаще казалось, что приснилось. Что не было никакого бизнеса, не было другой женщины, не было лучшего друга, который мог бы забрать все мои деньги, но забрал именно женщину — а в результате я отдал ему и женщину, и деньги, и бизнес. Что все было иначе. Или вообще ничего не было, только пустота. А потом появилась Изольда.
Впервые мне не нужно было что-то доказывать, корчить из себя невесть кого, соскребать с лица маски, рассуждать о вопросах нравственности и анализировать чьи бы то ни было моральные нормы. Все было… правильным. Да, это самое подходящее слово. То есть, раньше все тоже было правильным. Но тогда эта нормальность определялась границами, которые далеко не всегда зависели от меня. Я словно освободился от какого-то камня, который до этого упрямо тащил в гору и понимал, что это никому не нужно, даже мне. Теперь камень был сброшен с горы и летел вниз. То, что за ним полечу и я, было понятно. Но пока этого не происходило, и я был счастлив.
— Мне нужно будет уехать на два-три дня. По делам. Ты не против?
Изольда сидела на подоконнике, завернувшись в одеяло, и курила, глядя в окно.
— Почему я должен быть против? Это ведь дела. А куда ты уезжаешь?
— Это не важно. Если ты будешь хорошим мальчиком, я привезу тебе подарок.
— Ты едешь в Мирквуд?
Она повернулась ко мне и несколько секунд изучала мое лицо.
— С чего ты взял?
— Ты заговорила о делах, и я вспомнил, что вы с Вивианом…
— Во-первых, не Вивиан, а доктор Мори, — перебила она меня. — Во-вторых, доктор Мори и господин Фельдман. В-третьих, я получила более чем конкретный ответ, и это был ответ «нет». Не думаю, что будет уместно ждать чего-то еще.
Я примирительно поднял руки.
— Хорошо, хорошо. Извини. Я не думал, что эта тема для тебя неприятна.
— Просто я не вижу причин обсуждать то, что уже давно обсудили. Я уезжаю завтра с утра. Есть кое-какие бумаги, которые нужно заполнить. Ты ведь окажешь мне услугу?
— Разумеется. Если их не заполнил Билл. Когда я уходил, на часах было начало девятого, а он и не думал собираться домой…
Изольда выбросила сигарету в окно, прикрыла ставни и вернулась в кровать.
— Да, Уильям вполне мог с ними закончить. — То, что она называла Билла полным именем даже в личных беседах, было не просто заметно, но и резало слух. — Что же, одной проблемой меньше. — Она потрепала меня по волосам и улыбнулась. — Тогда я разрешаю тебе завтра приехать к полудню. Или, знаешь, что? Можешь не приезжать. Пусть у тебя будут длинные выходные: пятница, суббота и воскресенье. Последние пару недель мы тяжело работали. Я уверена, что ты хочешь отдохнуть.
Основную часть этой работы сделал Билл, но мне не хотелось об этом напоминать.
— Скажи, что произошло между вами? — поинтересовался я. — Мы с Юлией смотрим на вас и не можем понять, что на вас нашло. У вас что-то неладно дома?
Изольда посмотрела на меня, легко изогнув бровь.
— Дома? — переспросила она. — У нас, — она подчеркнула эти два слова, — дома? Мы уже с неделю живем порознь, мой хороший. Уильям решил, что ему не нравится моя квартира, и присмотрел себе другое жилье.
— Как… как другое жилье? — не понял я. — Вы… расстались?
Она неопределенно пожала плечами.
— Не знаю, что он там себе думает. Ведь у нас свободные отношения. — Она сделала акцент на слове «свободные». — Иногда он вспоминает об этом и, как говорится, собирает вещи и уходит к маме. Ну, это образно. На самом деле, из дома он еще ни разу не уходил.
— Вы просто взяли и поссорились? На пустом месте? Конечно, зная характер Билла, это возможно, но…
— Почему на пустом месте? — удивилась Изольда. — Вовсе нет. Доктор Мори прислал мне замечательный букет роз, а Уильям имел наглость не только упрекнуть меня, но и прочитать адресованную мне записку.